Семья Сунь.

Перед высшим руководством семьи Сунь снова и снова прокручивали запись: как Цин Чи уничтожает блуждающего генерала-призрака, а армия Цин-Цзяо зачищает городские стены, отгоняя нечисть так далеко, что те даже носа не смеют казать.

Это был уже четырнадцатый повтор.

Сопоставив всю добытую информацию, старейшины семьи Сунь изучили армию Цин-Цзяо вдоль и поперек.

«Несомненно, это настоящее культиваторское войско!»

«Цин Чи – бесспорный гений, и на стадии Основания Дань она уже обладает силой золотого ядра, но ее финальный удар явно превзошел прежний предел. Это подпитка армейской мощью!»

«Что нам делать?»

Верхушка семьи Сунь погрузилась в молчание.

Суровая реальность перевернулась с ног на голову, подкинув им задачу, к которой никто не был готов.

Кто-то прервал тишину и спросил:

— Каково сейчас состояние нашего Сунь Тешэна?

— Массив привязки духовных сокровищ в Павильоне Вскармливания Ян всё еще работает. Трезубец Золотой Ласточки признаков признания хозяина не подает.

— А Цзяо Ма?

— С тех пор как ему удалось доказать свою невиновность, он попал в милость к Владычице Города. Парень вечно отлынивает от работы с артефактом, вечно куда-то сбегает из Павильона Вскармливания Ян и вообще наплевал на Трезубец Золотой Ласточки.

— …

Все снова замолчали.

Отец Сунь Тешэна подал голос:

— Нельзя недооценивать Цзяо Ма! Вполне возможно, это хитрый маневр семьи Цзяо, призванный нас одурачить.

— Только взгляните, как ловко семья Цзяо держалась в тени, создавая это новоиспеченное войско. А потом раз – и внезапно объединилась с кланом Цин из числа демонов-призраков, состряпав целую армию культиваторов!

Один из старейшин семьи Сунь вздохнул:

— Войско культиваторов… Подумать только, они и вправду смогли его поднять. А сколько раз наш Бессмертный Город Белой Бумаги безуспешно пытался сделать то же самое?

Другой старейшина покачал головой:

— Так считать нельзя.

— Сколько раз в истории у Бессмертного Города Белой Бумаги появлялся шанс на успех, но всякий раз его тайком рубили на корню.

— Позже, когда пытались докопаться до правды, обнаруживали следы таких супергигантов, как Секта Десяти Тысяч Явлений или Секта Пожирания Душ. На этом все расследования и заканчивались.

— То, что им удалось преуспеть на сей раз, – чистая удача. Звезды сошлись, и все стороны оказывают им всемерную поддержку.

Услышав это, глава семьи Сунь слегка кивнул:

— Верно.

— Во-первых, наш многоуважаемый Ли Сяншан – истинный демон-культиватор. Его выдающийся талант позволил ему оказать мощнейшую поддержку в создании армии, чего никто не мог предвидеть.

— Во-вторых, Владычица Города Белой Бумаги проявила невероятную щедрость. Она раз за разом выделяла средства, совершенно не думая о будущем раскладе сил и будто не боясь, что армия станет слишком сильной, чтобы ей повиноваться. Такой размах просто поражает воображение.

— В-третьих, эта девчонка Цин Чи. Хоть она и молода, но одарена свыше, а ее недавний отчаянный бой сплотил солдатские сердца. Теперь же выяснилось, что она способна обращать боевой дух в особые армейские навыки. Ее результаты ошеломляют и раз за разом преподносят сюрпризы.

— В-четвертых, кланы Цин и Цзяо поддержали затею всем родом, вывернув наизнанку собственные закрома и выставив лучших бойцов для формирования войска.

— И наконец, такие суперсекты, как Секта Десяти Тысяч Явлений и Секта Пожирания Душ, опасаясь нынешнего прилива призраков и бесчисленных инфернальных полчищ, просто закрыли глаза на появление новой армии.

Если подумать, отношения между этими суперсектами и Бессмертным Городом Белой Бумаги чертовски сложны.

Они одновременно служат и зонтиком для города, и главным препятствием для его развития.

В обычные времена никто из них не желал бы чрезмерного усиления Бессмертного Города Белой Бумаги, способного подмять под себя все ресурсы мрачных топей с черной жижей.

Натиск призраков – явление двоякое.

С одной стороны, он несет Бессмертному Городу тяжелейшие испытания и беды; с другой – это бурный поток несметных богатств. Сами по себе мертвяки опасны, но после их уничтожения остаются высококлассные ресурсы для культивации.

В Подземном Мире добра этого навалом, но в мире живых собрать такое в одном месте трудно, а кое-что и вовсе сыщешь лишь по большим праздникам.

Анализ главы семьи Сунь все встретили с одобрением.

Убери хоть одно звено – и эта армия никогда бы не появилась на свет!

Собрать войско культиваторов чертовски трудно.

Просто сейчас сложилось редчайшее сочетание благоприятных небесных условий, выгодного положения и людской поддержки – все факторы сошлись воедино, позволив этому случиться.

И даже при этом новая армия еще не сформирована окончательно: они все еще утрясают вопросы с военным снабжением и уставом. Впереди еще немало шагов.

Старшие члены семьи Сунь продолжили перекидываться мнениями.

— Этот малец Цзяо Ма чертовски умен. Не исключено, что он притворяется, а сам втайне точит зубы на Трезубец Золотой Ласточки.

— Даже если это не так, мы обязаны действовать именно из этого расчета. Трезубец Золотой Ласточки… для нашего рода он слишком важен.

— У него самого неплохие задатки к культивации, иначе семья Цзяо никогда бы не отправила его во дворец в роли наложника-мужчины.

— Теперь же за его спиной маячит армия Цин-Цзяо, добавляющая ему веса. Не знаю как вы, а окажись я на месте Владычицы Города, то в равных условиях непременно задвинул бы Сунь Тешэна и выбрал Цзяо Ма. В конце концов, у них с Цин Чи прекрасные отношения.

Шумиха вокруг армий Цин-Цзяо стояла невероятная: друзья и враги были заняты только тем, что изучали их.

Прошлого ни Цзяо Ма, ни Цин Чи никто особо не скрывал, поэтому его раскопали дотла. Все теперь знали, что Цзяо Ма и Цин Чи – друзья детства, чья связь крепка как ни у кого другого.

— Послушайте-ка… — тут одного из старейшин семьи Сунь осенило, и он внес предложение:

— А не сыграть ли нам на этом? Спарринг-то наш…

Глаза старейшин тут же загорелись.

И вот по наущению семьи Сунь по всему бессмертному городу быстро поползли грязные слухи.

«Цзяо Ма (Нин Чжо), будучи наложником-мужчиной, ведет себя распутно и крутит шашни с Цин Чи!»

«Владычица Города одурманена мыслями о своей былой мощи: ей наставили рога, а она ни сном ни духом, изо всех сил помогая Цин Чи сколотить новую армию!»

«Да Владычица просто связана по рукам и ногам нынешним положением! Ей до зарезу нужно войско культиваторов, вот она и терпит позор, стиснув зубы выжидая момент для мести!»

«Амбициозная Цин Чи хочет заполучить всё: и красавчика Цзяо Ма, и престол Владычицы Города!»

Все слухи сходились на Цин Чи – а кому еще быть в центре внимания, как не ей?

Нин Чжо вел затворнический образ жизни, вел себя тише воды ниже травы и даже не пытался афишировать, что он – заместитель командующего армией Цин-Цзяо. К несчастью, из-за слишком тесных отношений с Цин Чи он всё равно увяз в этой грязной скандальной истории.

А уж пикантные подробности личной жизни и любовные интрижки самой Владычицы Города будоражили воображение пуще прежнего, отчего слухи распространялись с бешеной скоростью.

Сплетни тоже могут убивать!

Множество сил и могущественных фигур пристально следили за реакцией Владычицы Города.

Под прицелом сотен глаз Владычица открыто и громогласно вызвала Цзяо Ма к себе. Дворцовые двери захлопнулись, и лишь спустя добрых полчаса Цзяо Ма вышел и откланялся.

Пока зеваки наперебой гадали, каким же пыткам и разносам подвергся парень, сам он преспокойно попивал чаек.

Его личная копия Владычицы Города принимала гостя самолично, рассыпаясь в похвалах: не зря, мол, ты – спаситель из пророческого стихотворения! В прошлый раз спас гигантскую статую бумажного человека, а нынче посодействовал созданию новой армии. Кризис отступает именно благодаря Цзяо Ма.

От этих слов ожидания Владычицы лишь укрепились.

Что до зловонных сплетен, то следствие уже выяснило: за ними стоит семья Сунь. Стоило Нин Чжо лишь чуть-чуть кивнуть, как Владычица Города издала бы личный указ, стирающий весь род Сунь с лица земли.

Какая наглость – сметь мутить воду и раскалывать отношения между правительницей и спасителем города ради собственной выгоды! Преступное коварство, заслуживающее смертной казни!

Нин Чжо тут же замотал головой:

— Не стоит. Сейчас внутри и снаружи города полно угроз, а семья Сунь еще может пригодиться. У кого из нас нет личных интересов? Пока их можно простить.

— К тому же бездумное истребление целого клана – дело жестокое и опрометчивое, враги мигом этим воспользуются. Настоящий предатель до сих пор не найден.

Копия Владычицы Города не преминула рассыпаться в похвалах Нин Чжо, заявив, что у него поистине широкая душа, что он думает о великом деле, а его благородство и бескорыстие недоступны пониманию простых смертных.

Если бы кто узнал, что Владычица Города, выступающая в роли «рогоносца», без тени смущения и без задней мысли расхваливает великодушие Цзяо Ма (Нин Чжо), – ни одна душа в городе не поверила бы в подобный бред.

Затем Владычица приняла Цин Чи, Цин Яня и биологического отца Цзяо Ма.

Троица тряслась от страха, однако с ними клон Владычицы держался куда холоднее. Выслушав по очереди их доклады, она велела бумажной марионетке подать чаю, а сама удалилась.

Все трое просидели в большом зале добрый час, допьяна нахлебавшись чаю и пожевав десертов в мрачном стиле, прежде чем их наконец отпустили.

Смотровая башня Владычицы Бессмертного Города смотрела на вещи трезво: она давным-давно раскусила, что под личиной Цзяо Ма скрывается Нин Чжо, а потому ничуть не переживала за отношения между ним и Цин Чи – напротив, ей было так даже спокойнее.

Раз уж этот секрет в ее руках, в любой момент, стоит ей проговориться, между Цзяо Ма и армией Цин-Цзяо тут же проляжет непреодолимая трещина.

Но она не станет этого делать. По крайней мере, при нынешнем раскладе тесная, «горячая» связь между «Цзяо Ма» и Цин Чи идет Бессмертному Городу только на пользу.

Двойное снисхождение Владычицы четко обозначило ее позицию, позволив всем силам в городе и за его пределами мгновенно оценить обстановку.

В ту же ночь по меньшей мере шесть влиятельных группировок тайком нанесли визит Цин Яню.

Хотя Цин Янь и был культиватором золотого ядра, он оставался демоном-призраком, а значит, стоял ступенькой ниже.

А вот отцу Цзяо Ма, человеку-культиватору золотого ядра, досталась целая пачка приглашений – свыше десятка фракций в глубокую полночь нагрянули к нему порог.

Даже к самому Нин Чжо заглянули незваные гости.

Большинству Нин Чжо отказал с порога: у него не было ни малейшего желания тратить время на пустые расшаркивания с флюгерами, меняющими направление по ветру, и бездарно растрачивать часы на медитацию.

К слову, новость о том, что Цин Чи постигла армейский устав, задела Нин Чжо за живое.

Цин Чи в повседневной жизни никогда не сталкивалась с военным искусством, в то время как у Нин Чжо за плечами был богатейший опыт войн в государстве Лянчжу и два артефакта военного толка – «Завещание Гао Шэна» и «Шлем Единения Воинов».

Он очень хотел пустить эти сокровища в дело, но, к сожалению, до конца так и не постиг свою технику «Возвращения храбреца».

Лишь полностью осознав ее, он сможет задействовать «Шлем Единения Воинов».

Сунь Линтун, конечно, уже справился бы, но сейчас у него на руках дела поважнее. Само его пребывание в стане врага и доставка разведанных для Нин Чжо ценны сами по себе и не имеют замен.

«Не верю, что не справлюсь», – думал Нин Чжо, с головой уйдя в изучение военных трактатов, как вдруг визитер – «друг» заставил его прервать практику и принять гостя.

Это был не кто иной, как Ян Вэйда.

Нин Чжо провел его в гостиную, и Ян Вэйда тут же ру на колени, выражая готовность присягнуть на верность.

Нин Чжо изумленно замер и поспешил поднять его:

— К чему такие крайности, брат Ян?

На лице Ян Вэйды застыла горькая улыбка:

— Брат Цзяо вечно неуловим, словно дракон. Я ждал до умопомрачения и наконец дождался твоего возвращения в Павильон Вскармливания Ян.

— Прошу, не сомневайся в искренности моих помыслов, я пришел с чистым сердцем.

После этого Ян Вэйда продемонстрировал свою искренность на деле.

Он протянул Нин Чжо тяжелый мешок для хранения, доверху набитый практически всем его состоянием.

— Я промышлял торговлей много лет и скопил кое-какие гроши. До меня дошли слухи, что новой армии по-прежнему требуются средства. И пусть это капля в море, я хочу внести свой скромный вклад. Умоляю брата Цзяо принять дар.

Нин Чжо умолк.

Богатства, хранившиеся в этом мешке, превосходили накопления большинства практиков стадии Основания Дань. К тому же там обнаружился редчайший алхимический материал – Пронзающий Небеса челнок-железо уровня зарождающейся души, коего днем с огнем не сыщешь на рынке.

Озадаченный Нин Чжо поднял глаза на Ян Вэйду:

— Другие фракции хотя бы местные, это я еще могу понять. Но ты же человек со стороны, с чего вдруг такая щедрость?

Ян Вэйда тяжело вздохнул, и лицо его скривилось от горечи.

Нин Чжо вовремя протянул руку, приглашая его присесть, и выставил на стол чай.

Ян Вэйда сел чинно и прямо, попивая чай мелкими глотками и полностью уронив себя в низший ранг, начисто позабыв о недавнем панибратстве.

Опустив пиалу, он завел разговор издалека:

— Слышал ли брат Цзяо, что Сунь Тешэн дал согласие Ли Сяншану и принял золотое гнездо демонического семени?

— О? — Нин Чжо был в курсе этой истории и теперь с интересом посмотрел на собеседника. — А у тебя неплохая осведомленность.

Ян Вэйда горько усмехнулся:

— Брат Цзяо, я уже упоминал, что мой старший брат – Ян Саньнянь, истинный наследник Секты Десяти Тысяч Явлений. Всем тем, что я так хорошо информирован, я обязан лишь возможностям их местного филиала, не стоит и упоминания.

Хвалясь тем, что «не стоит и упоминания», он тем не менее тщательно и обстоятельно снова помянул всуе Ян Саньняня.

Ян Вэйда пристально уставился на Нин Чжо:

— Судя по силе армии Цин-Цзяо и твоему весу в глазах Владычицы, ты, брат Цзяо, наверняка знал об этом заранее. Почему же ты палец о палец не ударил, словно дожидаясь, пока Сунь Тешэн добьется своего?

Нин Чжо кивнул.

Для него Трезубец Золотой Ласточки никогда не был приоритетом. Куда больше его занимал вопрос: не поможет ли эта ситуация выманить предателя на свет?

Пшик этот трезубец, его реальное влияние на общую картину ничтожно.

Нин Чжо еще раз открыл душу, прямо заявив Ян Вэйде:

— Я уже говорил тебе раньше – говорю как на духу. Трезубец Золотой Ласточки меня не слишком привлекает.

Выражение лица Ян Вэйды стало еще более сложным; он молча таращился на Нин Чжо, погрузившись в тяжелые думы.

Спустя долгое время он испустил горький, глубокий вздох:

— Порой людей просто нельзя сравнивать. То, к чему мы стремимся изо всех сил, ломая головы над планами, для брата Цзяо – пустой звук, на который он даже не смотрит.

— Ох, хоть я и догадывался об этом заранее, осознать это сейчас – чертовски уныло!

— Имея за спиной армию Цин-Цзяо, тебе не нужно бороться за статус – в будущем твое положение будет незыблемым!

— А по сравнению с вами…

Ян Вэйда покачал головой, выглядя донельзя одиноким и потерянным.

Нин Чжо ощутил его эмоции и остался безмолвен.

— Знаешь, — вымолвил Ян Вэйда, — а ведь Сунь Тешэн прорыдал всю ночь напролет.

Брови Нин Чжо взлетели вверх:

— Серьезно?

Ян Вэйда с тяжелым лицом кивнул:

— Достопочтенный Ли Сяншан не только вывел в свет армию Цин-Цзяо, но и недвусмысленно дал понять, что намерен выбрать тебя, брат Цзяо, для борьбы за Трезубец Золотой Ласточки.

— Из-за этого семья Сунь оказалась загнана в угол. Им пришлось менять тактику и ломать Сунь Тешэна, заставляя его склонить голову и принять золотое гнездо демонического семени.

— С тех пор Сунь Тешэн – наполовину человек, наполовину демон, что фактически ставит крест на его пути в Дао.

— Пусть он и побочный сын, но всегда отличался несгибаемым характером. Увы, обстоятельства сломали его, заставив подчиниться.

— Он проплакал над этим всю ночь, и я прекрасно его понимаю. Окажись я на его месте, я бы убивался еще горше и сорвался бы куда сильнее.

— Однако…

— Даже такая участь – предел мечтаний для большинства наложников-мужчин, которые отдали бы всё, лишь бы оказаться на его месте.

— Не стану скрывать, брат Цзяо, я из их числа!

Ян Вэйда указал на себя:

— Талантов у меня маловато, в Секту Десяти Тысяч Явлений не пробиться. Но амбиции жгут душу, хочется заявить о себе во весь голос.

— Я скитался по торговым путям много лет, натерпелся лиха, сколько раз балансировал на волоске от смерти.

— И в Бессмертный Город Белой Бумаги я заявился именно в расчете на здешний шанс. Для людей моего склада лучший выход – искать богатства в пасти опасности.

— Только в столь жутких местах среди хаоса таятся шансы, до которых можем дотянуться и мы.

— Изначально я планировал через статус наложника вырвать свою удачу и взлететь наверх. Но теперь, раз ты, брат Цзяо, не претендуешь на трезубец, он почти наверняка достанется Сунь Тешэну.

— Положение наложников в Павильоне Вскармливания Ян стало донельзя щекотливым.

— Перспективы тусклы, и я, разумеется, хочу подыскать себе иной выход.

Ян Вэйда открыл карты.

Он понял, что собственными силами ему не пробиться, зато можно занять местечко под солнцем, прибившись к Нин Чжо.

Не можешь сам – прислонись к сильному.

Это тоже своего рода стратегия выживания для культиваторов!

Нин Чжо слегка нахмурился, чувствуя легкое сомнение:

— Брат Ян, вместо того чтобы идти на поклон ко мне, чужаку, не проще ли было обратиться к родному брату?

Ян Вэйда горько усмехнулся:

— Я уже говорил тебе: у моего кровного братца особое положение в Секте Десяти Тысяч Явлений. Близкие люди не должны покрывать друг друга – это залог его собственной безопасности.

Нин Чжо немного подумал, кивнул и принял имущество в мешке:

— Понял. Я беру твое добро и гарантирую тебе светлое будущее!

Про себя он рассудил: пусть он и не настоящий Цзяо Ма, но в роли спасителя Бессмертного Города и заместителя Владычицы он вполне способен выкроить для Ян Вэйды местечко под солнцем.

Нин Чжо нуждался в деньгах.

Если говорить точнее, на нынешнем этапе армейскому снабжению требовались самые разные материальные ценности – чем больше, тем лучше!

Тем временем Павильон Вскармливания Ян сотрясали волнения.

Большинство наложников-мужчин поднимались по ступеням иерархии именно ради Трезубца Золотой Ласточки. Стоило лишь подчинить этот артефакт, как это открывало путь к долгосрочной поддержке Владычицы Города, равной обретению колоссальной власти.

Но теперь Трезубец обретал хозяина, и многие наложники, подобно Ян Вэйде, бросились искать другие пути.

Сутки спустя.

— Ха-ха-ха… — Сунь Тешэн высоко воздел Трезубец Золотой Ласточки.

Он преуспел.

Трезубец источал теплое золотое сияние, омывая тело Сунь Тешэна с ног до головы.

Внешность Сунь Тешэна тоже изменилась: больше не чистокровный человек, он обзавелся узкими глазами и золотистыми бровями.

Окружающие сыпали комплиментами и поздравлениями.

А Сунь Тешэн смеялся… и заливался слезами.

Он сорвал куш, разом затмив недавний успех армии Цин-Цзяо, и взлетел на ветку подобно воробушку, обратившемуся фениксом. До тех пор пока в его руках Трезубец Золотой Ласточки, он – полноправная элита Бессмертного Города.

Он был счастлив. И он был убит горем.

Он был беспомощен. И он пылал ненавистью.

Его вынудили. Так было нужно семье. И он не мог поступить иначе – это решилось еще тогда, когда клан вкладывал в него силы.

Любая награда имеет свою цену.

— Ладно, Тешэн, семья тебя не обидела. Надеюсь, ты не держишь на нас зла.

— Изначально мы хотели поберечь твой путь в Дао, но кто же знал, что армия Цин-Цзяо выскочит как черт из табакерки?

— Мы все понимаем, что здесь не обошлось без интриг Ли Сяншана. Но… судьба есть судьба, вини лишь свой жребий.

Сунь Тешэн закрыл глаза, медленно открыл их, и взгляд его стал спокойным:

— Я понимаю.

Отец похлопал его по плечу, а затем громко хлопнул в ладоши:

— Прекрасно! Тешэн овладел Трезубцем Золотой Ласточки, и это великая радость. Радость не только для него, но и для всего нашего рода Сунь!

— Раз праздник, так праздновать надо с размахом! Что скажете?

— Разумеется! — тут же поддержал один из старейшин.

— Грех упускать шанс так громко заявить о имени нашего клана Сунь!

— Гуляем на широкую ногу! С Трезубцем Золотой Ласточки род Сунь перешагнет на новую ступень, закрепившись в статусе столпов Бессмертного Города.

Верхушка семьи Сунь пришла к единогласному решению прямо на месте.

По правде говоря, банкет они начали готовить заранее.

Тем же вечером они созвали гостей; в особняке Сунь яблоку было негде упасть, а гуляния захватили даже Павильон Вскармливания Ян, превратившийся в филиал торжества в честь Сунь Тешэна.

Множество наложников – кто уже нашел дорогу, кто примкнул к семье Сунь – явились почти в полном составе. Со сложными чувствами на лицах они поздравляли изменившегося до неузнаваемости Сунь Тешэна.

В мире, где все крутятся в одних кругах, каждому хотелось завязать с кланом Сунь добрые отношения.

Пир длился всю ночь, а шум и гам заставляли затаить дыхание все городские силы и влиятельных одиночек.

Раннее утро следующего дня.

— Убийство! Люди мертвы!

— Все мертвы, нам конец!!

— О боже правый, Павильону Вскармливания Ян конец!!

Наложники, участвовавшие в ночном банкете, отдали концы. Первым в списке павших значился Сунь Тешэн.

Узнав о происшествии, Нин Чжо срочно помчался на место.

В одном из уголков банкетного зала он обнаружил труп Ян Вэйды.

(Конец главы)