В этот момент многие посмотрели на Нин Чжо с завистью и ревностью в глазах.

Переглянувшись, Нин Чжо и Сунь Линтун с лёгкой улыбкой подошли к серебристому управляющему и забрали из его рук свои номерные знаки для комнат.

Управляющий едва заметно кивнул Нин Чжо, не став при всех говорить лишнего.

Вскоре он раздал все номерные таблички, бросил напоследок фразу и нетерпеливо повернулся к выходу:

— Берите свои знаки и занимайте комнаты по номерам. Если что перепутаете – пеняйте на себя.

Табличка оказалась магическим артефактом: Нин Чжо влил в неё толику духовного сознания и под руководством указаний без труда отыскал нужный домик.

Дверь была приоткрыта.

Переглянувшись, Нин Чжо и Сунь Линтун насторожились.

Сунь Линтун шагнул вперёд и, действуя предельно осторожно, толкнул дверь, обнаружив внутри человека, который их уже поджидал.

Сунь Линтун ахнул и поспешно отвесил поклон.

Нин Чжо вслед за ним вошёл в помещение и тоже поприветствовал гостя:

— Господин Цин Янь! ️

Этим человеком оказался не кто иной, как Цин Янь – тот самый золотой кисть-монах из клана призраков, что по пути вызвался подсобить защитникам Белого города.

Увидев Нин Чжо, Цин Янь кивнул, поднялся на ноги и подошёл прямо к нему:

— Сегодня случился бунт, и бумажные статуи у Южных ворот сгорели дотла.

— Какое-то время весь Бессмертный Город Белой Бумаги будет жить в режиме строжайшего контроля, так что будьте осторожны и не совершайте ошибок.

— Должен сказать, что ради того, чтобы выбить тебе место управляющего в Обители Сокрытия Ян, мне пришлось потратить немало денег.

— Если ты нарушишь городские законы Белой Бумаги и загремишь в темницу, у меня уже не хватит сил вытащить тебя оттуда.

Эта простая речь разом разъяснила и Нин Чжо, и его спутнику, почему им достался домик под номером «один» высшего класса «А».

Нин Чжо поспешно сложил руки в знак благодарности, но напоследок добавил «масло в огонь», выдав реплику в духе добавления ног нарисованной змее:

— Даже если бы это были не лучшие хоромы, я вовсе не из тех, кто брезгует бедностью ради богатства, я бы стерпел любые условия.

Цин Янь хмыкнул:

— Раз уж ты стал наложником, веди себя здесь тихо и смирно.

— А о моей дочке можешь даже не мечтать – вы друг другу не подходите!

— Судя по вашей семейной технике клана Цзяо – «Истинно-солнечному канону Тройного Цзяо», — ты непременно выделишься среди остальных наложников. Глядишь, недели через две сможешь подняться в Обитель Укрепления Ян.

Сердце Нин Чжо слегка дрогнуло, и он мысленно отметил: «Обитель Укрепления Ян? Выходит, помимо Обители Сокрытия Ян, есть и другие?»

— Судя по словам Цин Яня, ранг Обители Укрепления Ян выше, чем у Обители Сокрытия Ян.

Он относился с предельной чуткостью к любой новой информации.

— Живите в этом доме и ни о чём не беспокойтесь, для новичка-наложника это невероятно важно, — добавил Цин Янь.

Нин Чжо помолчал немного, а затем поинтересовался:

— Во сколько это обошлось?

Цин Янь залился смехом:

— Хоть ты и не пара моей дочери, но всё же ты родом из нашей деревни, да и ваш клан Цзяо всегда был знатным семейством в селении. Не забивай себе голову тем, сколько золота я потратил на взятку управляющему, считай это прощальным подарком на дорогу.

— Бывайте.

Перед уходом Цин Янь хлопнул Нин Чжо по плечу, после чего решительно вышел за порог, проявив завидную решимость.

Как только он удалился, Нин Чжо накрепко запер входную дверь.

Они с Сунь Линтуном вдвоём обследовали жилище вдоль и поперёк, проверив каждый уголок раза два или три, и лишь тогда успокоились.

Они общались исключительно через духовное сознание.

Сунь Линтун самодовольно протянул Нин Чжо:

— Видишь, Сяо Чжо, мой план сработал безупречно. Прикинувшись Цзяо Ма, сколько же ты сэкономил на россказнях этого Цин Яня, хи-хи.

Нин Чжо кивнул:

— И всё же нам улыбнулась удача. Как удачно подвернулся этот покойник.

Сунь Линтун:

— Ладно, куда интереснее, какие чудеса таит в себе этот домик класса «А-1». Давай-ка приложим номерной знак и испытаем здешние удобства.

Номерной знак комнаты служил не просто средством связи: он обладал силой управлять внутренними формациями жилища.

Нин Чжо тут же задействовал жетон, активируя здешние массивы.

Формаций оказалось несколько: великолепно работающий массив сбора духовной энергии, а также массивы против гниения, заморозки, зеркального отражения, звукоизоляции и прочие.

Они спустились в подвал.

Там было просторно, а стены пестрели переплетениями узоров и талисманов – несомненно, это было самое сокровенное место во всём доме.

Нин Чжо снова пустил в ход магический жетон.

Грохот…

После раскатистого гула центральная плита пола сместилась к краям, обнажая зияющее жерло огромного колодца.

У-у-у…

Из глубины донёсся заунывный стон, температура в подвале мгновенно рухнула, и волны чудовищной ци инь вихрем хлынули наружу.

Мгновение – и густые потоки мертвенно-зелёного холода стали видимы невооруженным глазом, поднимаясь из колодца непрерывным шквалом.

Нин Чжо и Сунь Линтун уставились в устье колодца, и на лицах обоих отразился невольный испуг.

— Столь грандиозный поток ци инь…

— Что это за место?

— Судя по оставленным в жетоне подсказкам, вся эта ци инь исходит от самой владычицы Города Белой Бумаги!

— Если бы не видел всё своими глазами, ни за что бы не поверил. Кем же надо быть, чтобы скопить столько ци инь?

— Она ведь всего лишь практик уровня Зарождения Души, верно? Подобная энергия инь, пожалуй, подстать уровню Божественной Трансформации…

Сяо Чжо и его наставник продолжили делиться мыслями.

Оба они были людьми бывалыми и собственными глазами видели битву между Ду Тяньчуанем и Драконьим Владыкой Женьшеневых Корней, сполна прочувствовав, на что способны воины сферы Божественной Трансформации!

Ци инь в колодце бурлила с невероятной силой, явно превышая возможности уровня Зарождения Души – такую мощь мог удерживать лишь тот, кто стоял на ступени Божественной Трансформации, да и то далеко не каждый.

Это заставило парочку взглянуть на владычицу Белого города совершенно иначе, и в то же время им вспомнилось то, что говорил Белый Костяной Крокодилий Демон во время засады в реке Минцзяо.

Смысл его слов сводился к тому, что владычица Города Белой Бумаги годами накапливала чересчур много ци инь, из-за чего её состояние стало критическим, и никакие внешние вливания чистой энергии ян уже не могли это исправить.

Владычица Белого города плоха, она на грани краха!

Именно в этом крылась главная причина того, почему Союз Разрушения Городов вел себя столь развязно.

Раньше Нин Чжо и Сунь Линтун не придавали этому особого значения, полагая, что враги пугают их перед боем, чтобы выгадать тактическое преимущество.

Но теперь оба потеряли дар речи.

— Трудно поверить, что при таком количестве энергии инь владычица Белого города вообще дотянула до сегодняшнего дня.

— Кто бы мог подумать, что Белый Костяной Крокодилий Демон говорил чистую правду и ничуть не лгал? — изумился Нин Чжо.

Сунь Линтун пожал плечами:

— Владычица Города Белой Бумаги – единственный мастер сферы Зарождения Души в городе. Стоит ей рухнуть, и бессмертной обители конец.

— Не говоря уже о том, что если эта призрачная волна выйдет из-под контроля и хлынет наружу, пострадает весь Бессмертный Город Белой Бумаги.

— Это уже чересчур щекочет нервишки.

Сунь Линтун цокнул языком.

А Нин Чжо слегка нахмурился, изложив дело с озабоченным видом:

— Так что нам нужно как можно быстрее отыскать Скорбную Юлин, выведать у неё зацепки насчет наследства моей матери и поскорее отсюда убираться.

До этого он ещё помышлял о том, чтобы рискнуть и поискать удачи.

Но увидев масштабы этой призрачной волны – слишком уж чудовищные, – его вера в хозяйку города резко рухнула.

Хоть он и был не против рискнуть, но свои силы оценивал трезво.

— На поле боя в Государстве Лянчжу мне удалось развернуться лишь потому, что эксперты сфер Божественной Трансформации и Зарождения Души сковывали друг друга и истощали силы до предела.

— Раньше я думал, что владычица города сможет выстоять против призрачной волны как главный оплот. Теперь же вижу: дело дрянь!

— Бежать сломя голову – вот лучшее проявление заботы о самом себе.

Героических позывов жертвовать собой ради других у Нин Чжо не наблюдалось.

С малых лет он рос в атмосфере скрытности и расчётов, где его воображаемым врагом был оплот владыки города и сам Мэн Куй, а давление было чудовищным.

К тому же его с детства опекал и наставлял Сунь Линтун, а тот, как известно, вышел из Секты Непустоты и ангелом во плоти отнюдь не являлся.

В сердце Нин Чжо Бессмертный Город Белой Бумаги был лишь временной перевалочной базой, а чужие жизни вершит судьба. У него имелись дела куда важнее!

Оценив обстановку, оба убедились в полезности этого дома.

Что и говорить, обустроен он был на славу, а сила формаций зашкаливала – оба приятеля пользовались подобным впервые в жизни.

Даже Ванли Юлун уступал этому месту.

Строго говоря, по классу магического сокровища Ванли Юлун, конечно, превосходил этот дом.

Но после создания Ванли Юлун оставался «чистым листом» с базовыми функциями, пустующими трюмами и огромным простором для усовершенствований.

Пребывая в Секте Десяти Тысяч Лекарств, Нин Чжо переоборудовал один из трюмов в плантацию духовных трав. То была его самая масштабная модификация на тот момент, но всё же она оставалась лишь ребячеством.

— Я пойду помедитирую, — сказал Нин Чжо.

Сунь Линтун махнул рукой:

— Иди, иди, я посторожу.

Нин Чжо уединился в комнате для культивации, но не стал запускать массив сбора энергии, а просто уселся, скрестив ноги, и закрыл глаза.

Амулет Сокровищ Трех Оград лежал меж бровей, на груди и у пупка, источая мягкое тепло.

Киноварный световой кимвал Даньтяня.

Пятиэлементный даньтянь Небесного Осья.

Кровавый демонический мышечный даньтянь.

Все три моря испускали собственные ауры, непрерывно впитывая энергии двух других, из-за чего в глубине сосудов буйно разрастались чудесные травы и лекарства.

Это была вторая ступень стадии Затмения Основания, именуемая Рождением Чудесных Трав.

В самом начале практики в ушах Нин Чжо шумело, перед глазами белело, а ощущения были столь великолепными, будто он вернулся к сотворению мира.

Но по мере того как он привыкал, эти ощущения постепенно угасали.

С каждым новым витком роста целебных трав медитация всё больше напоминала дуновение весеннего ветерка: сущность, дыхание и дух сливались воедино, изъянов становилось всё меньше, а гармония между ними – крепче.

Теперь же практика казалась пресной, словно глоток простой воды, почти вызывая скуку.

Однако это было вовсе не плохо – напротив, это знаменовало собой приближение к финалу этапа Рождения Чудесных Трав!

Степень слияния его сущности, дыхания и духа приближалась к пределу. Адаптация трёх даньтяней друг к другу также достигла точки, за которой улучшать было уже нечего.

У Нин Чжо возникло смутное предчувствие: «Завершение этапа Рождения Чудесных Трав наступит в ближайшие несколько дней».

С этой мыслью в нём взыграл ещё более решительный настрой, и он принялся упорно тренироваться без отдыха.

Заметив его усердие, Сунь Линтун обрадовался: «Аура Сяо Чжо скрыта невероятно плотно, судя по всему, до прорыва осталось совсем недолго».

Закончив сеанс медитации, Нин Чжо поделился догадкой, и Сунь Линтун подтвердил его слова.

Но тут Сунь Линтун нахмурился:

— Сяо Чжо, то, что у тебя возникло такое предчувствие, само по себе странно.

Нин Чжо вскинул брови:

— Разве это не потому, что мой фундамент глубок, и озарение пришло само собой? ️

Сунь Линтун покачал головой:

— Если только ты не преуспел в какой-нибудь технике гадания, либо не обладаешь глубочайшим уровнем постижения, талантом или божественной способностью… ️

Нин Чжо нахмурился, в первую очередь подумав о своём скрытом таланте.

Повелитель Пяти Элементов подтвердил наличие у него второго таланта, но в то же время предостерёг не пытаться слишком рано раскрыть его суть, иначе это принесёт лишь вред.

Пототолковав еще немного и не придя к единому выводу, они оба сочли себя уставшими и легли спать.

На следующее утро, проснувшись, Нин Чжо обнаружил, что Сунь Линтун уже на ногах.

На столе дымилось несколько блюд с духовной пищей.

Сунь Линтун пояснил:

— Поскольку у нас номер один класса «А», бумажные слуги сами принесли еду.

— О, и еще передали две вещи. Первая – три дня нам дано на отдых, а через три дня нужно будет выбрать технику.

— А вторая – настоятельно рекомендуется побольше расходовать энергию ян, чтобы нейтрализовать шквал инь, поднимающийся из колодца. Пусть это капля в море, но каждый малый вклад пойдет в зачет. Эти баллы сослужат отличную службу при выборе техники и в дальнейших делах и мероприятиях.

Нин Чжо тут же покачал головой, решительно отказавшись:

— Вот с этим я не согласен. Может, ты внесешь свой вклад, босс?

Поглощение чужой инь при нейтрализации неизбежно привело бы к проникновению инородной энергии в тело и смешению аур. Сейчас он находился в критической точке завершения Рождения Чудесных Трав, и появление посторонней скверны стало бы тяжелейшим ударом по прогрессу.

Сунь Линтун с досадой развел руками:

— Ты ставишь меня в тупик. Я же целомудренник, моя энергия ян запечатана – ты что, забыл про наше совместное культивирование в Бессмертном Городе Огненной Хурмы?

Нин Чжо покраснел от смущения, замахал руками и велел Сунь Линтуну замолчать, чем вызвал у того лишь заливистый смех и лукавые подмигивания.

— Впрочем, у меня есть другой способ, — вдруг предложил Сунь Линтун дельную мысль. — Сяо Чжо, ты, пожалуй, забыл про свой Кувшин Инь-Ян Единого Дыхания.

Нин Чжо и вправду замер, а затем хлопнул себя по лбу:

— Я слишком погрузился в прорыв культивации и совсем об этом забыл.

Сунь Линтун весело рассмеялся, забрал у Нин Чжо Кувшин Инь-Ян Единого Дыхания и удалился изучать его самостоятельно.

Что же до Нин Чжо, его очередная медитация поначалу шла как обычно, но вдруг зачатки трав перестали расти.

Сколько бы он ни вливал силы Достопочтенного Саньцзуна, новые травы не появлялись.

При этом ощущение слияния сущности, дыхания и духа стало преснее обычного питья, скатившись до уровня заурядного дыхания.

«Неужели пора прорываться?» – сердце Нин Чжо затрепетало, и он с удвоенным усердием принялся за практику. Однако, проусердствовав добрую половину дня, он не сдвинулся ни на йоту.

Прервав медитацию, он отправился за советом к Сунь Линтуну.

Тот наставил его:

— Сяо Чжо, твоя спешка выдает неустойчивость моря разума, желания слишком сильны. Помни, последний шаг требует идеального слияния сущности, дыхания и духа, нельзя допускать, чтобы какая-то одна сторона преобладала или отставала.

Нин Чжо сразу уловил суть, вернулся в комнату для медитации и снова принялся за дело.

На этот раз, успокоив ум и оставив море разума неподвижным, он моментально ощутил отклик.

Бурлившая без остановки энергия между тремя морями внезапно замерла, все взращенные целебные травы разом затрепетали, а затем в один миг взорвались, превращаясь в бескрайние потоки яркой ци.

Эти разноцветные сияющие потоки заполнили все три даньтяня, раздувая их всё шире и шире, и за мгновение они расширились больше чем в десять раз!

Пространство даньтяней всё ещё росло, а их внутренние стенки перестраивались в ходе расширения, достигнув качественного скачка.

Ослепительные потоки энергии были огромны, но в конечном счете они происходили из трав, будучи лишенными питающей их основы.

Вскоре всё испарилось без следа.

А сам Нин Чжо в этот момент официально завершил стадию Рождения Чудесных Трав и ступил на третью ступень Затмения Основания – Сияние Даньтяня! ️

(Конец главы)