На глазах у Чжоу Нунъин Фэй Сы тоже рассыпался в любезностях перед Нин Чжо.

Сам же Нин Чжо держался сдержанно и прохладно, являя собой полную противоположность прежнему себе.

Такое поведение не могло не радовать Чжоу Нунъин: она понимала, что этот сообразительный юноша прекрасно осознает текущую политическую обстановку и отлично видит, кто ему друг, а кто заклятый враг.

Бессмертный Дворец Лавы теперь принадлежал семье Мэн.

Мэн Куй никому не отдаст его просто так. Со временем, опираясь на этот ключевой плацдарм, семья Мэн получит идеальный предлог под благовидными предлогами постоянно перебрасывать своих людей в Бессмертный Город Огненной Хурмы.

В конце концов, это приведет к тому, что город будет поглощен семьей Мэн и превратится в их частное владение.

В сложившейся ситуации семьи Чжоу и Нин были просто обязаны держаться вместе, чтобы противостоять агрессивным амбициям клана Мэн.

Увидев отношение Нин Чжо, Фэй Сы не стал задерживаться и откланялся заранее.

Нин Чжо выказал должное уважение и проводил его до самых ворот.

Уходя, Фэй Сы с легкой улыбкой обронил пару слов о Чи Дуне. Мол, тот мастер боевых искусств с тех пор, как утихла волна чудовищ, никак не может забыть целительницу Мэн Яоинь и страстно желает вызвать ее на бой, чтобы вернуть должок и унять зуд в сердце.

Нин Чжо в ответ лишь улыбнулся. Он сразу сообразил, что Фэй Сы использует Чи Дуня как угрозу.

Раз так, церемониться он не стал и бросил вдогонку:

— Я молод и слаблом телом, но жажда победы мне не чужда. Раз у господина Чи Дуня такое утонченное хобби, этот младший с радостью составит ему компанию до самого конца. Единственное… боюсь, Коса Большого Змея в бою не ведает меры и Чи Дунь может случайно погибнуть. Вот это была бы беда!

Улыбка на лице Фэй Сы мгновенно испарилась. Холодно кивнув Нин Чжо, он развернулся и ушел, взмахнув рукавом.

Глядя на его взмывающую в небеса фигуру, Нин Чжо задумчиво прищурился. Он отлично понимал: на этом их прежним теплым отношениям пришел конец, и теперь они стояли по разные стороны баррикад.

— Прибыл глава Цзыююаня, господин Чжу Хоу! — вновь провозгласил распорядитель, после чего зачитал список даров, привезенных гостем.

Сердца многих снова затрепетали от мощного толчка!

Хотя Чжу Хоу обладал лишь силой созидания основы, он происходил из королевского рода государства Наньдоу, обладал собственной репутацией и высоким статусом. Королевский двор забросил его сюда не иначе как штихель, чтобы наблюдать за расстановкой сил в городе и по возможности сводить на нет влияние Мэн Куя.

Едва проводив Фэй Сы у ворот, Нин Чжо развернулся и с приветливой улыбкой поспешил навстречу Чжу Хоу.

Однако Чжу Хоу вел себя иначе.

Сначала он зашел в зону банкета, мгновенно вызвав там фурор.

Сделал несколько кругов среди столов, щедро завязывая полезные знакомства, и лишь затем удалился для беседы с Нин Чжо и Чжоу Нунъин.

Он представлял здесь королевский двор Наньдоу и выразил готовность поддержать побочную ветвь клана Нин и семью Чжоу, надеясь, что они общими усилиями остановят попытки семьи Мэн поглотить Бессмертный Город Огненной Хурмы в будущем.

Троица побеседовала с большим удовольствием, придя к полному согласию насчет сотрудничества.

Разобравшись с делами, Нин Чжо вернулся к гостям за банктными столами.

Стоило ему занять место во главе стола, как до смерти уставшие ждать культиваторы один за другим потянулись к нему с кубками.

Первыми подошли бывшие старейшины побочной ветви Нин Юйфу и Нин Хоуцзюнь.

Нин Чжо теперь был главой новой ветви, и его статус намного превосходил положение стариков.

Нин Юйфу явно демонстрировал покорность, а Нин Хоуцзюнь и вовсе держался подчеркнуто униженно – у него была личная просьба. Он хотел, чтобы его прямым потомкам позволили вернуться в побочную ветвь клана Нин и сняли с них позорный ярлык изгнанников.

Нин Чжо не стал давать обещаний сгоряча, ответив лишь, что для начала им предстоит пройти проверку.

Даже столь уклончивый ответ заставил покраснеть глаза Нин Хоуцзюня и растрогал его едва ли не до слез.

— В будущем новой ветви мне еще понадобятся ваши мудрость и опыт, чтобы прикрыть молодежь от бурь, — доброжелательно пригласил их Нин Чжо.

Нин Юйфу и Нин Хоуцзюнь переглянулись и тут же согласились. В конце концов, в свое время они лишились постов старейшин отнюдь не по собственной воле.

Сидевший неподалеку школьный старейшина помрачнел пуще тучи, но поделать ничего не мог: ему оставалось лишь с бессильной яростью наблюдать, как Нин Чжо прямо на его глазах принимает людей из побочных ветвей, стремительно расширяя и укрепляя собственное влияние.

Бывшие управляющие во главе с Нин Сянцянем тоже подошли к Нин Чжо, с надеждой в глазах ожидая, что он пригреет и их.

Нин Чжо пообещал вскоре вывесить списки.

Следом подошли Нин Чэнь, Нин Юн и прочие сокурсники и товарищи по команде модификаторов.

Нин Чжо сердечно подбодрил их. Среди этой молодежи его авторитет всегда был высок, во многом благодаря прежним наставлениям.

Теперь же его статус главы новой ветви закрепился окончательно, возвысив его над ними и заставив их пылать еще большим желанием следовать за ним.

Главы Банды Головы Обезьяны и Банды Клюва Журавля тоже явились, заняв места в самом дальнем углу.

Но даже там они дрожали от восторга всем телом.

О подобном они прежде и мечтать не смели до того, как присягнули на верность Нин Чжо. Теперь же, по мере того как статус юноши взлетал до небес, они тоже получали свою долю выгоды, официально попав в высшее общество праведных сил.

Чэнь Ча, Фэн Хэйцзы, Нечистоплотный и Однорукий Ремесленник тоже вышли из-за столов, чтобы лично выразить уважение.

Выражение лица Чэнь Ча было сложным. Он сздохнул:

— Нин Чжо, если бы не видел всё своими глазами, ни за что бы не поверил, что ты заберешься так далеко. Поздравляю!

Нин Чжо поднялся, крепко пожал руку Чэнь Ча и продемонстрировал такую теплоту, что Фэн Хэйцзы, Нечистоплотный и Однорукий Ремесленник заскрежетали зубами от зависти.

Тем временем за одним из столов Фэн Цзицин вовсю заливался соловьем перед собутыльниками.

— Когда-то сам прошлый глава клана Нин попросил меня оценить марионетку-обезьяну Нин Чжо.

— Я тогда глянул – и просто остолбенел! Не говоря уже о прочем, одна только система пространственного хранения была спроектирована безупречно. На моем месте я бы, пожалуй, выбрал пустые легкие небесного кита.

— Ха-ха-ха, по сравнению с таким любимцем небес я – серая посредственность, о которой и говорить не стоит!

— Для меня уже великая честь просто жить в одном городе с господином Нин Чжо!

…

Бессмертный Дворец Лавы.

Мэн Куй слегка парил в воздухе, устроившись над круглой воронкой, где раньше находился трон.

Перед ним висело образованное заклинанием зеркало, в котором отражались картины пышного торжества на землях побочной ветви Нин.

Главным героем на всех кадрах был один-единственный человек – Нин Чжо.

Мэн Куй молча разглядывал юношу в белых одеждах, и во взгляде его таилась глубинная мысль.

До тех пор, пока пыль окончательно не улеглась, он ни за что бы не поверил, что проиграл сопляку.

Кто бы мог подумать, что здесь, в горе Огненной Хурмы, сыщется юнец на ступени очищения ци, который больше десяти лет притворялся и терпел ради того, чтобы подорвать Бессмертный Дворец Лавы и ввергнуть все силы города во временное заблуждение?

— Дед! — В двери главного зала ворвался Мэн Чун и бросился к Мэн Кую. — Почему этот Нин Чжо сегодня справляет новоселье? Я хочу пойти и сразиться с ним! Я еще не проиграл!!

Мэн Чун громко орал, требуя реванша и восстановления справедливости.

Мэн Куй холодно хмыкнул и легонько щелкнул пальцем: мощный импульс заставил Мэн Чун втянуть голову в плечи и схватиться за лоб, завыв от боли.

— Дед, ты чего дерешься?

Мэн Куй:

— Я вечно твердил тебе усердно тренироваться и осваивать ремесла культивации, а ты всё мимо ушей пропускал.

— Сам-то видел, что было?

— Благодаря мастерству в марионеточном деле Нин Чжо оставил тебя далеко позади. Обезьяна-марионетка, которую ты считал главным соперником всей жизни, оказалась лишь одной из его поделок. В конце концов, пост владельца дворца мне уступил он сам!

— Посмотри на него: ему шестнадцать, он всего на пару лет старше тебя.

— И этот юнец растоптал все твои планы, разделив твою душу и тело. Он в столь юном возрасте обладает такими изворотливыми методами и потрясающим мастерством марионеточника, да еще и открывает свой клан сегодня.

— Чун-эр, поучись у тех, кто превосходит тебя!

Мэн Чун замер.

Дед всегда гордился им. Но сейчас старик говорил такое, отчего парень почувствовал себя чужим. Раньше в подобных поучениях главным героем всегда был он один.

Теперь же Нин Чжо успешно сместил его с пьедестала.

— Ладно, Чун-эр проиграл по делу. В конце концов, разве не мы с тобой попались на удочку этого хитрого гаденыша? — проявился Мэн Ху.

Он подошел к Мэн Чуну и легко приподнял внука за шиворот:

— Чун-эр пока побудет со мной. Искусство Трех Законов – это трижды создание основы в даньтянях, но оно завязано на марионеточное дело, а раз нужный шанс упущен, Чун-эру оно больше не подходит.

— Как раз вовремя: государственный учитель У Тин из государства Сянле открыто набирает личных учеников. У Чун-эра врожденный дар бешеного молниеносного бега, если он станет личным учеником государственного учителя, выйдет только лучше.

Мэн Куй кивнул:

— Что ж, пожалуй, вези его туда.

Как бы Мэн Чун ни брыкался и ни орал, Мэн Ху утащил его, растворившись в лучах радужного света.

Мэн Куй остался в одиночестве и тяжело вздохнул.

Будь у него полные Каноны Трех Законов, продолжение тренировок Мэн Чуна здесь оставалось бы неплохим вариантом.

Но Писание Трех Истин существовало лишь в одном экземпляре – внутри мастера марионеточного пути.

Попытка проникнуть душой во дворец давала в лучшем случае лишь начальные ступени Канонов Трех Законов для очищения ци.

Последующие техники прятались внутри Колокола Передачи Закона, но попытаться взломать этот колокол для Мэн Куя было не просто трудно – он вообще не представлял, с какого конца к нему подступиться!

Прекрасно понимавший законы кармы и удачи Мэн Куй отчетливо видел: удача Бессмертного Дворца Лавы уже досталась кому-то другому. Кто первый встал, того и тапки, и отныне благосклонность судьбы будет сопутствовать тому, кто захватил всё первым, а вовсе не его внуку.

Пытаться догнать упущенное было безумно трудно. Утратив инициативу, они лишь впустую потратили бы годы, не добившись прогресса. Куда разумнее было вовремя отрубить поврежденный палец и пойти другим путем.

Окинув дворец духовным зрением, Мэн Куй вновь тяжело вздохнул.

— Убытки колоссальные!

В душе он вовсе не жаждал разгребать эту развалину.

Но что поделать, если семье Мэн было жизненно необходимо закрепиться в Бессмертном Городе Огненной Хурмы.

А чтобы удерживать город в своих руках долгое время, семье Мэн требовался весомый аргумент, способный противостоять политике королевского двора Наньдоу о регулярной смене наместников.

Статус владельца Бессмертного Дворца Лавы подходил для этой цели как нельзя лучше.

Именно поэтому Мэн Куй, будучи мудрым стратегом, прекрасно понимал, что лезет в ловушку, но всё равно пошел на поводу у Нин Чжо и добровольно взвалил это бремя на свои плечи.

— Капитальный ремонт всего Бессмертного Дворца Лавы влетит в копеечку. Придется просить помощи у клана, иначе не справиться. — Даже будучи мастером уровня зарождения младенца, Мэн Куй не мог в одиночку покрыть расходы на восстановление дворца – столь астрономической оказалась эта цена.

Но главной головной болью для него были вовсе не расходы на ремонт, а официальные должности.

Во дворце существовало множество постов, и хотя сами марионеточные здания были разрушены, должности никуда не делись.

Согласно прежней договоренности между Мэн Куем и Чжу Сюаньцзи, кто бы ни заполучил статус владыки дворца, никто не имеет права расформировывать эти посты.

И потому, хотя Мэн Куй номинально оставался хозяином дворца, львиная доля ключевых постов досталась культиваторам из трех ремонтных команд.

Само существование этих людей, удерживавших должности внутри дворца, неизбежно подрывало контроль семьи Мэн над обителью!

Это была та самая важнейшая опора, которую Чжоу Нунъин и Нин Чжо использовали совместно для противостояния Мэнам.

Тем временем на празднике.

Банкет подходил к концу, как вдруг распорядитель зычно провозгласил:

— Прибыл господин Сун Фули!

Лицо Нин Чжо едва заметно дернулось: он понял, что незваный гость явился с дурными намерениями.

Сун Фули держался с каменным лицом, выпрямившись во весь рост. Он не принес никаких подарков и даже не собирался переступать порог.

Он просто перегородил собой парадный вход.

(Конец главы)