Нин Чжо изначально планировал лишь присмотреться к «топливу» для Книги Постижения Духа и Огненного Погребения Праджни, но никак не ожидал, что прямо внутри бумажной статуи обнаружит какой-то потаенный секрет.

Внутри Ванли Юлуна Сунь Линтун сиял глазами и потирал руки:

— Мелкий, давай пока помалкиваем. Когда никого не останется, придем сюда тайком и заберем сокровища твоей матушки!

Нин Чжо потер свое кольцо, но покачал головой:

— В этом нет никакой необходимости. Мы не просто возьмем их открыто, мы заберем их прямо на глазах у Вэнь Жаньюя!

Сунь Линтун опешил.

Нин Чжо пояснил:

— Если здесь и правда спрятаны сокровища, оставленные моей матушкой, то, судя по прежнему поведению Владычицы Города и тому, что она считает меня спасителем города, их все равно придется «вернуть законному владельцу». Наследовать реликвии собственной матери – дело самое что ни на есть правое и естественное!

— Ну а если ничего нет и мы просто зря обнадежимся, то хотя бы покажем себя честными людьми.

Сунь Линтун покачал головой:

— Нет-нет, мелкий, ты забыл об одной возможности.

— А что, если вещи, оставленные твоей матушкой, окажутся невероятно мощными и ценными? Не боишься, что после таких маневров Владычица Города просто отберет их силой?

— Пусть даже не силой, всегда найдется тысяча и один предлог, чтобы замять дело и прибрать их к рукам. Ты же знаешь лицемерную натуру праведников!

Нин Чжо слегка кивнул:

— Старший, вы абсолютно правы.

— И тем не менее я всё равно поступлю именно так.

— Потому что это творение моей матушки. Она была добра и великодушна, столько отдала Бессмертному Городу Белой Бумаги, а оставила сокровища ради защиты этой самой обители.

— Я – ее сын, и придя сюда, я не просто иду по ее стопам, но в определенной мере продолжаю ее неоконченное дело, исполняю то, о чем она так переживала при жизни, но чего не успела завершить!

— Так что, даже если такое случится, пока Владычица пустит эти сокровища на защиту города и поддержание порядка среди жителей, я с чистым сердцем с этим смирюсь.

Сунь Линтун был сражен наповал и искренне восхитился:

— Мелкий, в тебе все больше проступает благородство истинного праведника.

Он тут же добавил с ухмылкой:

— Только учти, я-то под праведностью имел в виду самое буквальное ее значение.

— Я знаю, старший, — тихонько усмехнулся про себя Нин Чжо. — Я просто учусь жизненной философии моей матушки.

С этими словами голос Нин Чжо стал чуть мягче:

— Поступая как она и завершая то, чего она хотела добиться, я чувствую, будто матушка всё еще со мной и продолжает меня наставлять.

Сунь Линтун тяжело вздохнул и больше ничего не сказал.

Тогда Нин Чжо позвал Вэнь Жаньюя и напрямую открыл ему найденный секрет.

Вэнь Жаньюй был одновременно потрясен и обрадован:

— Владычица мудра! Назначив вас на расследование, она и представить не могла, что вы с ходу сделаете столь ошеломляющий прорыв!

— Судя по этому, ваши познания в формациях поистине грандиозны, обычный человек такого бы не разглядел.

Вэнь Жаньюй с чувством добавил:

— И все же это старшая сестра Мэн! Прямое вращение – для штатной работы, обратное – для тайных целей. Эта идея донельзя гениальна, кому вообще могло прийти в голову повернуть формацию вспять?

Получив ключевую подсказку, Вэнь Жаньюй тоже разглядел подвох.

Под его взглядом Нин Чжо развернул массив в обратную сторону, активировав внутреннее пространство формации и принудив его распахнуть проход.

Шагнув внутрь один за другим, Нин Чжо и Вэнь Жаньюй обнаружили, что пространство массива снизу и сверху подпирают восемь каменных столбов.

В самом центре этого пространства зияла огромная колодцеподобная скважина.

Из нее клубами перла мрачная иньская ци, издавая глухой гул, похожий на бешеный бег горных рек.

А прямо над устьем колодца парила восьмиугольная дворцовая лампа.

Фонарь имел форму восьмигранной колонны высотой в четыре чи и два цуня, а в диаметре составлял один чи и восемь цуней. Его вершина куполообразно сужалась кверху, а основание было строго квадратным и ровным, что символизировало древнее представление о круглом небе и квадратной земле.

Светильник выглядел так, будто был сделан из желтой бронзы и сандалового дерева, и испускал слабый желтоватый свет.

Но именно это тусклое сияние намертво сдерживало бушующие потоки призрачной ци и даже незаметно проникало внутрь них.

Пока Нин Чжо еще разглядывал находку, Вэнь Жаньюй не удержался и воскликнул:

— Да это же Лампа Межпутий из нашей Секты Десяти Тысяч Явлений! Никогда бы не подумал, что старшая сестра Мэн спрятала ее здесь.

Этот ответ оказался несколько неожиданным для обоих спутников.

— Лампа Межпутий? — переспросил Нин Чжо.

Вэнь Жаньюй кивнул, указывая пальцем на артефакт уровня зарождающейся души:

— Этот светильник способен в огромной степени регулировать местную земную жилу, превращая бесплодные земли в тучные нивы, а также прокладывать дороги сквозь любые преграды.

— Раз старшая сестра Мэн использовала ее здесь, то наверняка ради усмирения этого притока иньской ци.

— Эх, из-за потери этого сокровища она тогда могла взлететь на вершину на Собрании Летящих Облаков, но в итоге оказалась в числе проигравших.

— Выходит, она принесла в жертву куда больше, чем мы думали!

Нин Чжо же уставился на бушующий поток иньской ци, сжал зубы и произнес:

— Как же можно вылечить эту напасть раз и навсегда? Что нужно сделать, чтобы покончить с ней раз и за всегда?

Вэнь Жаньюй со вздохом покачал головой:

— Это слишком сложно!

— Заболоченные Земли Черных Блот потому и сформировали свой уникальный ландшафт и ресурсы, что подвергались столь глубокому и долгому воздействию притоков иньской ци.

— Как говорится, живешь у горы – кормишься от горы, живешь у воды – кормишься от воды. Этот приток иньской ци – сама жизненная линия развития нашего Бессмертного Города Белой Бумаги.

— Ради этого Владычица без колебаний пожертвовала собой, годами подавляя волны призраков, из-за чего в конце концов сама подверглась тяжелейшему разложению иньской ци и угодила в ловушку, из которой не может выбраться.

Нин Чжо нахмурился:

— Этот светильник все это время сдерживал иньскую ци, благодаря чему город продержался до сегодняшнего дня. Его заслуги поистине неоценимы!

— И пусть он принадлежит Секте Десяти Тысяч Явлений, раз на кону жизни бесчисленных людей нашего города, относиться к этому спустя рукава нельзя.

— По моему скромному мнению, старшему Вэню стоит сделать вид, будто он ничего не видел, сыграть дурака и тем самым почтить замысел и великие старания старшей Мэн Яоинь.

Однако Вэнь Жаньюй покачал головой и горько улыбнулся:

— Я так не могу.

— Сам по себе светильник не так уж примечателен, но его происхождение огромно – это один из ключевых механических компонентов Летающего Корабля Ста Цветков.

— Летающий Корабль Ста Цветков – это наше главное сокровище защиты секты, которое давным-давно пропало без вести.

— Компоненты вроде этого светильника – важнейшая зацепка! В свое время старшая сестра Мэн взялась за это задание именно ради того, чтобы отыскать пропавший корабль по следам лампы.

— Раз дело касается реликвии нашей секты, я не могу умолчать об этом!

— Я доложу о случившемся секте. Разумеется, одновременно я уведомлю и Владычицу Города.

Сунь Линтун хлопнул себя по лбу:

— Ай-яй-яй, знал бы прикуп – ни за что не стали бы разбирать эту формацию на глазах у посторонних.

Нин Чэнь помолчал немного, но все же согласился:

— Хорошо. Но раз это место обнаружил я, у меня есть одно условие.

— Раз Секта Десяти Тысяч Явлений возвращает свою Лампу Межпутий, то, как подобает великой суперсекте, они должны хоть как-то отблагодарить за это.

— По крайней мере, они обязаны предоставить равноценное сокровище на замену лампе, чтобы продолжить подавление этого места. Как вы считаете?

Услышав это, Вэнь Жаньюй с совершенно другим выражением окинул Нин Чжо взглядом с ног до головы.

Нин Чжо удивился:

— Почему старший смотрит на меня так?

Вэнь Жаньюй с чувством произнес:

— Не ожидал, что у тебя, товарищ Цзяо Ма, хватит столько широты души и характера, чтобы в первую очередь думать о Бессмертном Городе Белой Бумаги. В твои годы такое встретишь нечасто.

Вэнь Жаньюй проникся к Нин Чжо глубоким уважением.

Будучи конфуцианцем, он проповедовал совершенствование тела, наведение порядка в семье, управление государством и умиротворение Поднебесной; он стремился утвердить сердце для Неба и Земли, обеспечить жизнь простому народу, продолжить учения ушедших мудрецов и принести вечный мир будущим поколениям.

Поэтому поступок Нин Чжо пришелся ему по вкусу как нельзя лучше.

Он легко улыбнулся и пообещал:

— Не переживай. Я не только попрошу секту выделить сокровище на замену, чтобы и дальше охранять это место, но и потребую награду за твои заслуги!

— За столько лет никто из обитателей города не заметил здесь никаких секретов.

— Твой вклад нельзя предать забвению!

— Я буду ходатайствовать перед сектой, чтобы у тебя появился шанс вступить в наши ряды.

— Цзяо Ма, с твоим мастерством быть просто мужчиной-консортом в Бессмертном Городе Белой Бумаги – это слишком мелкое применение твоих талантов.

— Для тебя тесен не только этот город, но даже и все эти болота. Тебе место в суперсекте, где ты сможешь засиять на большой сцене своей жизни!

Нин Чжо остолбенел:

— Вступить в Секту Десяти Тысяч Явлений?

Его сердце забилось чаще.

В конце концов, вступив в эту секту, он сможет соприкоснуться с прошлым своей матушки, отыскать еще больше «топлива» и активнее восполнять духовность Мэн Яоинь.

Ну а личное развитие шло уже приятным бонусом.

Нин Чжо задал закономерный вопрос:

— Моя главная техника культивации неизменна, что насчет присоединения к секте со своими собственными навыками?

Вэнь Жаньюй задумчиво протянул:

— Наша Секта Десяти Тысяч Явлений всеобъемлюща и принимает всех подряд, к нам приходит масса людей со своими умениями.

— Кстати говоря, если ты решишь вступить, время выбрано как нельзя лучше.

— Скоро начнется очередное Собрание Летящих Облаков. Если ты проявишь себя в этом грандиозном событии, то сможешь мигом сбросить с себя статус чернорабочего ученика, а то и перепрыгнуть через ступень внешнего ученика, сразу став внутренним!

Нин Чжо уже во второй раз слышал от Вэнь Жаньюя упоминание Собрания Летящих Облаков и тут же потребовал подробностей.

Вэнь Жаньюй пояснил:

— Наша секта никогда не ограничивает себя рамками при наборе талантов. Собрание Летящих Облаков – это как раз великая церемония отбора кадров, охватывающая колоссальные территории: все государство Летящих Облаков и даже соседние земли.

— Многие в секте бывают недовольны своим текущим положением и годами готовятся именно к этому собранию.

— В те дни секта рассылает вовне всевозможные задания, которые могут выполнять как наши люди, так и сторонние бродячие практики. Благодаря связи с небесными духами мгновенно фиксируются успехи каждого в выполнении задач и их вклад, после чего выносится точная оценка способностей.

— В свое время старшая сестра Мэн как раз на Собрании Летящих Облаков взяла то задание и получила этот фонарь.

— Эх, старшая сестра всё же была слишком добра.

— Она оставила этот светильник здесь, а сама из-за его утери схлопотала огромный штраф к очкам и проиграла на Собрании Летящих Облаков!

Внезапно в сердце Нин Чжо закралось смутное подозрение.

Он подавил его и сложил руки перед Вэнь Жаньюем в знак благодарности:

— Если удастся вступить в Секту Десяти Тысяч Явлений по вашей рекомендации, старший, это будет величайшим благом! Благодарю за поддержку.

Вэнь Жаньюй улыбнулся:

— Рекомендуя таланты секте, я сам зарабатываю заслуги перед ней. Конечно, мне куда больше хочется завязать с тобой добрые отношения, товарищ Цзяо Ма.

Он не стал ничего скрывать, и его честный вид вызывал искреннюю симпатию.

Нин Чжо опустил руки:

— Но перед этим я должен сперва усовершенствовать эту лампу.

Вэнь Жаньюй: «?»

На его лице мелькнуло сомнение, и он уже было хотел что-то сказать, как вдруг перехватил твердый взгляд Нин Чжо.

Вэнь Жаньюй мгновенно сообразил, что переубедить собеседника не удастся – твердости духа парню было не занимать.

Нин Чжо с бесстрастным лицом и довольно жестким тоном заявил:

— Старший Вэнь, как только вы выполните свое обещание, я немедленно совершу обмен сокровища на сокровище.

В этот момент перед глазами Вэнь Жаньюя пронеслась картина того, как Нин Чжо в одиночку одолел троих и голыми руками скрутил трех золотых призрачных практиков.

Он слегка улыбнулся:

— Пусть так.

Нин Чжо:

— Прошу вас лично доложить о сложившейся ситуации Владычице Города. Я же останусь здесь и займусь очищением этого светильника.

Вэнь Жаньюй кивнул:

— Дело серьезное, и докладывать о нем лично действительно надежнее.

— Но оставлять тебя здесь одного небезопасно.

— Поступаем так: я оставляю здесь свой аватар, чтобы он охранял тебя по бокам!

Хотя на деле он просто опасался, что Нин Чжо исчезнет вместе с сокровищем, обставлено это было красиво.

Хоть он и улыбался, Нин Чжо чувствовал, что в этом вопросе тот не отступится.

Нин Чжо кивнул:

— Ладно.

Увидев, что тот согласился, Вэнь Жаньюй тут же достал из поясной сумки свиток.

Влив духовную энергию, он развернул его.

На бумаге красовался его собственный автопортрет.

Аватар Вэнь Жаньюя шагнул прямо из картины, ступил на пол формационного пространства и церемонно поклонился.

Аура аватара отчетливо достигала уровня золотого ядра!

Нин Чжо с любопытством оглядел его и с похвалой произнес:

— Я слышал, что конфуцианцы обычно практикуют четыре искусства: цинь, киссё, каллиграфию и живопись. Сегодня воочию убедился, насколько глубоко мастерство старшего Вэня в конфуцианских путях.

Вэнь Жаньюй с улыбкой скромно отмахнулся.

Он усадил свой аватар в сторонке, подальше от лампы во избежание подозрений. Закончив с расстановкой, он не стал терять времени и удалился.

Нин Чжо взмыл в воздух, подлетел к лампам и, наконец, мягко коснулся их поверхности обеими руками.

Сосредоточив ум и влив духовную силу, он приступил к процессу очищения артефакта.

Сунь Линтун тем временем спрятался внутри Ванли Юлуна, неотступно охраняя Нин Чжо и настороженно поглядывая на живописный аватар Вэнь Жаньюя.

— Мелкий, ты что-то еще обнаружил?

Нин Чжо передал через сознание: «Есть кое-какие догадки. Когда я закончу очищать этот светильник, смогу в них убедиться».

Нин Чжо не был мастером в создании сокровищ и не владел первоклассными техниками выплавки.

Однако, когда процесс очищения дошел до тридцати процентов, его сердце сильно дрогнуло: он обнаружил новые детали обустройства, оставленные Мэн Яоинь, и окончательно подтвердил свои прежние догадки.

«Верно, у матушки были и другие приготовления!»

Слова Вэнь Жаньюя, услытанные им только что, показались Нин Чжо крайне странными.

Тогда он думал: «Насколько же матушка была умна – почему она не доложила в секту и прямо не обменяла лампу? Зачем терпеть такие убытки и пролетать мимо Собрания Летящих Облаков? Если только у нее не было скрытых причин или особого плана!»

По мере того как Нин Чжо продвигал очищение фонаря, перед ним постепенно раскрывались новые слои замысла Мэн Яоинь.

Он выяснил, что сила этой лампы уже давно просочилась в бескрайний океан иньской ци, проложив там сеть стабильных путей сообщения.

Все эти пути были искусно скрыты, не активировались светильником сами по себе и казались почти несуществующими. Они тянулись невероятно далеко, уходя в бесконечность, и черт знает куда вели в самой своей глубине.

Когда очищение светильника достигло шестидесяти процентов, Нин Чжо получил ответ на свой вопрос – эти проходы пронизывали границу миров, напрямую соединяясь с преисподней!

Узнав об этом, Сунь Линтун потрясенно замер:

— Мелкий, размах твоей матушки и впрямь впечатляет – она умудрилась сделать закладки даже в мире мертвых. Пусть тут и использовались особые географические преимущества Заболоченных Земель Черных Блот, но связать воедино два мира – это поистине титаническая воля.

Брови Нин Чжо слегка нахмурились, а в груди зародилось еще более сильное подозрение:

— Матушка пожертвовала своим будущим в секте и пролетела мимо Собрания Летящих Облаков только ради того, чтобы с помощью этой лампы сделать тайные приготовления в преисподней.

— Зачем ей понадобилось это делать?

— У нее определенно была причина, не сделать которую она просто не могла!

Когда же очищение лампы дошло до восьмидесяти процентов, душа и тело Нин Чжо содрогнулись от мощнейшего толчка.

— Это…?!

(Конец главы)