— Быстрее попробуй применить его. — Сунь Линтун тоже выглядел вовсю воодушевленным.

Нин Чжо закрыл глаза и мысленно прислушался к своей новой селезёнке.

Ему вдруг показалось, что он шагнул в какой-то древний храм.

Сев на возвышении в самом центре, он словно превратился в глиняного идола, которому здесь поклонялись!

Снаружи в святилище непрерывным потоком втягивалась кровь, жизненные силы, духовная энергия и многое другое. Стоило этому опуститься на пол, как лучезарное сияние глиняного божества омывало всё новой и новой очистительной волной.

Очищение не прекращалось ни на мгновение: грязь вытягивалась, оседая на самом дне и укрепляя фундамент подножия храма.

Истинное предназначение самой селезёнки – переваривать пищу, ведать кровью и противостоять недугам. Теперь же, когда за основу взяли собственную селезёнку Нин Чжо, этот созданный храм Стихии Земли работал с куда большей эффективностью!

«Она способна впитывать всю скверну и осаждать её, словно сама земля, что принимает всё на свете, выдерживает любую тяжесть и взращивает мириады вещей. Подобно тому, как глубокие накопления и бураны времени в конце концов превращают отбросы в сокровища».

От этих мыслей у Нин Чжо тут же возникла ассоциация с божественной способностью «Каменное Литьё Земных Сокровищ»!

Он начал вливать внутреннюю силу, приводя храм Земной Селезёнки в движение.

Тут же из глубин органа хлынула мощнейшая волна энергии, которая разлилась по всем закоулкам его тела, активно включаясь в жизненные процессы всего организма.

Нин Чжо почувствовал, будто его мощно толкнули в спину, и по всему телу постепенно разлилось непередаваемое ощущение легкости и комфорта.

Усевшись по-турецки, он попытался вобрать в себя природную духовную ци.

В тот же миг колоссальный объем земной ци устремился внутрь, вливаясь прямо в храм Земной Селезёнки.

Эффективность поглощения духовной энергии заставила Нин Чжо содрогнуться.

Даже будучи автором этой усовершенствованной техники, он был приятно удивлён столь ошеломляющим результатом на практике!

«Такая скорость поглощения ци намного превосходит даже использование артефакта Ветряная Мельница-Торнадо».

«Неудивительно, что в своё время Повелитель Пяти Элементов практиковал все пять стихий сразу, и при этом его скорость культивации оставалась невероятно бешеной».

Формула Пятиэлементных Духовных Ритмов!

Нин Чжо стремительно впитал львиную долю земной ци и тут же обратил её в энергию остальных четырех стихий, сохраняя хрупкий баланс пяти элементов в своём море ци.

«Если в будущем мне удастся собрать все пять храмов стихий для каждого из пяти органов, моя скорость культивации совершит поистине колоссальный скачок».

Сердце Нин Чжо затрепетало от возбуждения.

«Однако разработанная мной техника духа пяти органов непременно требует пятиэлементных квинтэссенций, да к тому же наделённых собственным разумом».

Без толики духовного разума Нин Чжо не смог бы породить внешнее божество.

Проводя кровавое жертвоприношение над внутренностями, он главным образом использовал собственную душу, чтобы вылепить храм и обуздать созданное божество.

Только что завершив ритуал очищения, он сам почти что слился с ликом божества, установив над ним абсолютный контроль. Однако стоило бы его собственной духовной энергии хоть немного истощиться, как разум, доставшийся в наследство от Старого Демона из Камня, неизбежно поднял бы голову, постепенно перехватывая инициативу и в конце концов прибрав к рукам весь храм Земной Селезёнки.

В этом и заключался главный изъян техники духовного созидания пяти органов!

«Поэтому храм Земной Селезёнки нельзя надолго отрывать от плоти: его нужно регулярно возвращать в тело, подпитывать своей духовной силой и подавлять чужеродного духа».

Нин Чжо мысленно дал себе зарубку на носу.

«А теперь – самое главное!»

Сконцентрировав свою волю, Нин Чжо заставил собственную селезёнку содрогнуться, сорваться с привычного места и превратиться в сгусток желтоватого света.

Разянув рот, Нин Чжо выдохнул этот свет наружу.

Управляя сияющим сгустком, который устремился прямиком в каменный шар, он одновременно задействовал «Комплекс Демонического Окрашивания Кровных Жилок», формируя на месте отсутствующей селезёнки временную паутину из кровеносных сосудов на замену.

Сгусток света скользнул по узкому каналу, проделанному в каменном шаре ранее, и устремился в самую его сердцевину.

Оказавшись там, сгусток расширился, заполнив пустоту в центре камня и смутно преображаясь в подобие земного храма. Ворота святилища были распахнуты настежь, а внутри восседало божество, лицом до боли напоминающее самого Нин Чжо.

Связь Нин Чжо со своим храмом Земной Селезёнки была невероятно прочной. Он тут же взял его под контроль, заставляя храм быстро прорастать сквозь толщу каменного шара.

Мгновение спустя он почувствовал, будто у него отраслы совершенно новые органы.

Потоком направив земную силу из чистейшего духовного кристалла, что залегал в сердцевине шара, он заставил каменную сферу закрутиться и заворочаться с невероятной проворностью.

По воле Нин Чжо храм Земной Селезёнки испустил мощнейшую всасывающую волну, мгновенно подобрав только что выброшенную наружу силу стихии земли и надежно запечатав её обратно в духовный камень.

Сунь Линтун всё это время наблюдал со стороны, а заметив подобный исход, звонко хлопнул в ладоши:

— Сяо Чжо, у тебя получилось!

Нин Чжо тоже расплылся в широкой улыбке:

— Староста, теперь, когда у меня есть храм Земной Селезёнки, я могу управлять этим каменным шаром как собственными пальцами.

— И всё же внутри нужно провести кое-какие модификации, превратив его в сложный механизм, чтобы мне было ещё сподручнее им пользоваться!

Сердцевина каменного шара состояла из бесчисленных первоклассных кристаллов стихии земли, таящих в себе бурный запас энергии стадии Зарождения Души – это был природный колодец чистейшей силы.

Нин Чжо также планировал изготовить несколько зеркал из камня.

Эти зеркала создавались по «Формуле Просветления Зеркальной Платформы» и давали особый прирост к силе духовного восприятия, а в паре с каменным шаром они образовывали идеальный тандем.

Времени катастрофически не хватало. Не смыкая глаз и не отдыхая, Нин Чжо пахал два дня и две ночи напролёт, пока наконец не добился желаемого.

Вернувшись в Лагерь Трех Генералов, он выглядел бледным мертвецом, а под его глазами залегли огромные черные круги.

Помимо тренировок новобранцев, три командира сильно переживали за Нин Чжо.

В конце концов, Нин Чжо увез с собой изрядную долю войсковой казны, а стоило ему уйти, как от него не осталось ни весточки.

Узнав о возвращении Нин Чжо, Лю Эр расхохотался и лично вышел встречать его к воротам лагеря.

Но стоило ему взглянуть на Нин Чжо, как он замер на полуслове.

Прежний Нин Чжо носил белоснежные одежды, сиял чистой кожей и ясными глазами, источая мощный внутренний свет. Нынешний же юноша выглядел совершенно измождённым, с мертвенно-бледным лицом и распухшими веками, а его темные круги под глазами казались такими глубокими, будто злой дух выпил из него половину жизненной силы.

Лю Эр шумно втянул воздух и протянул руку, чтобы поддержать Нин Чжо под локти:

— Военный советник выложился ради нашей армии ради всех нас… дойти до такого истощения!

— Ступай в шатер, отдохни пару дней, как следует подкрепи силы, и забудь о работе.

Он переживал исключительно за самого Нин Чжо, даже словом не обмолвившись о результатах гадания.

При подобных манерах общения, независимо от того, были они искренними или нет, Нин Чжо даже в таком состоянии ощутил легкое тепло на душе.

Однако Нин Чжо тут же покачал головой и передал слова прямо в сознание Лю Эра:

— Великий генерал, ваш покорный слуга оправдал возложенные на него надежды. Гадание удалось, мне открылось пророческое четверостишие.

— Содержание этих строк повергло меня в ужас, поэтому я не смел отдыхать ни мгновения и сразу же поспешил назад, чтобы доложить вам.

— Вот эти пророческие строки:

— «Копыта коней топчут опавшие цветы…

Вздымается ветер, тени тонут в песках.

Кто сможет удержать ясный свет луны…

А кто похоронит дымку и туман впотьмах?»

Услышав это, Лю Эр нахмурился. Помолчав с минуту, он посмотрел на Нин Чжо и мысленно ответил:

— Военный советник, как это понимать?

Нин Чжо горько улыбнулся:

— Я и сам не до конца постиг смысл. Но едва взглянув на это стихотворение, я чувствую, что будущее кишит смертельными угрозами.

— Строка «Копыта коней топчут опавшие цветы», судя по всему, намекает на то, что наша армия вскоре выступит в поход.

— А вот словосочетание «опавшие цветы» бросает меня в ледяную дрожь. Как говорится, цветы опадают под напором воды – боюсь, наш путь окажется полным бедствий.

Но Лю Эр лишь покачал головой:

— Почему это «копыта коней топчут опавшие цветы» нельзя истолковать по-иному? Разве это не значит, что наша армия тронется в путь и, сметая врагов на своем пути, разнесет их в пух и прах?

Нин Чжо слегка опешил:

— Великий генерал, пророческие стихи нельзя толковать по одной лишь строчке.

— Ибо далее идет: «Вздымается ветер, тени тонут в песках», что говорит о резком ухудшении обстановки: неприятель поднимается бурей, делая положение туманным и опасным.

— «Кто сможет удержать ясный свет луны» – луна олицетворяет надежду.

— «А кто похоронит дымку и туман впотьмах» – дымка и туман символизируют порох и пламя войны.

— Обе эти строки означают, что кто-то погибнет в надвигающемся кризисе, а кто-то дотянет до следующего вечера и увидит надежду на спасение. Это значит, что наша армия не погибнет целиком, искра надежды всё же уцелеет.

Внимательно выслушав его, Лю Эр снова покачал головой:

— Военный советник, ты слишком пессимистичен.

— По-моему, последние две строки очевидно говорят о том, что на поле боя потери понесут обе стороны: кто-то падёт, а кто-то выживет.

— Нам просто нужно остерегаться врагов, искусно владеющих боевыми искусствами с использованием тумана и дымки.

— Но если подумать, наш Лагерь Огненного Облака способен поднимать пламя и клубы дыма, окутывая поле боя – разве это не та самая «дымка»?

— Ха-ха-ха!

Нин Чжо лишился дар речи.

Когда он возвращался сюда, то и впрямь торопился, набросав это пророческое четверостишие наспех прямо в дороге.

И вот теперь он пытался вразумить Лю Эра, а тот оказался на редкость оптимистичным.

Нин Чжо тяжело вздохнул:

— Великий генерал, я гадал лично, лично пережил это и прочувствовал всем сердцем.

— Моё удручённое состояние – и есть главное предупреждение! — Генералу не стоит относиться к этому спустя рукава.

Лю Эр согласно закивал, еще немного поутешал Нин Чжо и проводил его до самого шатра военного советника, чтобы тот наконец отдохнул.

Узнав о возвращении Нин Чжо, Чжан Хэй и Гуань Хун тут же воспользовались перерывом в тренировках и прибежали вместе.

На полпути они столкнулись.

Лю Эр взмахнул рукой:

— В этот раз гадание вымотало советника до предела, ступайте все назад, не мешайте ему отдыхать.

Чжан Хэй усмехнулся:

— Хех, а я ведь знал, что на слова советника можно положиться!

С этими словами он бросил косой взгляд на Гуань Хуна.

Гуань Хун погладил бороду:

— Я лишь говорил, что в этом мире возможно всё.

И тут же поинтересовался у Лю Эра результатами гадания.

Лю Эр пересказал то пророческое стихотворение.

Чжан Хэй опешил, а Гуань Хун погрузился в раздумья:

— Толкования и советника, и старшего брата имеют право на жизнь. Пророческие стихи всегда отличаются подобной туманностью.

Пока они беседовали, в лагерь на всех парах влетел войсковой гонец с воинским приказом наездника.

Увидев трех генералов стадии Золотого Ядра, гонец даже не спешился и не отвесил поклона, лишь вскинув приказ:

— Приказано Лагерю Трех Генералов немедленно готовиться: завтра на рассвете выступаем в поход, следуя с основными силами к передовой!

Лю Эр, Гуань Хун и Чжан Хэй синхронно вытаращили глаза, а Чжан Хэй даже испустил короткий судорожный вздох.

Такая странная реакция заставила самого гонца изрядно испугаться.

— Вы что же, приказ принимать не собираетесь? Или вздумали бунтовать?! — рявкнул посланник.

Лю Эр торопливо взял жетон.

Стоило гонцу скрыться из виду, как Чжан Хэй не выдержал:

— Старший брат, второй брат, а наш советник-то и впрямь не лыком шит!

— Он ведь предсказал, что наша армия снимется с места.

— Значит… это всё-таки к тому, что наше будущее висит на волоске?

Гуань Хун хмуро молчал.

Лю Эр шумно втянул воздух, и лицо его сделалось суровее некуда:

— Второй и третий братья, на самом деле… я больше склоняюсь к словам советника.

— В конце концов, он мастак гадать, а я в этом полный профан.

— Но почему же я тогда стал утешать его?

С этими словами Лю Эр произнес с предельной торжественностью:

— Два моих младших брата, если в будущем нас ждут сплошные опасности и угроза смерти, неужели мы из-за этого повернем назад?

— Я не поверну!

Лю Эр снова шумно вздохнул, и глаза его покраснели:

— Пусть я и пролил кровь императорской родни, и что с того?

— Кто станет уважать меня из-за этого происхождения?

— Большинство только и делают, что презрительно называют меня ублюдком полукровки!

— Я хочу выбиться в люди.

— Очень хочу!

— Но в нынешнем мире культиваторов практику с моим происхождением признавать не спешат.

— Этот поход государства Лянчжу на Лес Тысячи Пиков – шанс, упустить который я просто не имею права!

— Поэтому, сколь бы смертельно опасным ни был путь, я пройду его до конца.

Речи Лю Эра прозвучали искренне, проникновенно и весомо.

Чжан Хэй проникся моментом и тут же выпалил:

— Старший брат, я тебя понимаю!

— Когда я привел часть своего клана в Бессмертный Город Цанлинь, то лишь надеялся поживиться ресурсами вокруг Леса Тысячи Пиков, чтобы развиться и окрепнуть. Но стоило нам переселиться, как выяснилось, что все лакомые должности уже прибрали к рукам.

— Пусть Бессмертный Город Цанлинь велик, но пространства для маневра и развития пришельцев там кот наплакал!

— Только ввязавшись в эту битву за завоевания, я смогу отличиться, избежать притеснений и по-настоящему вырасти.

— Так что не переживай, братец: на поле боя твой старый Чжан всегда будет рваться впереди всех!

Гуань Хун тоже высказался:

— Странствуя по миру, я видел, как эта эпоха кипит, словно масло на раскаленной сковороде, а культиваторов плодится не меньше, чем саранчи.

— По моему разумению, великая смута неизбежна!

— И мы, мужи достойные, должны плыть по течению, оседлав гребень этой эпохи.

— Старший брат, третий брат, этот Гуань ни за что не сбежит с поля боя без боя.

Услышав, как оба брата выразили свои сокровенные помыслы, Лю Эр ужасно обрадовался. Схватив каждого за руку, он притянул их к себе:

— Хорошо! Истинно говорю, вы – мои кровные братья по клятве. С этого дня мы трое будем идти рука об руку, прикрывая спины друг друга, и непременно добьемся великих свершений в этом мире!

— Старший брат!

— Второй брат, третий брат!

— Старший брат!

— Второй брат, третий брат!

Сердца трех командиров забились в унисон, а их узы стали еще крепче.

Они принялись рассылать приказы подчиненным, готовясь сниматься с лагеря спозаранку.

Настал следующий день.

Стоял густой туман.

Пелена густого тумана заволокла горные склоны и реки, а вся растительность утонула в белой мути. Отдаленные пики казались призрачными, их очертания расплывались в мареве, словно в любой момент готовые раствориться без следа.

Вдоль дорог безвольно поникли ветви кустов и деревьев, а на листьях висели тяжелые капли росы. Стоило им слегка качнуться, как это напоминало беззвучный шёпот.

Даже солнечный свет сквозь туман казался блеклым и бессильным, будто весь мир погрузился в бесконечное оцепенение – пустой и чужой.

Командующий армией Золотых Алебард, знатный воевода государства Лянчжу Сунь Цянь, отвечал за этот поход.

Гонец прибежал с докладом:

— Господин, генерал Лю Эр из Лагеря Трех Генералов прислал человека спросить: из-за густого тумана не стоит ли приостановить марш?

Сунь Цянь восседал на командирском кресле. Услышав это, он сперва остолбенел, а затем презрительно фыркнул:

— Какая-то жалкая дымка – и уже боятся идти? Курам на смех!

Спустя еще немного времени Сунь Цянь сам распорядился выяснить:

— Почему передовой Лагерь Трех Генералов до сих пор не сдвинулся с места?

Тут же доложили, что Лагерь Трех Генералов даже палатки разобрать не успел.

Сунь Цянь холодно хмыкнул, выказав крайнее недовольство:

— Сборище никчемных бездарей!

Стоявший рядом заместитель командира презрительно бросил:

— Лагерь Трех Генералов изначально был сборищем отребья. Сюй Дали из Лагеря Огненного Облака еще куда ни шло, он из кадровых военных, постигал воинское искусство. А эти трое – Лю Эр, Гуань Хун и Чжан Хэй – кто такие? Нахватались вершков из военных трактатов и возомнили, будто способны командовать армией. Просто смешно!

Сунь Цянь отдал приказ:

— Передайте мой приказ: Лагерь Трех Генералов движется слишком медленно и нарушает воинский устав. Наказать главного командира Лю Эра шестьюдесятью палками. Записать взыскание, а исполнить наказание, как только доберемся до городка Мулунь.

— Приказать Лагерю Огненного Облака идти впереди и служить авангардом!

— Лагерю Белого Нефрита – следом за ними.

— Моей Армии Золотых Алебард – в центре.

— Позади нас – Лагерь Красных Цветов.

— А Лагерю Трех Генералов – прикрывать арьергард.

— Всему войску выступить!

Приговор и нагоняй от Сунь Цяня немедленно долетели до Лагеря Трех Генералов.

Нин Чжо виновато произнес:

— Из-за моего плана великому генералу теперь грозит шестьдесят палок, это всё вина вашего покорного слуги.

Но Лю Эр тут же отмахнулся:

— Тьфу, подумаешь, шестьдесят палок! Вытерпим, не впервой.

— Военный советник пекся о нашем лагере, мы все это прекрасно понимаем.

— Хватит об этом! Передайте приказ: пусть все приведут себя в порядок, сохраняют предельную бдительность на марше и не смеют расслабляться! Нарушителя – бить шестьюдесятью палками!

(Конец главы)