Печать партизанского генерала выдали на следующий день. Она была целиком отлита из бронзы, квадратная в сечении, со стороной около трех цуней, и на ощупь казалась очень тяжелой.

На лицевой стороне печать украшал барельеф расправившей крылья ласточки. Ее хвост походил на острые ножницы, а широко раскинутые крылья создавали полное ощущение, будто птица вот-вот сорвется с места и взмомонет ввысь.

Сама оттискная надпись гласила: «Партизанский генерал». Резкие, заостренные штрихи символизировали то, что подчиненные партизанского генерала всегда славились способностью к молниеносной передислокации и мастерски справлялись с внезапными набегами.

Чжан Хэй мозолистым пальцем огладил печать партизанского генерала и даже с силой на нее нажал.

Затем он сунул ее за пазуху.

Гуань Хун даже не взглянул на награду и молча спрятал свою.

А вот Лю Эр вертел печать в руках, предаваясь мечтаниям:

— У партизанского генерала на печати вырезана ласточка, а у генерала Владыки Орлов, говорят, на официальной печати красуется орел, стремительно пикирующий вниз.

Лю Эр был полукровкой – наполовину человеком, наполовину демоном, и четыре уха служили тому неопровержимым доказательством. В других бессмертных краях подобному уроженцу занять столь высокий генеральский пост довелось бы крайне редко.

Если говорить красиво, он – родич из императорского рода Кровавой Империи. Но если выражаться без обиняков, таких сородичей пруд пруди, да к тому же влияние самой Кровавой Империи уже давным-давно скатилось на самое дно.

Нин Чжо тоже разглядывал свою печать.

Ему достался знак военного советника и цоумейского виночерпия.

Печать имела круглую форму, два цуня в диаметре, была выполнена из жадеита и приятно холодила ладонь.

На лицевой стороне были вырезаны яркая луна и облачные клубы, а надпись «Военный советник и цоумейский виночерпий» выглядела строго и элегантно.

Зажав печать в руке и пустив в нее ци, Нин Чжо заставил ее лишь слегка светиться.

Увидев это, Чжан Хэй усмехнулся:

— Эка невидаль, какой смысл испытывать этакую мелочь? Лишь старшие генеральские печати да официальные печати высоких чинов способны нести в себе воинские трактаты и чиновничья искусства. У нас-то и обычных генеральских печатей нет, чего уж говорить про твой знак советника.

Лю Эр отбросил лишние мысли, бережно спрятал печать и, заметив, с каким усердием Нин Чжо изучает свою, не удержался от смешка:

— Братец Нин, коли тебе хочется печать покруче, соверши пару подвигов. Доложим куда следует, и поднимешься на два-три ранга разом – бальное дело.

Нин Чжо тут же отговорился:

— Я просто впервые получаю государственную реликвию такого рода, вот и решил изучить.

— К чиновничьим печатям Государства Лянчжу я особой страсти не питаю.

— Все потому, что мой род обосновался в Государстве Наньдоу. Если в будущем мне захочется занять официальный пост, править землями или повести за собой целую армию, просить об этом придется именно Государство Наньдоу.

— Не стану скрывать от трех уважаемых генералов: с Чжу Сюаньцзи, членом королевской семьи Наньдоу, мы старые и верные друзья. Он даже изъявлял желание пожаловать мне чин.

— Но я трезво оцениваю свои силы: моя база культивации – лишь начальная ступень стадии Основания Дао, умом и опытом не вышел. Мне еще закаляться и закаляться, до великих дел пока далеко.

— Примкнув же к вам, трем уважаемым генералам, я надеюсь выйти на поле брани под вашим крылом и отыскать шанс отомстить секте Шести Пещер за родной клан!

— А после мне предстоит вести редкие материалы и заключить торговую сделку с одной из великих сил, выполнив тем самым завет клана.

— И уж после этого я отправлюсь странствовать по свету, чтобы расширить свой кругозор.

— Вот как, — Гуань Хун погладил усы.

Чжан Хэй вытаращил глаза:

— Чжу Сюаньцзи из Наньдоу? Да он же прославленный на всю империю божественный сыщик, я о нем слыхал.

Чжан Хэй снова взглянул на Нин Чжо совсем другими глазами. Кто бы мог подумать, что этот практик стадии Основания Дао тесно связан с такой знаменитостью!

Лю Эр же, услышав это, ощутил, как в его груди с новой силой заворочалось чувство упущенной выгоды.

Мало того что у Нин Чжо водятся редкие материалы и деньгами он не обделен, так он еще и в техниках стихии дерева мастак: пусть база культивации всего лишь начальная ступень Основания Дао, боевая мощь выдающаяся.

А теперь выяснилось, что у него еще и какие связи! Самим Чжу Сюаньцзи замечен!

Лю Эр завел этот разговор именно с тем расчетом, чтобы перетянуть Нин Чжо и клан Нин на свою сторону, поставить себе на службу. Но слова парня мигом дали ему понять: перед ним непростой юнец, а молодой господин из рода Нин, чьи корни уходят глубоко в королевский двор Наньдоу. С таким бэкграундом человеку его масштаба тягаться было не под силу.

«По крайней мере, сейчас мне его не завербовать!», – мысленно скрипнув зубами, Лю Эр ощутил, как жажда славы и богатства в его сердце стала еще невыносимей.

Ближе к вечеру.

В Бессмертный Город Цанлинь медленно вошло крупное войско.

Лучи заходящего солнца падали на их золоченые доспехи, придавая воинам поистине величественный и грозный вид.

Армия Золотых Алебард!

Одно из элитных подразделений стражи Государства Лянчжу наконец прибыло в Бессмертный Город Цанлинь.

Хотя весть об этом облетела весь город уже давно, горожане, воочию лицезрев столь безупречную военную выправку, невольно напустили на себя строгий вид и мысленно ахнули: «Вот это мощь!»

Боевые стяги реяли на ветру, издавая громкий хлопающий звук.

Все воины сидели в седле, поступь коней была тяжелой и уверенной.

Каждый боец сжимал в руке золотую алебарду, устремленную острием в небеса. Из этого лесного массива копий и алебард сочился бесконечный, пробирающий до костей холод.

Сунь Цянь, командующий Армией Золотых Алебард, верхом на коне возглавлял авангард.

Лицо его было высечено из камня, а взгляд, острый словно меч, шарил по сторонам. Горожане при виде него инстинктивно отводили глаза, не смея встретиться с ним взглядом.

Ему под стать выглядел еще один человек – чиновник из Государства Лянчжу.

Хотя он тоже восседал на резвом скакуне с прямой спиной, его манеры разительно отличались от выучки солдат Армии Золотых Алебард – с первого же взгляда было ясно, что он здесь чужак.

И тем не менее никто не смел смотреть на этого чиновника свысока.

И казенное платье, и посох посланника в его руках недвусмысленно заявляли о его статусе – это был императорский посланник!

В отличие от других армий, Армия Золотых Алебард насчитывала меньше всего бойцов, но отличалась предельнейшей верностью и надежностью, а потому лагерем за стенами они не встали, а прямо вошли в Бессмертный Город Цанлинь.

Городской управитель заранее подготол для них покои, лично вышел встретить Сунь Цяня с посланником и горячо пригласил их на сегодняшний пир.

Лицо Сунь Цяня оставалось непроницаемым, словно железная маска: он заявил, что сначала должен устроить войска на постой, а уже потом подумает о застолье.

Посланник же звонко рассмеялся и потребовал, чтобы на сегодняшний банкет созвали верхушку всех армий – мол, ему нужно как следует сплотить ряды с новыми товарищами по службе.

Сунь Цянь услышал это и не удержался от глухого фырканья.

Все дело в том, что этого посланника звали Чжао Си, и славился он редкостной жадностью – во время каждой поездки он бессовестно вымогал взятки, пользуясь своим положением.

Сунь Цяню презирало подобные манеры, но поделать он ничего не мог: Чжао Си пользовался большим доверием верхушки Лянчжу, и сколько на него ни писали доносов, его неизменно отправляли с дипломатическими миссиями во все концы.

Банкет выдался на славу – столы ломились от яств, приготовленных по местным рецептам Бессмертного Города Цанлинь.

Пир разделили на внутренний и внешний залы.

— Малыш Нин? — войдя во внешний зал, Чжан Чунъи с удивлением обнаружил там Нин Чжо.

Будучи военным советником, Нин Чжо вполне заслуженно относился к верхушке своего армейского соединения.

В этом и заключался плюс присоединения к Трехгенеральскому лагерю: на самом этапе зарождения все должности пустовали, и стоило сделать хоть малейший взнос, как тебе тут же отсыпали высоких постов.

Завидев Чжан Чунъи, Нин Чжо обрадовался, подлетел к нему с приветствием и уселся прямо по левую руку от старика.

Нин Чжо ничего не скрывал, да в том и не было нужды.

— Ты вступил в Трехгенеральский лагерь и даже стал их военным советником? — изумился Чжан Чунъи.

При всей своей высокой репутации он оставался всего лишь военным лекарем и в принятии решений Лагеря Красных Цветов участия не принимал.

С этой точки зрения статус и положение Нин Чжо уже превосходили его собственные.

Тогда Нин Чжо с помощью передачи мыслей поведал Чжан Чунъи, что они с троицей Лю, Гуань и Чжан случайно сошлись во мнениях, когда те завели речь о создании новой армии, и он, почувствовав импульс, сам напросился в ряды.

Ради такого дела он даже преподнес троим генералам по редкому материалу: Мать-Камень Черного Золота, Демонический Камень Кровавой Злобы и Черную Почву Преисподней.

Чжан Чунъи тут же окинул Нин Чжо оценивающим взглядом, пораженный несметными богатствами этого юного практика стадии Основания Дао.

Раз он мог разбрасываться такими материалами, значит, в его закромах осталось еще немало!

«Эх, зря Му Лань меня не послушала. Кабы завербовала Нин Чжо к себе, как было бы хорошо!»

«Эх!»

«Ей ведь тетиву на луке менять пора, иначе ее запредельное мастерство стрельбы не раскрыть в полную силу. Будь у нее хоть какой-нибудь материал уровня Зарождения Души…»

Чжан Чунъи мысленно покачал головой.

Банкет начался.

Нин Чжо и Чжан Чунъи ели, пили, переговаривались и то и дело поднимали чаши, успев перезнакомиться со всеми за своим столом.

В этот момент двери во внутренний зал резко распахнулись.

Вне себя от ярости Му Лань быстрыми шагами вылетела оттуда.

— Мелкая тварь Чжао Си, да ты же просто паразит на теле нашего Государства Лянчжу! — взревела она, обведя залу звериным взглядом, который тут же зацепился за Чжан Чунъи.

Заметив и Нин Чжо, она на секунду задержала на нем взор.

А затем выпалила:

— Дядя Чжан, уходим. Как ни хорош этот пир, сидеть за одним столом с ничтожеством мне противно до тошноты!

На глазах у изумленной публики Чжан Чунъи тут же поднялся на ноги, лицо его исказилось от гнева:

— Генерал, этот старик следует за вами.

Хоть на душе у Чжан Чунъи скребли кошки и подобного исхода он ожидал, отговаривать Му Лань сейчас было не время. Он незамедлительно покинул пиршество, дабы продемонстрировать всеобщую солидарность.

Банкет едва успел начаться, как Му Лань с Чжан Чунъи демонстративно хлопнули дверью.

— Ну же, продолжаем есть, продолжаем пить! — затянул громким голосом Чжао Си, пытаясь разрядить обстановку.

Толстокожести ему было не занимать – казалось, упреки Му Лань он вообще пропустил мимо ушей. Шуан Цзин, Сюй Дали и остальные поспешно воздели кубки.

Лю Эр тоже был тут, но лицо его кривила горькая ухмылка. Запрошенная Чжао Си «плата за износ коней и повозок» просто выходила за все рамки приличия.

За другим столом во внутреннем зале Чжан Хэй задрал голову и принялся заливать в глотку вино одно за другим.

Гуань Хун же сидел неподвижно, гладил длинную бороду, не сводя глаз с беседы за главным столом; в глубине его зловеще поблескивали холодные искры.

Когда пир подошел к концу и четверка возвращалась в лагерь, Лю Эр поднял глаза к ночному светилу и тяжело вздохнул.

— Чего это старший брат нос повесил? — озадаченно буркнул Чжан Хэй, шумно икнув с перепою.

Гуань Хун холодно хмыкнул и в деталях обрисовал причину их кручины.

Чжан Хэй взбесился:

— Этот посланник в открытую взятки требует?! Совсем охерел! Неужто Лянчжу прогнило до самого основания?

— Если мы завтра совершим подвиг, нас тоже станут так ущемлять?

Лю Эр отмахнулся:

— Да нет, до такого не дойдет. Указ о поиске талантов лично подписан правителем Лянчжу, он касается его чести, чести семьи и чести всей державы. В этом вопросе они пойдут до конца ради справедливости.

Лю Эр опасался, как бы Чжан Хэй на этой почве не затаил обиду – он ведь так рассчитывал развернуться в Государстве Лянчжу во всю мощь.

Из всех окрестных бессмертных земель только Лянчжу предоставляло такой шанс, широко распахнув врата для возвышения полукровок вроде него.

Чжан Хэй буркнул под нос:

— Ну и славно!

— Я с первого взгляда понял: этот сраный посланник зсирает глаза людям, рожа у него поганая. Ничего хорошего от него не жди.

— И на кой черт мы с ним церемонимся!

— Хоть он и посол, а нам не начальник. Не отмудохали его – и то хлеб. И он еще смеет наши деньги к рукам прибирать?

— Совсем страх потерял!

— У самих мошна тощая, всё до копейки на армию идет.

Лю Эр лишь тяжело вздыхал.

Нин Чжо легко улыбнулся:

— Не извольте беспокоиться, три генерала. С делами посланника я разберусь.

— Уж на что у меня язык подвешен, а я ему растолкую: высокое благородство трех генералов – не та вещь, которую можно осквернять жалкими грошами.

Лю Эр устремил на Нин Чжо взгляд.

Нин Чжо одарил его многозначительной улыбкой.

Лю Эр мгновенно всё понял и отдал приказ: пусть Нин Чжо выступит его послом и уладит это дело.

— Медлить нельзя, я тут же возвращаюсь потолковать с этим посланником, — бросил Нин Чжо.

Лю Эр дал добро.

Чжан Хэй попытался было прикрыть Нин Чжо:

— У советника культивация всего лишь на стадии Основания Дао, как он тягаться со старой лисой золотого ядра будет? Пойду с тобой, нагоню страху.

Нин Чжо громко рассмеялся и мягко отклонил предложение.

А Лю Эр сгреб Чжан Хэя за руку и заявил, что всецело доверяет Нин Чжо, а кто сомневается в способности парня справиться в одиночку, тот просто держит их младшего братца за дурака.

Чжан Хэю оставалось лишь скрипеть зубами и проводить взглядом удаляющегося Нин Чжо.

Мгновение спустя.

Нин Чжо ухмылялся, и посланник Чжао Си тоже ухмылялся.

При свете масляной лампады чиновник раз за разом перелистывал редчайший материал уровня Зарождения Души, любовно поглаживая его и почмокивая губами.

— И впрямь, три генерала из Трехгенеральского лагеря – те еще мужи.

— Кто познал дух времени – тот и герой!

Нин Чжо извлек на свет еще один кусок драгоценного минерала.

— Я тесно сойдусь с господином Чжан Чунъи и хочу через его руки исцелить моего друга.

— Прошу и вас, ваша светлость, смотреть сквозь пальцы на проделки Лагеря Красных Цветов.

Чжао Си окинул Нин Чжо долгим взглядом:

— Малыш, чужаку из Наньдоу не стоит соваться в чужие дела так вольно.

— Проблемы генерала Му Лань куда серьезнее, чем ты думаешь.

Нин Чжо улыбнулся:

— Понимаю.

С этими словами он вытащил на стол еще один материал уровня Зарождения Души:

— Раз проблемы велики, придется утрудить вас еще сильнее. Еще один материал – самая честная плата!

Чжао Си вытаращил глаза, до глубины души потрясенный несметными богатствами Нин Чжо.

«Клан Нин из Бессмертного Города Огненной Хурмы – и впрямь великий род!»

«С чего бы им в свое время просто проездом пересекать земли Лянчжу да не пустить корни, а уйти в Наньдоу?»

— Эх… — подумав об этом, Чжао Си преисполнился сожаления.

«Сколько еще добра в закромах у этого паренька? Раз уж он такой любитель совать нос куда не просят…» Жажде наживы не дали разгореться.

Жизнь на Волоске!

Печать Сердечных Демонов Будды!

Нин Чжо внешне сохранял лучезарную и доброжелательную улыбку, а сам все это время поддерживал оба этих навыка.

— Господин Чжао, помогая Лагерю Красных Цветов, я лишь хочу выразить почтение Чжан Чунъи.

— Если можно, окажите мне маленькую услугу.

— Я ни в коем случае не стану вас затруднять, мне лишь нужна некоторая помощь в координации…

Подавленный тайным влиянием и выслушав конкретные пожелания Нин Чжо, Чжао Си тут же закивал:

— С чего бы мне не пойти навстречу парню, который мне так приглянулся? Будь спокоен, я согласен.

Нин Чжо вновь пообещал, что по исполнении задуманного их ждет еще одна скромная благодарность.

Чжао Си закивал с удвоенным усердием:

— Прекрасная выучка клана Нин, их семейные устои просто вызывают у меня трепетное восхищение.

На следующий день.

Припасы выдавали всем, кроме Лагеря Красных Цветов – их заявку затягивали под самыми нелепыми предлогами.

Му Лань устроила чудовищный скандал, но отвечавший за тыловое обеспечение практик заранее подготовился и выкатил безупречный отговор, намеренно затягивая волокиту.

Узнав об этом, Чжан Чунъи помрачнел и мысленно вздохнул: он сразу понял, что тут не обошлось без грязных интриг этого негодяя Чжао Си.

Как раз в этот момент Нин Чжо заглянул к нему с визитом и, заметив помрачневшего старика, поинтересовался причиной.

Узнав в чем дело, Нин Чжо лишь мягко улыбнулся и успокоил Чжан Чунъи: ранее, выступая от лица Трехгенеральского лагеря, он уже преподнес чиновнику ценности, так что Чжао Си остался крайне доволен. Почему бы не заглянуть к нему еще раз, чтобы посланник сжалился, а он, Нин Чжо, покроет расходы из собственного кармана?

Спустя какое-то время Нин Чжо вернулся.

Тон Чжан Чунъи переменился в корне: старик сам схватил Нин Чжо за руку, источая самые искренние слова благодарности.

— Характер у Му Лань упрямый, точь-в-точь как у ее отца. Вмешайся я напрямую – она бы меня возненармила, еще бы трещина между нами залегла. Я уж не знал за что хвататься, спасибо тебе, братец Нин, что выручил по-братски!

На это Нин Чжо ответил:

— У меня тоже есть свои цели, господин Чжан: я хочу исцелить своего друга.

— О чем разговор, о чем разговор! — отмахнулся Чжан Чунъи. — На сей раз плату за лечение отменяю вовсе.

Тогда Нин Чжо хлопнул себя по поясу, по артефакту Ванли Юлун, и выпустил Сунь Линтуна.

В этот момент правое предплечье Сунь Линтуна уже полностью окостенело.

Сам он ни капли не тревожился, сохраняя безмятежную улыбку и полное спокойствие на лице.

Чжан Чунъи с сомнением в голосе произнес:

— Чтобы исцелить паренька, нам потребуется мастер стихии земли. Вы ведь не забыли об этом?

Нин Чжо сложил руки перед Чжан Чунъи и слегка поклонился:

— Не извольте гневаться, господин Чжан, но мастер стихии земли – это я и есть.

Чжан Чунъи остолбенел. Не веря своим глазам, он уставился на белого юношу:

— Ты?!

Нин Чжо выпрямился, опустил руки по швам и тепло улыбнулся:

— Самый настоящий, без подделки.

Сунь Линтун захихикал:

— Хи-хи-хи! Малыш Нин, лекарь Чжан, давайте-ка поживее, а то мне уже невтерпеж.

(Конец главы)