Линху Цзю громко рассмеялся:

— Ха-ха-ха, пиала так пиала!

Он достал другую каменную пиалу, почти такую же, как та, что была у него.

Только бы молодой господин Нин не брезговал простотой…

Линху Цзю еще не успел договорить, как Нин Чжо буквально выхватил у него из рук каменную пиалу.

— Наливай, наливай! — глаза Нин Чжо сияли.

Линху Цзю наполнил ее вином.

Подражая Линху Цзю, Нин Чжо закинул голову и влил вино прямо в горло.

Столь дикой и яростной манеры питья у него еще никогда не было.

Вскоре он снова погрузился в медитацию, где встретился с великим мудрецом древности – Повелителем Пяти Элементов. Владыка продолжил передавать Нин Чжо наставления по управлению кланом!

Божественное Искусство Духов Пяти Внутренних Органов!

Это искусство было невероятно глубоким: вобрав в себя самую суть неба и земли и гармонию пяти элементов, оно таило в себе истинную глубь Дао и законов мироздания.

Хотя Нин Чжо был молод, кругозор у него имелся широкий. Едва услышав вступительную часть, он понял, что это искусство ничуть не уступает высшим законам трех великих сект!

И пусть он уже практиковал высший закон одной из трех сект, эта божественная техника все равно сулила ему огромную пользу. Сопоставляя их, Нин Чжо мог еще глубже постичь принципы, лежащие в основе пяти элементов.

Он также надеялся, что некоторые заклинания из этого искусства удастся усовершенствовать и приспособить под себя.

Нин Чжо выпивал пиалу за пиалой.

— Еще.

— Давай еще!

— Маловато будет.

Нин Чжо потерял счет времени: какое-то смутное, но сильное предчувствие нашептывало ему, что эта божественная техника принесет ему поистине колоссальную пользу!

Лицо Линху Цзю слегка изменилось.

Нин Чжо пил с еще большим энтузиазмом, чем он сам только что, – безумно, отчаянно, не щадя себя.

Глядя на почти пустой кувшин, Линху Цзю едва не плакал от досады и не удержался от вопроса.

Нин Чжо не стал скрывать и честно во всем признался: мол, древний мудрец передает ему божественное искусство. Хоть видения и прерываются, но слова наставления полны глубокого смысла и невероятно ему помогают.

Линху Цзю был потрясен:

— С таким, как у тебя, я сталкивался лишь единожды. Но после того случая мое владение мечом совершило гигантский скачок, я будто заново родился!

— Молодой господин Нин, похоже, твой счастливый случай наконец насталь.

Линху Цзю принялся наливать: он перевернул кувшин вверх дном, но вытекли лишь жалкие полпиалы.

Нин Чжо помрачнел:

— Осталась лишь половина… Искусство еще не до конца передано.

Линху Цзю рассмеялся:

— Не переживай, молодой господин Нин! Я изо всех сил помогу тебе дойти до конца, чтобы ты не бросил начатое на полпути!

С этими словами он достал второй кувшин Мрачного Вина Раздумий.

— Большое спасибо! — Нин Чжо сложил руки в знак благодарности.

Линху Цзю вполне мог отделаться отговоркой, будто у него остался всего один кувшин этого вина. Однако он поступил иначе и выставил второй.

Стоит помнить, что они виделись всего лишь второй раз в жизни, да к тому же раньше между ними случались конфликты. Помочь в столь критический момент – дорогого стоило!

Нин Чжо запечатлел эту услугу в памяти и продолжил пить.

Его щеки покрылись румянцем, а легкое опьянение казалось поистине блаженным.

Лицо раскраснелось, и впору было почувствовать себя небожителем.

Вскоре у него загорелись уши, заколотилось сердце, а по всему телу разлился жгучий жар.

Наконец мир вокруг закружился, в глазах затуманилось, и он едва не рухнул носом в землю.

Из последних сил удерживая крохи ясности рассудка, Нин Чжо с налитыми кровью глазами проскрежетал сквозь зубы:

— Еще!

— Совсем чуть-чуть осталось, еще капля…

Линху Цзю с тревожным сердцем поглядывал на него: при такой безумной манере питья даже ему становилось не по себе.

«Неужели Нин Чжо и впрямь копыта отбросит от моей выпивки?»

«Если с ним что-то случится, что обо мне подумает младшая сестра?»

От этих мыслей на душе у Линху Цзю заскребли кошки – накатила целая буря сложных, труднопередаваемых чувств.

Но раз уж зашло так далеко, оставалось только стиснуть зубы и довести дело до конца. Прерви они сейчас столь грандиозный шанс, они вполне могли превратиться в заклятых врагов.

— Держись, молодой господин Нин! — подбодрил его Линху Цзю.

Сунь Линтун тоже пристально следил за состоянием парня, готовый в любое мгновение вмешаться и прийти на выручку, если запарет жареным.

Буль-буль.

Нин Чжо сглотнул и влил в себя еще одну здоровенную пиалу Мрачного Вина Раздумий.

Гора Юаньлай.

В своих покоях Линь Шаньшань мерила комнату шагами, снедаемая тревожным нетерпением.

— Что же делать? Что же делать?!

— Молодой господин Нин встретился со старшим братом. Раньше между ними вышло недоразумение, и хотя старший брат предложил ему две карты постижения Дао, молодой господин Нин их не принял.

— Он еще говорил, что сам разберется с этой проблемой по-своему.

— Боюсь, на этот раз он нарочно попросил отца разрешить ему нанести визит старшему брату лишь за тем, чтобы свести счёты!

— Сяо Цзюй, как думаешь, они подерутся?

Ее личная служанка ответила:

— Госпожа, думаю, до этого не дойдет. Хоть я виделась с молодым господином Нином всего пару раз, мне он показался человеком мягким и воспитанным.

Линь Шаньшань покачала головой:

— Сяо Цзюй, ты с ним не тренировалась и не соперничала. В душе он невероятно упрям и жесток к себе: каждую тренировку выкладывался до полного изнурения и только тогда отдыхал. Ты его совсем не знаешь!

Сяо Цзюй вздохнула:

— Ой, госпожа, перестаньте кружить! У меня уже голова кругом идет от ваших кругов!

Линь Шаньшань резко развернулась, быстрыми шагами направилась к двери и уже собиралась ее распахнуть.

— Госпожа! — служанка бросилась наперерез, преграждая путь. — Вы забыли? Вас же посадили под домашний арест!

Линь Шаньшань отрезала:

— Сяо Цзюй, в чрезвычайных ситуациях действуют по обстоятельствам. Если мы продолжим медлить, все может обернуться куда хуже.

С этими словами, не обращая внимания на протесты служанки, она распахнула дверь.

Стоявшие по обе стороны стражницы тут же преградили ей дорогу:

— Госпожа, прошу вас оставаться на месте.

Линь Шаньшань вздернула подбородок и рявкнула:

— Прочь с дороги! Мой отец – глава Секты Десяти Тысяч Лекарств, посмейте только меня остановить! М.

Служанки растерялись, не зная, как поступить, и в страхе опустились на колени.

Линь Шаньшань холодно фыркнула, перешагнула порог и вышла во двор.

— Стоять, — раздался голос из-за спины.

Девушку словно заклинанием пригвоздило к месту.

Она медленно обернулась и, взглянув в сторону звука, предсказуемо увидела Линь Буфаня:

— Отец.

Линь Шаньшань опустила взор, смиренная донельзя.

Линь Буфань холодно бросил:

— Подойди.

Она покорно приблизилась.

Отец махнул рукой, отпуская слуг, и во дворе остались только они вдвоем.

Линь Буфань неспешно прохаживался по двору, а дочь послушно семенила следом.

Бросив на любимую дочь косой взгляд, он процедил:

— Ты в паренька из семьи Нин не веришь, или в своего старшего брата?

Линь Шаньшань остолбенела.

Тут же до нее дошел скрытый смысл сказанного, и она подняла глаза на отца:

— Отец, это ты всё подстроил?

Линь Буфань чуть заметно покачал головой:

— Вовсе нет. Нин Чжо сам обратился ко мне с этой просьбой. К тому же мне и самому захотелось оценить его истинную выучку, вот я и плыл по течению, позволив всему случиться.

Линь Шаньшань заволновалась:

— Но отец, молодому господину Нину всего шестнадцать! Я-то на целых пять лет его старше, не говоря уже о старшем брате.

— Он такой юный, разве он соперник старшему брату? Если мы вот так станем третировать чужака, что скажут люди? Разве это не назовут «издевательством над гостями» со стороны нашей Секты Десяти Тысяч Лекарств?

Линь Буфань снова бросил на дочь взгляд, и в его голосе зазвучала прохлада:

— А ты я смотрю, о чужаках заботишься охотнее, чем о своих. Раньше я за тобой такого не замечал.

— Ты слишком недооцениваешь Нин Чжо. Он далеко не так прост, как кажется!

С этими словами Линь Буфань извлек нефритовый жетон и протянул его дочери.

Впустив в жетон духовное сознание, Линь Шаньшань обнаружила там разведывательные донесения, собранные шестым учеником во время его командировки в Бессмертный Город Огненной Хурмы.

Бегло просмотрев их, она широко распахнула глаза.

Все оказалось совсем не так, как она представляла. Нин Чжо вовсе не был баловнем судьбы, которого с пеленок лелеял и опекал клан. Напротив, с самого детства он терпел притеснения и придирки со стороны родни.

Еще несколько месяцев назад его травил тогдашний молодой патриарх клана Нин.

Однако вскоре Нин Чжо лично поднял людей на восстание и сбросил зазнавшегося сопляка с поста.

Десяток с лишним лет он оставался в тени, ничем не выделяясь и ведя себя неприметно.

Но стоило появиться Бессмертному Дворцу Лавы, как он взорвался подобно вулкану: тихий доселе юноша сразу потряс всех.

Он не только некоторое время заправлял черным рынком, лавируя между влиятельными силами города, но и блестяще проявил себя в самом Бессмертном Дворце Лавы. В итоге он сумел отделиться от главного ствола клана, основав собственную ветвь, и в столь юные годы обзавелся собственным делом!

Новая ветвь клана Нин захватила всю территорию клана Чжэн, причем по своим масштабам она превосходила владения главного дома. В день церемонии разделения клана Нин Чжо устроил грандиозный пир на весь мир: его посетили старейшины Золотого Ядра – Фэй Сы из городской управы и Чжоу Нунъин из семьи Чжоу, а также Чжу Хоу из приюта и посланец Южного царства Наньдоу.

В тот же день какой-то мастер Золотого Ядра из облачных торгов пытался заблокировать ворота и унизить Нин Чжо.

В итоге три послания с угрозами заставили его отступить! А сам Нин Чжо даже носа не показал.

О чем это говорило?

Линь Шаньшань просто еще не успела набраться жизненного опыта и повидать мир, но это не значило, что у нее не было ни ума, ни способностей. Напротив, отец с детства пестовал ее, приучая смотреть на вещи с высоты положения сильных мира сего.

Она была потрясена, прекрасно понимая, за какими событиями стояли эти факты.

Это означало, что Нин Чжо был куда глубже, чем казалось на первый взгляд: у него был холодный ум и железная хватка! Долгие годы он скрывался и притворялся, пока появление Бессмертного Дворца Лавы не открыло ему глаза на возможность стремительного взлета.

Неужели его природный талант проявлялся лишь в изучении высших законов трех сект? Неужели за десять с лишним лет он сам этого не замечал?

Такое, конечно, было возможно.

Но давайте вспомним, что он вытворял, когда все боролись за Бессмертный Дворец Лавы. Он скинул молодого патриарха, прибрал к рукам черный рынок и бешено развивался, используя ресурсы тройственного союза. В конце концов, он добился того, что даже старейшина клана Нин уровня Золотого Ядра молчаливо одобрил раскол клана!

Разве мог чистый, наивный юнец провернуть подобное?

Нет, разумеется, нет. Поэтому, сопоставив факты с проявлением его талантов, Линь Шаньшань пришла к выводу: всё это было лишь грамотно разыспектой спектаклем, где Нин Чжо демонстрировал нужные способности в нужный момент!

Тут же Линь Шаньшань наткнулась на сведения о Горе Юйган.

— Молодой господин Нин бывал на Горе Туманного Сокрытия, а Гора Юйган как раз неподалеку. Приняв в подарок Туманную Орхидею, я специально сверялась с картой.

— Бизнес новой ветви клана Нин на Нефритово-Мягкой Таинственной Стали начался совсем недавно, что как раз совпадает по времени с пребыванием молодого господина Нина на Горе Туманного Сокрытия.

— Должно быть, это результат его упорных трудов и расчетов.

— И в этот раз он явился в Секту Десяти Тысяч Лекарств в поисках союза ради той же цели.

— Он поистине… невероятен!

Впервые в жизни Линь Шаньшань испытала искреннее восхищение к ровеснику – точнее, к юноше, который был на пять лет младше нее.

Она гладила нефритовый жетон, и чем больше думала об этом, тем острее понимала, как непросто пришлось Нин Чжо.

С детства терпеть притеснения и пренебрежение, не смириться с судьбой, а копить силы в тени, притворяясь безобидным и усыпляя бдительность врагов.

Бессмертный Дворец Лавы стал для него лишь попутным ветром, возможностью, которой он ждал добрый десяток лет.

Многие в Бессмертном Городе Огненной Хурмы поговаривали, что это Бессмертный Дворец Лавы возвысил Нин Чжо. Но Линь Шаньшань чувствовала: с таким талантом он просто ждал подходящего шанса. Не попадись дворец, подвернулось бы что-нибудь другое.

— Человеку с таким складом ума суждено либо всю жизнь прозябать в безвестности, либо, ухватившись за малейшую возможность, взмыть в небеса и полностью переписать свою судьбу!

Заметив, что дочь долго молчит, погрузившись в раздумья, Линь Буфань улыбнулся:

— Ну что, Шаньшань, теперь-то ты понимаешь? Нин Чжо водил тебя за нос во многом. Не обманывайся его юным видом и мягкой внешностью.

— У него чрезвычайно глубокий ум, он тщательно всё скрывает. Наверняка он о многом тебе так и не рассказал?

Линь Шаньшань кивнула:

— И то верно. Он действительно ни разу не обмолвился, что возглавляет отделившийся клан.

— Эх! Он просто слишком скромен.

— Честно говоря, если бы не расследование шестого брата, мне бы в жизнь не пришло в голову, что шестнадцатилетний парень способен на такие подвиги.

— По сравнению с ним я чувствую себя никчемной пустышкой, впустую растерявшей годы.

На лице Линь Буфаня мелькнуло изумление:

— Ты так предана Нин Чжо, что даже загремела под домашний арест из-за попыток ему помочь. И ты ни капли на него не злишься за то, что он был с тобой не до конца честен?

Линь Шаньшань тут же закатила глаза:

— Отец, что за глупости ты говоришь!

— Нин Чжо ведь не то чтобы намеренно меня обманывал. Он просто не стал об этом распространяться.

— С его сдержанным и рассудительным характером, вздумай он хвастаться мне своими прошлыми победами, мне самой бы это не понравилось.

Линь Буфань: «…»

Линь Шаньшань вдруг улыбнулась:

— А знаешь, ведь молодой господин Нин так похож на тебя, отец, разве нет?

— Ты в молодости, хоть и обладал зародышем Золотого Ядра, тоже был донельзя зауряден. Тогда многие старейшины нашей секты смотрели на тебя свысока, считая, что имя Линь Фань подходит тебе куда больше.

— Но всё это было лишь маскарадом. В один прекрасный день твоя база культивации прорвалась, ты ступил на уровень Зарождения Души, и весь мир содрогнулся, осознав, что ты столько лет скрывал мощь совершенного Золотого Ядра.

— Достигнув Зарождения Души, ты тут же смел всех конкурентов и прибрал к рукам всю власть в Секте Десяти Тысяч Лекарств. Чтобы избавиться от старых кланов и многолетней гнили, ты лично договорился с горным духом и перетащил Гору Юаньлай сюда, к Долине Десяти Тысяч Лекарств, разом выметя тень прежних влиятельных кланов. С той поры, рисуя на чистом листе, ты развернулся во всю мощь, превратив секту в процветающую обитель!

— И теперь во всей Секте Десяти Тысяч Лекарств слышен голос лишь одного человека – твоего, отец. И существует лишь одна воля – твоя!

Линь Буфань погладил усы и молча улыбнулся.

Линь Шаньшань продолжила:

— Разве нынешний Нин Чжо не копия тебя в прошлом? Разница лишь в том, что ты оказался терпеливее и ждал стадии Зарождения Души, прежде чем показать зубы.

— А молодой господин Нин в этом плане тебе уступает: не выдержал, блеснул острием еще на стадии Основания Дао.

Линь Буфань покачал головой:

— На стадии Концентрации Ци. Находясь в Бессмертном Городе Огненной Хурмы, он еще вовсю культивировал Ци. На ступень Основания Дао он поднялся совсем недавно.

— Послушав тебя, я, пожалуй, начинаю понимать, откуда растут ноги у твоей симпатии к нему.

— Ах ты девчонка, а красноречие-то с каждым днем крепнет!

Линь Шаньшань улыбнулась, буря в ее душе улеглась.

Прежде она нервничала, потому что не знала масштабов достижений Нин Чжо. Теперь же, ознакомившись с досье, она понимала его много лучше.

Шаньшань боялась, что пылкий юноша сцепится со старшим братом. Но оценив ситуацию трезво, она поняла: разве стал бы этакий хитроумный лис творить подобные глупости?

Просто она слишком сильно переживала и потеряла голову, а теперь холодный разум вернул ей способность объективно оценивать обстановку.

— Выходит, — проговорила она, — эта встреча молодого господина Нина со старшим братом имеет колоссальное значение и напрямую повлияет на долгосрочные отношения между нашей сектой и кланом Нин в Огненной Хурме.

Линь Буфань кивнул:

— Верно. Тому, кто унаследует мое дело и кресло главы в будущем, суждено быть твоему старшему брату.

— Пусть «Лунные Слёзы в Погоне за Бессмертием» ценятся всего лишь как высший дар, вся беда в том, что хорошее вино днем с огнем не сыщешь, да и средств на него уходит бездна. Но теперь, в сочетании с Мрачным Вином Раздумий, они образуют идеальную пару.

— Вот только характер у него слишком беспечный, да и на братских узах он помешан. Сколько раз младшие ученики нарушали правила, а он брал всю вину на себя? Думаешь, я не знаю?

— Хм, в этом отношении я бы предпочел, чтобы он поучился у этого паренька по фамилии Нин.

— Отец наказывает твоего старшего брата домашним арестом как раз для того, чтобы он победил собственную лень и нашел себя в уединении. Меньше благодушия к людям, больше самоанализа. Иначе рано или поздно вы, младшие братья и сестры, его же и затаскаете!

Линь Шаньшань надула губки:

— Отец, мы со старшим братом росли вместе, наши узы с детства крепки. Ты ведь и сам раньше не упускал случая поставить его в пример как образцового старшего брата.

— Разве не ты сам воспитал его таким?

Линь Буфань вздохнул:

— Я часто размышляю над этим. Хоть я и ношу сан главы уже много лет, родитель из меня никакой – опыта-то нет. Так что, при всей моей многовековой жизни, в воспитании есть пробелы.

— Как говорится, вырастить дерево уходят годы, а человека – столетия. Эх! Воспитание детей – штука куда сложнее, чем руководство сектой.

Линь Буфань излил наболевшее.

Беседуя с дочерью, он пекся о ее благополучии, опасаясь, как бы доверчивую девушку не одурачил и не использовал в своих целях этот Нин Чжо.

Сколько они с Нин Чжо знакомы-то, а она уже вовсю ему помогает. Помогает до такой степени, что погрязла в долгах и забросила ежедневные тренировки.

Просто уму непостижимо!

Линь Буфань доселе хранил молчание.

Лишь два дня назад, впервые увидев Нин Чжо и получив досье на него, он осознал: Шаньшань втюрилась не на пустом месте.

И сегодня, затеяв этот разговор, он выведал мысли и отношение самой дочери.

Только теперь он понял, что дочь прониклась к Нин Чжо симпатией отчасти потому, что тот чертовски напоминал ее отца!

— И вправду…— подумалось ему.

— Между Цзюэ-эром и мной характеры и впрямь различаются кардинально.

— А вот этот парень Нин – ну вылитый я, вылитый я!

Мысль эта заставила скрытую враждебность Линь Буфаня к Нин Чжо рассеяться почти без следа.

И жертвы Линь Шаньшань теперь казались ему куда более понятными.

— Ну что, всё еще рвешься наружу, мешать встрече твоего старшего брата и Нин Чжо? — бросил он дочери с напускным безразличием.

Линь Шаньшань помотала головой:

— Больше не пойду. Пойду – только лишних хлопот доставлю. Я верю в старшего брата, и в молодого господина Нина тоже верю.

Линь Буфань кивнул:

— Вот и славно, ступай к себе.

Шаньшань тут же ответила поклоном:

— Отец, я удаляюсь.

Однако, вернувшись в комнату, она тотчас наказала служанке Сяо Цзюй:

— Встреча молодого господина Нина и старшего брата имеет колоссальное значение – от нее зависит наш союз с кланом Нин.

— Отец хочет проверить таким образом и Нин Чжо, и старшего брата.

— Но я, будучи младшей сестрой старшего и приятельницей молодого господина Нина здесь, просто обязана прийти на помощь.

— Сама я выйти не могу, Сяо Цзюй, сходи вместо меня. Если они сцепятся, непременно разними. Больше всего я боюсь, что молодой господин Нин затеял всё ради обычной дружеской пикировки, но в процессе они оба войдут в раж и вспыхнут по-настоящему.

— Эх, при всей его рассудительности в нем все еще живет мальчишеский задор. Когда в столь юные годы добиваешься таких высот, гордыня в душе неизбежна – она куда сильнее той мягкости, что видна на поверхности.

— Я-то это прекрасно понимаю, мой отец точь-в-точь такой же!

Линь Шаньшань знала, о чем говорила.

Линь Буфань на людях всегда был мягок и доброжелателен, словно нефрит. Но за двадцать один год рядом с ним Шаньшань не раз видела, как он, улыбаясь, безжалостно и хладнокровно расправлялся с врагами.

— Слушаюсь, госпожа, я иду, — не посмела ослушаться преданная служанка.

— Сяо Цзюй, вся надежда на тебя! — мольба в голосе госпожи была искренней.

Сяо Цзюй пустилась в путь.

Кто бы мог подумать, что любое движение во дворике целиком просматривалось духовным сознанием Линь Буфаня.

Наблюдая, как Сяо Цзюй направляется прямиком к Пику Великого Спорящего, Линь Буфань тихо вздохнул про себя:

— Эх, девчонка повзрослела, обзавелась собственным мнением. Раньше за ней таких фокусов не водилось.

Однако останавливать служанку заботливый отец не стал.

Он перевел взгляд на Пещеру Десяти Тысяч Демонов, затаив в груди сладкое предвкушение.

У детей своя дорога.

Линь Буфань обзавелся и потомством, и учеником уже на закате лет. Он рассчитывал надолго вперед: выбирая спутницу жизни и принимая учеников, он всё просчитывал ради пользы дела.

Десятилетия упорного труда принесли плоды.

— Еще немного, и когда Цзюэ-эр возьмет Золотое Ядро, я смогу сложить с себя бремя главы и целиком уйти в затворничество ради культивации.

На уровнях Золотого Ядра и Зарождения Души одни лишь ежедневные тренировки пожирали чудовищное количество ресурсов.

Именно поэтому Линь Буфань так старательно выстраивал Секту Десяти Тысяч Лекарств – в конечном счете всё делалось ради собственного пути.

Теперь секта стояла прочно, а преемника он вырастил лично. Таланта Линху Цзю хватало с лихвой, а его мягкий нрав – плод тщательного воспитания самого Линь Буфаня.

Линь Буфань прекрасно знал толк в «выращивании ростков» и понимал всю пагубность форсирования событий.

Потому-то, наставляя дочь и учеников, он действовал мягко, незримо направляя их исподволь. Строго карал он лишь за нарушение принципов и незыблемых границ.

Но на сей раз, тревожась за любимую дочь, он все же позволил ей вмешаться.

— Женщины и вправду слепнут от любви.

— А этот щенок Нин – фрукт не из простых. Дорожка дочки слишком коротка, зазевайся она хоть на миг – и он обдерет ее как липку, костей не оставит.

— Во всяком случае, Цзюэ-эр поблагонадежнее Шаньшань будет!

Духовное сознание Линь Буфаня протянулось дальше, накрывая Пещеру Десяти Тысяч Демонов.

Мгновение спустя перед его мысленным взором предстали Нин Чжо и Линху Цзю, коротавшие время вместе.

Он… надолго замер в полном оцепенении.

(Конец главы)