Нин Чжо покачал головой:

— Едва ли это хорошая идея. Сейчас многие знают, о моих нуждах. Если эти культивационные сокровища украдут, меня заподозрят в первую очередь.

Сунь Линтун пожал плечами:

— Так я просто обчищу их сокровищницы подчистую, и дело с концом?

Нин Чжо тяжело вздохнул:

— Воровать прямо под носом у практиков уровня Юаньин – затея с поистине безумным риском.

— …Но если иного выхода не останется, придется рискнуть.

— …Ладно, давай пока отложим этот разговор. Старший, защищай меня.

Сунь Линтун закивал:

— Малыш Чжо, отправляйся на постижение, я присмотрю за тобой.

Нин Чжо шагнул вперед, приближаясь к Духовно-Сокрытой Иве.

Та, казалось, почувствовала его приближение и вновь ласково коснулась ветвями его лица.

Нин Чжо легко улыбнулся, ощутив ее приветствие:

— Ивушка, ивушка, мы не виделись всего несколько дней, неужели ты успела соскучиться?

— На этот раз мне вновь понадобится твоя сила, чтобы вкусить горькой воды.

— Только став сильнее, я смогу обеспечить тебе еще лучшие условия.

Сунь Линтун хихикнул:

— Братец, а ты забавный. С каких пор с ивами разговаривают? Живо за дело, пей воду.

Нин Чжо обернулся к нему:

— Старший, когда я впервые увидел это дерево, то сразу почувствовал какое-то родство. Руки сами собой тянутся к нему за разговором.

— Быть может, всё дело в том, что по мере освоения Книги Постижения Духа и Огненного Погребения Праджни я всё отчетливее чувствую: у каждого творения есть свой дух. А уж у таких созданий, как Духовно-Сокрытая Ива, способных пробуждать нашу мудрость, эта искра должна быть поистине огромной.

— Жаль лишь, что у нее нет ни рта, ни носа – она не умеет говорить или жестами выражать мысли.

— Но если честно, стоит мне вот так перекинуться с ней парой слов, как на душе сразу воцаряется покой.

Сунь Линтун пожал плечами:

— Что ж, тоже неплохо. Будем считать это твоим личным методом настройки перед медитацией.

Нин Чжо умолк, достал циновку и опустился на нее, скрестив ноги.

Затем он извлек небольшой нефритовый флакон, на дне которого плескалось немного горькой воды.

Успокоив дыхание, он полностью сосредоточился: озеро его разума замерло, превратившись в гладкое зеркало без единой ряби, а мысли стали кристально чистыми.

Вытащив пробку, Нин Чжо медленно влил горькую воду себе в рот.

Стоило каплям коснуться языка, как он ощутил невыносимую, терпкую горечь!

Эта горечь не ограничивалась одним лишь вкусом – она разила прямо в глубину души. Горло словно обжигало огнем, а сам дух издавал невыносимый, полный боли стон.

Скатившись по пищеводу, горькая вода мгновенно превратилась в ледяной поток, который вихрем помчался по всему телу. Нин Чжо ощутил, как из желудка во все стороны расходится дикий холод, пробирающий до костей и вызывающий невиданную дрожь.

Сердце заколотилось в бешенце, лоб покрылся холодным потом, а тело забилось в мелкой судороге.

В сознании одна за другой начали всплывать картины грехов: лица тех, кого он ранил или перед кем был в долгу, череда ошибок, совершенных в прошлом.

Три Призрака Семьи Хуан, Нин Чжаньцзи, Нин Цзи, Нин Цзэ, Нин Сяохуэй, Чжу Сюаньцзи, Мэн Чун, Черноветровый Тигриный Демон, замглавы Лисий Бог, Линь Шаньшань…

Воспоминания обрели пугающую четкость, каждая мелочь встала перед глазами так живо, что отгородиться или сбежать от них не было никакой возможности.

В ушах зазвучали шепотки и плач – голоса, которые он некогда предал забвению, заговорили голосами его собственных угрызений совести и раскаяния.

Невидимая тяжесть придавила его целиком, словно бесчисленные руки вцепились в самую душу, пытаясь увлечь в бесконечную пучину греха.

Заметив, как после глотка горькой воды лицо Нин Чжо исказилось от невыносимой муки, а из зажмуренных глаз брызнули слезы, Сунь Линтун сжал зубы.

Мысленно он только и мог что кричать: «Малыш Чжо!»

Сжав кулаки от бессильной тревоги, он оставался лишь зрителем, не в силах ничем помочь.

Но в следующий миг до его слуха донесся холодный хмык.

Под кроной Духовно-Сокрытой Ивы юноша в белых одеждах смотрел на мир ледяным, безжалостным взглядом. Прошлая боль и гримасы страдания исчезли, словно скованные крепким морозом.

Нин Чжо медленно открыл глаза, и в их глубине зажглась непоколебимая решимость.

Мысленно он усмехнулся: «Всё сущее в небесах и на земле борется за место под солнцем! Путь совершенствования кажется бескрайним, а мириады ремесел ведут в разные стороны, но истина лишь одна».

«Это путь борьбы за первенство!»

«Праведный ли то путь, порочный или демонический – сперва все смотрят на твою силу. Лишь когда ее достаточно, с тобой станут любезно делить блага, вежливо рассуждая о правилах и справедливости».

«Будь у меня в те дни на Горе Огненной Хурмы хоть каплю больше мощи, я бы давно спас матушку, к чему тогда все эти скитания?»

«Лишь преумножение силы – всему голова и фундамент. Разве какая-то жалкая горькая вода способна пошатнуть мою волю?!»

«Только вперед, отбросив мелочные сомнения, неустанно побеждая – вот истинный путь к успеху для меня, Нин Чжо!»

Все люди разные.

Сталкиваясь с нищетой и невзгодами, каждый чувствует, выбирает и ведет себя по-своему.

Некоторые черпают в тяжелых временах силы, продолжая закалять себя и расти. Они никогда не позволяют своей вере пошатнуться, свято веря, что любые лишения временны. Стоит лишь принять твердое решение, и любая напасть покажется лишь очередным испытанием на жизненном пути.

Хотя Нин Чжо исполнилось всего шестнадцать, его детство и юность прошли под прессом жестокого давления. Ему приходилось терпеть несправедливость и унижения, постоянно носить маску, сносить разлуку с матерью, проходить через суровые уроки Сунь Линтуна и ломать голову над тем, как совладать с противниками уровня Даньцзе и Юаньин.

И при этом сам он – всего лишь жалкий практик стадии Ци!

Сутра Лютого Холода…

Хань Чжоу прямо говорил: это трактат о том, как извлекать силу из лютой стужи и трудностей, чтобы окрепнуть и в конце концов спасти себя своими же руками.

Разве шестнадцать лет жизни Нин Чжо не были сплошной борьбой за собственное спасение?

В одном Хань Чжоу оказался абсолютно прав: Нин Чжо как нельзя лучше подходил под саму суть Сутры Лютого Холода.

Печать Сердечных Демонов Будды защищала лишь поверхность. Настоящая природа Нин Чжо была именно таковой!

Пусть за окном свирепствует нищета, а враги возвышаются подобно горам и небесам – мою волю не сломить, устремления не сокрушить.

Относиться ко всем невзгодам как к точильному камню, а к тяготам – как к илистому дну, из которого поднимается истинный дракон.

Клинок куется в непрерывных ударах, а аромат сливы рождается в лютые морозы!

Так называемый холод и лишения – не более чем дар судьбы.

Да и эта горькая вода, если вдуматься, оставляет после себя едва заметное сладковатое послевкусие.

Нин Чжо не просто успокоил мысли – напротив, он воспользовался этим моментом, чтобы еще сильнее закалить свой дух.

Смысл, заложенный в горькой воде, заструился в его сердце подобно мощной реке.

Морозный Кулак, Старые Мерзлые Ноги, Страдающее Тело, Тяжелый Труд, Излияние Горьких Слов… Все эти боевые техники открылись Нин Чжо, позволив мгновенно постичь их суть.

Стоило уловить самую основу, как она легла на его собственное тело легко и естественно, без малейших преград!

Когда по окончании медитации Нин Чжо поднялся на ноги, Сунь Линтун немедленно подошел к нему с расспросами.

В глазах Нин Чжо сиял яркий свет: его характер вышел на новый уровень, весь его облик преобразился, излучая могучий внутренний подъем:

— Старший, я в полном порядке.

Он обернулся к Духовно-Сокрытой Иве.

Лишь половина одной-единственной ветви на дереве демонстрировала признаки увядания.

Сложность горькой воды крылась вовсе не в самом постижении, а в том, как выдержать душевный допрос и сокрушительный удар, как удержать твердость духа и усмирить весь негатив.

Окинув парня оценивающим взглядом, Сунь Линтун изумленно протянул:

— А ведь ты, кажется, и впрямь изменился.

— Ну и какова она на вкус, эта горькая вода?

Нин Чжо уже собирался ответить, но Сунь Линтун поспешно замахал руками:

— Постой, не говори! Я сам попробую. Хи-хи-хи!

— Как же мне любопытно, — потирая ладони, он расплылся в улыбке.

— Старший, я прикрою творую медитацию. — Нин Чжо поднялся с циновки, уступая место Сунь Линтуну.

Сделав глоток, Сунь Линтун тут же скривился в жуткой гримасе.

— Старший, держись! — мысленно подбодрил его Нин Чжо.

Сунь Линтун и вправду не подвел, быстро взяв лицо под контроль.

Раскрыв глаза через несколько мгновений, он разочарованно поморщился:

— Братец, а этот Хань Чжоу тот еще жук, он тебя надул!

— Все эти боевые техники изначально рассчитаны на применение вместе с методикой Страдающего Тела.

— И Морозный Кулак, и Старые Мерзлые Ноги требуют, чтобы ци лютой стужи исходила изнутри наружу. Сначала калечишь себя, а уже потом бьешь врага.

— Чем сильнее страдает твое тело от ударов, тем мощнее становишься ты сам. Но ни у тебя, ни у меня нет этой ледяной ци, если только специально не переключиться на Сутрию Лютого Холода.

Нин Чжо кивнул:

— Выходит, так.

— Моя Формула Пятиэлементных Духовных Ритмов вырабатывает лишь пятиэлементную ци. Заставить ее пропитать плоть и каждый сустав невозможно: это лишь покалечит тело. Хотя удар кулака или ноги от этого и станет сильнее, выгода сомнительная.

— Но, старший, ты забываешь, что я практикую три метода одновременно. Мое море ци заполнено пятиэлементной энергией, а вот в море эссенции плещется сила крови из Комплекса Демонического Окрашивания Кровных Жилок.

Сунь Линтун хлопнул себя по лбу:

— Ха-ха, а я и забыл! Кто же знал, что ты в последнее время только пятиэлементной магией и светишь.

Нин Чжо улыбнулся.

Он уже постиг суть боевых искусств Сутры Лютого Холода и прикинул, как адаптировать их под Комплекс Демонического Окрашивания Кровных Жилок. Оставалось лишь втайне потренироваться, чтобы в один прекрасный день преподнести кому-нибудь сюрприз.

Пик Малого Спорта, арена боевых искусств.

Нин Чжо прибыл в назначенное время для встречи с Хань Чжоу.

Едва завидев его, Хань Чжоу поинтересовался, испил ли он горькой воды.

Получив ответ, что тот сделал глоток, кое-что понял и теперь хотел бы продолжить спарринг, Хань Чжоу изумился.

Их поединок возобновился с ноткой удивления в глазах противника.

Хотя Нин Чжо не демонстрировал никаких новых приемов, он стал куда лучше парировать и уклоняться от Морозного Кулака, Старых Мерзлых Ног и прочих техник Хань Чжоу. Прежняя беспомощность исчезла, уступив место полной уверенности.

По окончании схватки Хань Чжоу пораженно произнес:

— Товарищ по Дао Нин, похоже, ты насквозь раскусил мои техники и овладел ими в совершенстве. Видимо, глоток горькой воды принес тебе огромную пользу!

Нин Чжо улыбнулся:

— И всё благодаря щедрости уважаемого брата, поделившегося сокровищем.

Внимательно вглядевшись в сияющее лицо собеседника, Хань Чжоу изумился еще сильнее, но внешленно лишь отмахнулся:

— Ты просто изначально был достоин столь ценной вещи.

— Многим практикам, чья боевая мощь и уровень развития кажутся высокими, на самом деле недостает квалификации, чтобы пить горькую воду.

— Теперь я окончательно убежден: товарищ по Дао Нин не только обладает выдающимися способностями к постижению, но и поразительно тверд духом.

Обменявшись парой вежливых фраз, Нин Чжо достал две картины.

То были Картина Морозного Инея и Картина Гордого Снега.

— Брат Хань, в прошлый раз ты одарил меня горькой водой, и я должен отплатить тем же.

— Эти две картины, созданные моим кланом Нин, содержат в себе две ледяные техники. Можешь взять их во временное пользование для медитации.

— Я неплохо разбираюсь в Сутре Лютого Холода. Использование тамошней ци для подпитки снежных и ледяных заклинаний дает отличный эффект.

Хань Чжоу на мгновение замер, после чего медленно протянул руки и принял свитки.

(Конец главы)