Нин Чжо медленно покачал головой:

— Зачем мне захватывать бессмертный дворец? Ради матушки я готов взять на себя даже тяготы чудовищных грехов! — Тебе их не вынести! — яростно взревел Чжу Сюаньцзи, опутанный механической змеей. — Ради собственного эгоизма истребить миллионы – что это за демонический путь! Если ты это сделаешь, я непременно покараю тебя!

— Сяо Чжо… — Сунь Линтун был весь охвачен тревогой.

Он прекрасно знал истинную натуру Нин Чжо.

Если в конце концов жители всего города окажутся потоплены в волнах монстров, будущее Нин Чжо погрузится во тьму. Да и он сам будет бесконечно терзаться чувством вины.

Ведь Нин Чжо с самого начала и до конца считал себя человеком праведного пути!

Трон оплавился больше чем наполовину, пламя быстро шло на спад.

Заметив это, Чжу Сюаньцзи и Сунь Линтун немного успокоились.

А вот Огненный Дух Драконьей Черепахи только громко рассмеялся, вперив взгляд в пространство над головой Нин Чжо:

— Нин Чжо, тебе не по силам, тебе не по силам это сделать!

— Пусть ты и хозяин города, но владеешь лишь одной из трех властей.

— Ты вредишь Бессмертному Дворцу Лавы, нарушая изначальный замысел Достопочтенного Саньцзуна при создании обители, и нити «Жизни на Волоске» самого дворца противятся тебе!

— Остановись же, это творение самого Достопочтенного Саньцзуна. Кто мы такие перед ним – всего лишь прах и букашки, разве нам тягаться с Саньцзуном?

У Нин Чжо из семи отверстий на лице хлынула кровь, но он резко вытаращил глаза.

— С чего бы не по силам?!

Отрезанный кусок его басовитого крика прорезал воздух, когда он задрал голову к небесам.

— Да не хочу я быть марионеткой на этой сцене!

— Знаешь ли ты, как сильно я ненавижу этот театр Бессмертного Дворца Лавы и весь этот кукольный спектакль?!

— Даже если из-за него я обрел хоть какое-то величие, я бы предпочел прожить без него, лишь бы выторговать для матушки хотя бы один день жизни…

Нин Чжо сорвал голос, его глаза налились кровью, а веки едва не треснули от напряжения.

Он резко выбросил руку и с хлопком вцепился пальцами прямо в парящую над его головой незримую нить судьбы!

Он изо всех сил рванул ее на себя, заставляя толстую нить «Жизни на Волоске» дико деформироваться.

Огненный Дух Драконьей Черепахи отшатнулся в изумлении, но тут же сообразил, что, несмотря на страшные искривления, нить обладала невероятной прочностью.

Охваченный гневом и страхом, он принялся издевательски хохотать:

— Нин Чжо! Ты слишком наивен. Разве «Жизнь на Волоске» – это игрушка, которую можно порвать по своему щелчку?

Нин Чжо уперся изо всех сил, продолжая тянуть.

В его море духовности и киноварном поле лотосы из белого нефрита сияли чистейшим светом; нефритово-зеленые листья пылали изумрудом; а розовые лотосы, подобные заре, источали ослепительную красоту.

Лотосы и листья, порожденные техникой «Жизни на Волоске», затрепетали, изрыгая мистическое сияние.

Свет взметнулся вверх, пронзил девять небес, вырвался наружу и впился в нити дворца, оплетавшие макушку Нин Чжо!

В тот же миг Нин Чжо озарило свыше.

Растрепанный, с перемазанным кровью лицом, он дико оскалился и грянул во весь голос!

— Пять духов пронизывают кровь, рождая жилки, три учения воедино слились, фундамент заложен!

— Шестнадцать зим и вагр стерпело сердце в тиши, тысячи тягот лишь глубже ковали волю!

— Чувства и разум сплелись в нити марионетки, миряне склонят главы пред вечным владыкой!

— Зачем распутывать семена демонов в сердце, когда упорство в веках возносит на пик величия!

Я никогда не сдамся.

А я буду упрямствовать вопреки всему!

Кто посмеет управлять мной? Даже Достопочтенному Саньцзуну это не по зубам!!

Это я должен быть тем, кто дергает за нити чувств и разума, заставляя все живое склоняться пред моим троном!!

— А-а-а-а-а!

Нин Чжо издал безумный вопль, вмиг уподобившись одержимому демону.

Он вцепился мертвой хваткой в нить судьбы, вложив в рывок все свои силы, всю манеку, всю ментальную энергию и несгибаемую волю!

Хрясь.

Даже Чжу Сюаньцзи и Сунь Линтун, не видевшие самих нитей, отчетливо расслышали этот глухой щелчок.

А в поле зрения Огненного Духа Драконьей Черепахи предстали два оборванных конца разорванной струны!

…!! — пасть Огненного Духа Драконьей Черепахи распахлась до предела, зрачки вылезли из орбит, грозя выпасть наружу.

Вспышка предельного шока внезапно перенесла его на несколько веков назад.

В тот самый полуденный час, когда он впервые столкнулся с Достопочтенным Саньцзуном.

Тогда Огненный Дух Драконьей Черепахи, сжавшись до ничтожных размеров, снизу вверх смотрел на Саньцзуна, словно смертная букашка на гигантский столп и живого Будду.

Достопочтенный Саньцзун неспешно промолвил: «Спустя восемьсот лет небо и землю охватит смертная напасть, закружив в вихре сущий мир; реки крови обагрят земли, а горы трупов покроют поля…»

«О сошедшая с ума змея-дракон, ты от рождения несешь на плечах тяжкое бремя грехов».

«Отныне ты будешь служить духом дворца, управлять обителью и охранять гору Хоши».

«До тех пор, пока на горе Хоши царят благополучие и покой, а новые бессмысленные бойни не множат грехи и не губят невинных. Спустя всего семьсот двадцать лет ты сможешь искупить врожденные грехи, сбросить панцирь черепахи и обрести истинный дух истинного дракона».

Огненный Дух Драконьей Черепахи тогда яростно затрясся и тайным духовным порывом вступил в диалог с Саньцзуном, взревев: «Семьсот двадцать лет?! Слишком долго, слишком долго! Уж лучше убей меня!»

Голос Саньцзуна раздался в его сознании: «Семьсот двадцать – цифра не окончательная».

«Если в этот срок тебе встретится тот, кто сможет разорвать собственную нить „Жизни на Волоске“, следуй за ним».

«Ибо…»

«Тот, кто способен порвать свою собственную нить, несомненно, порвет и твою!»

Прошли сотни лет.

И вот этот миг насталь!

Глядя снизу на Нин Чжо, Огненный Дух Драконьей Черепахи вдруг уловил в его облике толику грандиозного величия самого Достопочтенного Саньцзуна!

Пламя взметнулось с новой силой, став еще более неистовым и свирепым.

От трона осталось лишь три десятых.

Огненный Дух Драконьей Черепахи глухо взревел и сам бросился прямиком в огонь, позволяя своему духовному телу сгореть дотла!

— Нин Чжо, а ну прекрати! — Чжу Сюаньцзи уже не заботило ничто другое; временно оставив попытки усмирить Буддийского Медика: Мэн Яоинь, он развернул зеркало прямо на Нин Чжо.

Тело Нин Чжо окутал выплеснувшийся ослепительный белый свет.

Это сработал защитный талисман, ранее пожалованный ему Нин Цзюфанем и остальными! В следующий миг Печать Сердечных Демонов Будды сорвалась с места, опустилась рядом с Нин Чжо и, помедлив секунду, нырнула прямо в его море духовности.

Тут же хлынула волна буддийского сияния, полностью отразив луч зеркала.

Теперь настала очередь Чжу Сюаньцзи выпучить глаза в беспредельном потрясении.

— Печать Сердечных Демонов Будды?!

Он никогда не забывал предсмертных слов бывшего императора Наньдоу, услышанных им в столице.

«Печать Сердечных Демонов Будды – штука необычайная, за ней тянутся колоссальные причины и следствия!»

«Бессмертный Дворец Лавы отнюдь не был случайной пешкой Достопочтенного Саньцзуна…»

Он неизменно помнил наставления нынешнего правителя Наньдоу:

«На закате дней Достопочтенный Саньцзун разместил Бессмертный Дворец Лавы в горе Хоши со скрытым умыслом, постичь который невозможно. В этой поездке тебе не следует действовать напролом – двигайся по воле течения, не нарушая благих помыслов Саньцзуна».

Чжу Сюаньцзи испытал сильнейшее потрясение: «Печать Сердечных Демонов Будды признала его хозяином по собственной воле? Неужели Нин Чжо и есть тот самый наследник, которого расчетливо поджидал Достопочтенный Саньцзун?!»

Хотя сам он управлял Зеркалом Золотого Феникса лишь потому, что артефакт изначально принадлежал бывшему императору Наньдоу (и пусть он сдавал его на хранение, зеркало не проходило повторной переплавки и по-прежнему признавало его)…

Но Печать Сердечных Демонов Будды?!

Насколько было известно Чжу Сюаньцзи, Нин Чжо столкнулся с ней впервые в жизни.

Даже если бы обстоятельства Нин Чжо в точности повторяли его собственные, сам факт обретения Печати Сердечных Демонов Будды возносил значимость происходящего до небес!

На вершине горы Хоши, средь густых облаков и туманов.

Лицо Мэн Куя было мрачнее тучи, а голос звучал зловеще:

— Наконец-то этот момент настал.

Сколько же сил он потратил, управляя ситуацией и задействуя трех демонических зверей стадии Зарождения Души, чтобы истощить Бессмертный Дворец Лавы, и вот наконец подоспел час, когда он мог вмешаться в полную силу!

С тех самых пор, как дворец громыхнул и вырвался наружу, Мэн Куй восседал на самой макушке небес.

Просидев так целых несколько месяцев.

Он ждал этого мгновения слишком долго!

Он поднялся на ноги и легко соскользнул вниз.

Извлек печать и обрушил ее прямо на голову Огнеходной Ящерицы.

Бум!

От оглушительного грохота череп Огнеходной Ящерицы проломился, брызнули ошметки мозгов, но зверь всё еще был жив и в панике бросился наутек.

Вселенная в рукаве.

Из его рукава вырвалась жуткая всасывающая сила, затянув внутрь Змею Огненного Схождения стадии Зарождения Души и временно ее усмирив.

Секреты на Ладони!

Мэн Куй ударил во всю мощь своей культивации, и гигантская ладонь из чистой маны с размаху отбросила демоническую обезьяну стадии Зарождения Души, впечатав ту в землю.

Он уже собирался нанести смертельный удар, но Нин Цзюфань, рискуя всем, опередил его на шаг и утащил демоническую обезьяну.

Мэн Куй уже давно знал, что титул хозяина дворца достался «стандарту входа», времени оставалось в обрез, и он решил пока не сводить счетов с Нин Цзюфанем.

Огромной мана-ладонью он сорвал крышку главного зала.

— Пора заканчивать с этим балаганом! — лицо Мэн Куя исказилось от свинцовой мрачности, и он легко спланировал вниз.

Трон был полностью сожжен дотла, а всю добытую духовность влили в Буддийского Медика.

Мэн Куй холодно хмыкнул и, направив божественное сознание, заставил ладонь из маны схватить Нин Чжо.

В следующий миг Чжу Сюаньцзи словно под действием злых чар повернул зеркало и направил луч аккурат на мана-ладонь.

— Мм?! — Мэн Куй уставился на Чжу Сюаньцзи со звериным холодом во взгляде.

Сунь Линтун схватил Нин Чжо за руку, собираясь применить технику пространственного перемещения и бежать. Хотя он прекрасно понимал, что перед практиком стадии Зарождения Души подобные фокусы не оставят им и шанса на спасение.

Нин Чжо же хлопнул Сунь Линтуна по руке и с мягкой улыбкой произнес:

— Староста, без паники.

— Не забывай, я ведь человек праведного пути.

С этими словами он одернул рукав, отвесил Мэн Кую глубокий поклон и церемонно произнес:

— Лорд-городской голова! Младший Нин Чжо желает добровольно уступить вам пост хозяина дворца!

Чжу Сюаньцзи резко повернул голову и воззрился на Нин Чжо.

Сунь Линтун вытаращил глаза и тоже уставился на него.

Мэн Куй замер на месте, вперив в Нин Чжо свирепый взгляд.

Наступила мертвая тишина.

Нин Чжо первым нарушил гробовое молчание:

— Моя культивация слаба, а способности ничтожны, и в нынешнем кризисе лишь вы, лорд-городской голова, способны спасти положение и удержать рушащиеся стены!

— Этот пост хозяина Бессмертного Дворца Лавы как нельзя лучше подходит именно вам, лорд-городской голова.

Сунь Линтун перевел взгляд с невозмутимого Нин Чжо на то место, где раньше стоял трон – от него не осталось даже следа, зияла лишь яма – и, наконец, уставился на Мэн Куя.

Мэн Куй переводил взгляд с Нин Чжо на тушку Мэн Чун в его руках, а затем на Посланника Преисподней: Ци Бая, в чьей руке была запечатана душа Мэн Чун. Наконец он посмотрел на Чжу Сюаньцзи.

Чжу Сюаньцзи очнулся словно ото сна, с предельно суровым лицом заявив:

— Нин Чжо откликнулся на призыв о мудрецах и добровольно сложил полномочия, уступив пост достойному, он – истинный герой государства Наньдоу.

— В сложившейся ситуации мне одному не справиться. Лишь вы, великий Мэн Куй, обладая станцией Зарождения Души, способны подавить звериную волну и защитить жителей города!

— В конце концов, это входит в ваши прямые обязанности как главы Города Огненной Хурмы!

Уголки глаз Мэн Куя наконец судорожно задергались.

В этот момент он отчетливо вспомнил пророческое стихотворение, которое ему удалось вывести: «И добро, и зло, и потеря, и обретение – все в одном лишь помысле; новый хозяин усмиряет народ и засыпает старую яму».

Так вот оно что, едри его мать, что за «и добро, и зло, и потеря, и обретение – все в одном помысле»!

Так вот что значит «новый хозяин усмиряет народ и засыпает старую яму»!!

Сукины вы детищи чертовы комнаты!!

(Конец первого тома)

(Конец главы)