Сверившись с картой, Сунь Линтун понял, что во время побега с помощью пространственного перемещения они вылетели за пределы Леса Тысячи Пиков и оказались на территории Государства Лянчжу. Оценив обстановку, он выяснил, что запасы Огненной Эссенции подошли к критической черте: оставшегося количества хватит ровно на один скачок сквозь пустоту. Причем времени на перенос останется в обрез, далеко уйти не выйдет.

Если бы с такими жалкими запасами Огненной Эссенции они вернулись в прежнее положение, то, скорее всего, всё еще оставались бы в пределах Леса Тысячи Пиков, где Владыка Пещеры Кровавой Тени сразу же почуял бы их и бросился в погоню.

Нужно было срочно придумать способ избавиться от методов слежки Владыки Пещеры Кровавой Тени. Да и сам «Ванли Юлун», пострадавший от атаки Владыки Пещеры Демонического Сердца, нуждался в ремонте.

Но еще важнее было состояние самого Сунь Линтуна.

Предыдущая стратегия Сунь Линтуна оказалась верной: чтобы исцелить рану, требовалось сперва узнать о ней как можно больше и составить более четкое представление о Старом Демоне из Камня.

Вот только на этот раз, проникнув в главную горную обитель Секты Шести Пещер, они хоть и узнали важные сведения о марионеточных повозках, но никакой новой информации о Старом Демоне из Камня раздобыть не смогли.

Что же до того, почему Владыка Пещеры Демонического Сердца их обнаружил, Нин Чжо позже предположил, что всё дело могло быть в Навыке «Жизнь на Волоске», который он применил к тому монаху в капюшоне и черной рясе!

Нин Чжо действительно опирался на эту способность, добиваясь превосходства во всевозможных ситуациях. Такие преимущества легко создают у человека иллюзию, будто этот навык непобедим.

Теперь же, после столкновений с Линху Цзю и Владыкой Пещеры Демонического Сердца, Нин Чжо постепенно осознал истинные пределы мощи «Жизни на Волоске».

«Хотя эта способность досталась мне от Достопочтенного Саньцзуна, будь она по-настоящему всесокрушающей, территория Государства Наньдоу простиралась бы куда дальше нынешней».

Следуя намеченной Нин Чжо цели, «Ванли Юлун» вновь отправился в путь.

И хотя они не задействовали способность к пространственному скачку, собственная скорость полета «Ванли Юлун» оставалась весьма внушительной.

Примерно через полдня оба приблизились к пункту назначения – Бессмертному Городу Цанлинь.

Людей вокруг становилось всё больше. Примерно в тридцати ли от Бессмертного Города Нин Чжо первым вылетел из кабины машинного дракона.

Сунь Линтун по-прежнему оставался в головном отсеке: ему требовалось непрерывно поддерживать циркуляцию духовной энергии и пробовать другие методы, чтобы хоть немного замедлить процесс окаменения.

Нин Чжо затянул «Ванли Юлун» на поясе наподобие кушака.

Он шел вперед пешком, легко перемахивая через горы и пересекая реки.

В дороге попадалось всё больше монахов.

Тут и там мелькали не только выходцы из человеческого рода, но и обнажающие грудь демонические культиваторы, а также дикие и грубые на вид воины из варварских племен.

Одежда демонических культиваторов отличалась простотой: оставшись дикими зверями, они привыкли голышом выживать среди дикой природы. Даже обретя человеческий облик и разум, многие сохранили эту привычку.

Демоны предпочитали свободные, развевающиеся наряды – вроде длинных халатов или платьев, а плащи и мантии пользовались у них особой любовью.

На их одеждах пестрели сочные, насыщенные украшения: звериный мех, драгоценные камни, травы и цветы. Всё это подчеркивало их близость к природе.

Наряды же варваров состояли главным образом из звериных шкур, железных доспехов, грубо сплетенных лиан или вовсе чешуи.

Варвары любили глубокий красный, грязно-желтый, изумрудно-зеленый и черно-серый цвета.

По их всеобщему убеждению, красный означал кровь, грязно-желтый символизировал землю, изумрудный олицетворял горные леса, а черно-серый представал образом всего живого, сожженного дотла.

Из этого следовало, что они превозносили битвы, жестокую страсть, доблесть, а также связь человека с дикой природой.

Одежда варваров сидела куда плотнее, чем у демонов, чтобы не мешать в бою. Низы штанин стягивались кожаными ремнями, а одеяния женщин-варварок отличались особой простотой и облегающим кроем, источая первобытную красоту.

Нин Чжо обратил внимание, что они неизменно носили с собой топоры и молоты, а за спиной крепили копья и луки. Чем выше были их сила и статус, тем больше украшений красовалось на телах – в основном это были звериные зубы, кости и шкуры.

Ожерелья, напульсники и прочие погремушки поражали массивностью: казалось, чем громоздче вещь, тем ярче она подчеркивала личную славу и мощь.

Эти монахи, как и Нин Чжо, направлялись в Бессмертный Город Цанлинь. Одни шагали с озабоченным видом, уткнувшись в землю, другие шли компаниями, оживленно перешучиваясь.

Взглянув на Бессмертный Город Цанлинь издалека, Нин Чжо словно увидел извилистую, то вздымающуюся, то опадающую реку.

Ландшафт Бессмертного Города отличался неровностью: его возвели среди холмов, а строениялепились прямо к рельефу местности, образуя причудливый и живописный хаос.

Окинув взглядом город издали, Нин Чжо заметил петляющие улицы и прихотливо изогнутые жилые кварталы.

Поблизости от Бессмертного Города высилось несколько воинских лагерей.

Восточный лагерь жил по строжайшим законам: там трепетали на ветру алые стяги и клокотал воинственный дух – судя по всему, солдаты упражнялись в огненных заклинаниях. Ворота западного лагеря распахнулись настежь, толпы снующих туда-сюда людей сливались с пестрой толпой демонов и варваров, а гул голосов докатывался волна за волной.

Где-то вдалеке угадывались очертания еще нескольких гарнизонов.

В десяти ли от города вступал в силу строгий запрет: монахам возбранялось подниматься в воздух, и попасть внутрь можно было лишь твердо ступая по земле.

В обычное время всё обстояло иначе. Но сейчас настала особая пора: войска Государства Лянчжу стекались со всех сторон, и передовые отряды уже закрепились у подножия Леса Тысячи Пиков. Следом за ними тянулись ключевые укрепления, а еще глубже лежал Бессмертный Город Цанлинь.

Будучи ближайшим к театру военных действий в Лесу Тысячи Пиков бессмертным городом, он брал на себя важнейшую роль надежного тыла.

Поэтому в условиях военного положения здесь ввели запрет на полеты, чтобы пресекать любые попытки воздушной разведки и внезапных налетов.

Вместе с потоком людей Нин Чжо добрался до городских ворот.

Стражники несли караул, требуя с каждого входящего плату в пятьдесят кусков низкосортных духовных камней.

— Те, кто надумал записаться в армию, могут не тратить время на вход в город! В лагерях за стенами как раз набирают новобранцев! Среди них в Лагере Белого Нефрита платят больше всех – аж в два раза выше, чем в самом паршивом Лагере Красных Цветов! — время от времени зычно выкрикивал кто-то из стражников.

Услышав подсказку, многие из прибывших монахов и впрямь сворачивали с пути прямо перед воротами и направлялись к военным лагерям.

Нин Чжо уплатил пошлину и шагнул за ворота, официально ступив на улицы Бессмертного Города Цанлинь.

Растительность в Бессмертном Городе буйствовала повсюду: пестрели разноцветные травы и диковинные цветы.

Изгибы городских домов уходили вдаль, здания лепились друг к другу вразнобой, без строгой планировки, но с присущим им особым очарованием.

Нин Чжо невольно шумно вдохнул полной грудью. Воздух оказался влажным, теплым, с примесью аромата цветов и трав. Климат здесь явно выдался на славу.

Отойдя подальше от ворот, Нин Чжо не стал приближаться к центру, а свернул в узкий извилистый переулок.

По обе стороны тянулись древние деревянные постройки, укрытые сенью зеленых крон. Местные лавки, чайные и таверны возводились преимущественно из дерева, причем бамбук встречался чаще всего. Крыши и стены заросли сплетениями трав и лиан.

Нин Чжо быстро отыскал точку продажи сведений.

Вскоре с несколькими бамбуковыми плакетками наперевес он выскользнул из темного переулка, устроился в тихой таверне и принялся изучать купленную информацию, одновременно утоляя голод.

Сведения делились примерно на три части.

Первая касалась Леса Тысячи Пиков, вторая – карательного похода армий Государства Лянчжу, а третья описывала сам Бессмертный Город Цанлинь.

В материалах по Лесу Тысячи Пиков на первом месте значился Драконий Владыка Женьшеневых Корней – сильнейшее божество здешних мест, истинным обликом которого являлся корень женьшеня с драконьими усами. В самом Лесу Тысячи Пиков он обладал боевой мощью стадии Превращения Божества. Официально это был сильнейший противник, с которым предстояло столкнуться династийному войску.

Помимо него, упоминались Секта Шести Пещер, Стадо Бледных Диких Слонов, Племя Голубой Луны, Племя Древних Лиан, Племя Ста Ядов и прочие могущественные организации. В отчетах о карательном войске Нин Чжо нашел данные о передовых отрядах, сведения о главнокомандующем всей армией, а также о четырех генералах, расквартированных ныне возле Бессмертного Города Цанлинь.

Ими оказались Лу Чи, Сюй Дали, Шуан Цзин и Му Лань.

Лу Чи командовал Армией Огненного Облака – той самой, устроившей тренировку огненных заклинаний в лагере, который Нин Чжо заметил сразу по приходе в город.

Сюй Дали приходился полукровкой – наполовину варваром, наполовину демоном, – и вел за собой Армию Варваров и Демонов. Это войско полностью оправдывало название, состояя из одних лишь варваров и демонических культиваторов.

Шуан Цзин стоял во главе Армии Белого Нефрита. Сейчас она стояла лагерем на западной окраине Бессмертного Города Цанлинь, так что Нин Чжо, заходивший с восточных ворот, ее не увидал.

Зато он слышал зазывания стражников, агитировавших чужаков вступать к Шуан Цзину из-за щедрого жалования.

Противовесом ей служила Армия Красных Цветов под началом генерала Му Лань. Судя по справке, эта армия насчитывала меньше всего бойцов и платила скромнее прочих.

Помимо них, ждали прибытия еще одного воеводу по имени Сунь Цянь. Тот вел из столицы отборную Армию Золотых Алебард, которая должна была прибыть со дня на день.

Армия Золотых Алебард числилась среди личных стражей императора, а Сунь Цянь являлся одним из их командиров. Пусть численность этого войска невелика, боевой потенциал потрясал воображение.

Монарх Государства Лянчжу бросил в бой эту армаду, выставив напоказ твердую решимость покорить Лес Тысячи Пиков!

Справка по Бессмертному Городу Цанлинь помогла Нин Чжо быстро освоиться в здешних местах.

Самым высоким зданием города являлась Пагода Тысячи Синих Блоков – сокровище, вобравшее в себя свыше тысячи разновидностей древесины.

Там же действовало два храма: Храм Древесного Божества и Храм Царя Зверей.

Оба божества заручились поддержкой Государства Лянчжу еще свыше ста лет назад. Прежде они считались мелкими божками, но теперь их культ широко распространился по всему Лесу Тысячи Пиков.

Начатая владыкой Лянчжу война против Леса Тысячи Пиков опиралась на эту самую поддержку.

Из чего следовало, что правитель Лянчжу начал готовить почву еще сто с лишним лет назад, так что нынешнее нападение на Лес Тысячи Пиков вовсе не было спонтанным решением – его вынашивали годами.

«Нашел! В записях о Старом Демоне из Камня говорится, будто он ступил на путь культивации в обличье десятитысячелетней земной эссенции, обрел чудесную встречу и слился с обломком Скалы Разделения Сокровищ. Благодаря этому он овладел способностью под названием Каменное Литьё Земных Сокровищ».

«Эта способность позволяет обращать всё сущее в камни, а затем закалять их временем, превращая в драгоценные материалы. Большинство таких материалов составляют металлы, нефриты, духовные руды и тому подобное».

На этом этапе Нин Чжо добился своего.

Раз уж Государство Лянчжу затеяло масштабный поход на Лес Тысячи Пиков, они не могли не изучить противника вдоль и поперек, собрав горы информации.

И раз уж парочка Сунь-Нин пока не могла сунуться в Лес Тысячи Пиков, им оставалось лишь зайти с тыла их врагов и раздобыть всё возможное о Старом Демоне из Камня.

Сунь Линтун нахмурился:

— Каменное Литьё Земных Сокровищ? Оказывается, это врожденная способность. Неудивительно, что я не смог ее рассеять, и сопротивляться становится всё труднее: даже духовная энергия начинает каменеть.

— Способности стоят выше заклинаний, но разве Старый Демон из Камня не умер? Почему его способность до сих пор действует?

Нин Чжо покачал головой:

— Старый Демон из Камня наверняка мертв. Судя по отчетам Секты Шести Пещер и Бессмертного Города Цанлинь, этот Старый Демон из Камня достиг уровня Зарождения Души.

— Видимо, он уединился для прорыва к стадии Превращения Божества, но потерпел неудачу и погиб.

— Неизвестно по какой причине, но его способность продолжает работать. Однако, полагаю, она не активируется им сознательно, поэтому и мощь ее невелика.

— Иначе при наших хилых тельцах мы бы до сих пор не продержались.

Сунь Линтун закивал:

— Сяо Чжо, ты прав!

Сморщив нос, Сунь Линтун озадаченно произнес:

— Но раз мы выяснили, что дело в чужой способности, как ее теперь снять?

Нин Чжо вздохнул:

— Это определенно за пределами наших возможностей, придется искать помощи на стороне. В справке говорится, что в Бессмертном Городе Цанлинь живет выдающийся целитель по прозвищу Имперский Лекарь с Железным Костылём, который некогда служил личным врачом правителя Государства Лянчжу. Нам стоит наведаться к нему за консультацией.

— Эх… — У Сунь Линтуна тоже не было лучших идей, и он согласился:

— Раз он служил императорским лекарем, значит, и впрямь мастак. Пойдем покажемся ему.

Нин Чжо наскоро покончил с едой, прихватив еще одну порцию с собой.

Он передал еду внутрь «Ванли Юлун», чтобы Сунь Линтун мог перекусить.

Петляя по переулкам и пересеклав почти весь Бессмертный Город Цанлинь согласно информации на плакетках, Нин Чжо наконец добрался до Медицинской Лавки Те И.

Вывеска у лавки оказалась скромной, а у дверей не наблюдалось ни души – совсем не похоже на обитель именитого эскулапа.

Нин Чжо засомневался, но всё же подошел ко входу.

Маленький мальчик-служка сидел на низеньком табурете прямо у порога. Заметив Нин Чжо, он замахал руками:

— Ты за исцелением из других краев пришел?

— Именно так, — кивнул Нин Чжо.

— Ничего не выйдет, мой господин решил пойти в армию. Вчера лавка закрылась, и я остался здесь один, чтобы заворачивать таких, как вы, — ошарашил мальчишка дурной вестью.

Нин Чжо тут же допытался:

— Позволь спросить, где сейчас господин Чжан?

— Ох, он в военном лагере за городом. Впрочем, соваться к нему за лечением бесполезно. Ты наверняка слышал о норове моего господина – упрям донельзя.

— Многие уже пытались разыскать его в лагере, да толку ноль.

— На твоем месте я бы поискал другого лекаря.

Нин Чжо кивнул, поблагодарил мальчишку и перед уходом сунул ему в руку горсть духовных камней.

— Дело приняло сложный оборот, — изрек Сунь Линтун.

Он тоже ознакомился с информацией.

Среди целителей Бессмертного Города Цанлинь равных Чжан Чунъи не сыскать. Прочие обладали лишь заурядными силами, и шанс исцелить его рану от чужой способности оставался ничтожно мал.

— Пойдем в военный лагерь, найдем его там, — Нин Чжо не собирался сдаваться.

Выйдя из Бессмертного Города Цанлинь через западные ворота, он увидел два почти вплотную прижатых друг к другу военных лагеря.

Лагерь Армии Белого Нефрита поражал воображение роскошью и масштабом: по периметру его опоясывала стена из белоснежного нефрита. Заградительные надолбы изготовили не из обычных бревен, а вырезали из белого нефрита, сплошь покрытого сияющими рунами, отчего лагерь казался незыблемым, словно гора.

Даже средь бела дня сторожевые вышки источали ослепительный свет, сканируя окрестности.

На золоченых древках полощется знамя Армии Белого Нефрита. Полотнище из ослепительно-белого нефрита украшал вышитый серебряными нитями дракон, чей взгляд казался живым – казалось, он вот-вот расправит крылья и взмоет в небеса.

Ворота лагеря выглядели еще помпезнее: две массивные створки из белого нефрита усыпали драгоценными каменьями высшего качества.

По лагерю проскакал отряд конницы. Всадники двигались с безупречной синхронностью, их коней украшали изящные белофритовые седла, инкрустированные сверкающими подобно звездам самоцветами, источая благородство.

(Конец главы)