В зрачках Чжу Сюаньцзи отражалось багровое пламя, а ветряной колокольчик в груди звенел не переставая!

Он с первого же взгляда насквозь прозрел обстановку в потайном павильоне.

— Карма пылает огнем – это же зловещее возмездие за манипуляции с удачей, — усмехнулся про себя Чжу Сюаньцзи. — Нин Чжо, докатиться до такой жизни – поделом тебе.

Стоило ему только подумать об этом, как раздался рев.

Тяжелая Кровавая Обезьяна: Дашэн, столь же мощная и массивная, как и он сам, с разгону врезалась ему в грудь, обхватила за таилью и на всех парах понеслась прочь, утаскивая его с поля боя!

Любая другая марионетка не смогла бы провернуть подобное. Но только Юань Дашэн достиг стадии зарождения разума, умел анализировать обстановку на поле боя и обладал повышенной автономностью.

Лицо Чжу Сюаньцзи исказилось от гнева, он занес локоть и принялся со всей дури лупить марионетку по спине, каждым ударом выбивая в ней глубокие вмятины.

Юань Дашэн же словно не замечал ничего: выкладываясь без остатка, оно тащило Чжу Сюаньцзи подальше от Нин Чжо.

Сунь Линтун тут же сообразил, что к чему, и бросился прикрывать Нин Чжо.

Все произошло слишком быстро.

Дверь открылась, явился окутанный золотым светом Чжу Сюаньцзи, но его тут же выбил вон Юань Дашэн.

Бабушка Нин Сяохуэй и остальные снова взяли их в кольцо.

— Получилось! Ха-ха-ха, — рассмеялся Мэн Чун.

По приказу Мэн Куя он захватил проход и принялся резво передвигать деревянные бруски, выстраивая последнюю комбинацию.

К тому моменту Нин Чжо уже сложил воедино подавляющую часть головоломки. Мэн Чун же, заручившись поддержкой божественной благодати дворца, за десяток дыханий завершил последние шаги.

Кусочки сошлись идеально, створки распахнулись, и в небеса взметнулся столб сияния, озаривший этот потайной павильон дивным светом.

За дверью взвихрился вихрь, похожий на звездное небо, и Мэн Чун, не раздумывая, шагнул внутрь!

— Черт, он вошел! — завопил кто-то.

— Остановите Мэн Чуна!— Пост владыки Бессмертного Дворца Лавы… принадлежит мне.

Толпа, атаковавшая Нин Чжо, вмиг уменьшилась больше чем наполовину.

Ослепленные жаждой удачи, перед лицом баснословных барышей жадность выжгла багровое пламя в их глазах.

Только бабушка Нин Сяохуэй, Нин Сяожэнь, Нин Цзэ и прочие продолжали преследовать и пытаться убить Нин Чжо.

Сунь Линтун отчаянно отбивался, закрывая собой Нин Чжо со всех сторон, и вскоре весь покрылся кровью.

Его собственный стиль боя строился на ловкости и стремительных перемещениях, но ради защиты Нин Чжо ему пришлось отказаться от своих сильных сторон и уйти в глухую оборону!

Его прежние раны так и не зажили, он и без того был далеко не в лучшей форме.

Но хуже всего было то, что его боевой дух иссяк: он испытывал к Нин Чжо иррациональное отвращение и неприязнь. Это душевное состояние приводило к тому, что каждый раз, когда он пытался защитить парня, его суставы размякавали, и если удавалось выжать хотя бы три-четыре процента от своей мощи, это можно было считать чудом.

В отличие от него, бабушка Нин Сяохуэй и остальные явно находились под благословением удачи. Их боевая мощь вздулась в несколько раз по сравнению с их привычным пиком!

— Сунь Линтун, не суй свой нос куда не просят, ты здесь чужак! — взревел Нин Сяожэнь.

Нин Цзэ добавил:

— Этот отброс Нин Чжо – неблагодарная, не знающая воспитания волчья пасть! Ему плевать даже на кровные узы! Зря я только растил его.

Сунь Линтун рассвирепел и покрыл их трехэтажным матом:

— Да это вы чужаки! Кого ты там растил?!

Воспользовавшись тем, что трое сцепились в схватке, бабушка Нин Сяохуэй камнем бросилась на Нин Чжо, задействовав технику сокола.

Огонь в ее глазах пылал ярче всего!

— Ублюдок безродный, сукин сын! Верни мне мою Сяохуэй!! — она нанесла смертельный удар по беззащитному Нин Чжо.

Искусство Сквозного Пространства!

В критический момент Сунь Линтун резко обернулся и применил коронную технику секты Непустоты.

Правда, на этот раз он применил ее отнюдь не к себе.

Бабушка Нин Сяохуэй угодила под действие Сквозного Пространства и мгновенно исчезла с места, будучи телепортированной в соседний потайной павильон.

Отвлекаясь на это, Сунь Линтун тут же получил тяжелые увечья от Нин Цзэ и Нин Сяожэня, отлетев от удара в самый угол.

Маленькая дверца, которую только что вышиб Юань Дашэн, по-прежнему оставалась распахнутой настежь.

Чернотеневый Культист и Чи Дунь, ожесточенно рубясь друг с другом, стремительно приближались к ней!

Техника Замедления Каменного Сердца!

Искусство Пепельного Сердца!

Кулак Чи Дуня, окутанный серым сиянием, врезался в спину Чернотеневого Культиста.

Тот в ответ выбросил назад клуб черного дыма, выпустив дюжину веревок, которые намертво скрутили Чи Дуня.

Опутаный веревками Чи Дунь по инерции со всего маху впечатался в стену.

А Чернотеневый Культист, получив сокрушительный удар, резко прибавил в скорости и ринулся в павильон с дверью.

— Хм, попав под мое Искусство Пепельного Сердца, ты… — глаза Чи Дуня стремительно округлились.

А всё потому, что в следующее мгновение он собственными глазами увидел, как на теле Чернотеневого Культиста вспыхнул бледно-желтый буддийский свет, мгновенно растворивший сероватое свечение на его спине.

Чернотеневый Культист издал хриплый смешок и бросился к дверце.

И хотя сиял именно буддийский свет, от самого человека веяло чудовищной, зашкаливающей демонической ци! …

Боевые искусства – Горные Удары: расколи гору, раздвинь гору, сокруши гору!

Чжу Сюаньцзи обрушил на противника ладонь за ладонью.

Как ни укреплял Нин Чжо внутренности Тяжелой Кровавой Обезьяны: Дашэн на скорую руку, она все равно не выдержала ударов золотого ядра и вновь разлетелась в щепки.

Юань Дашэн еще пыталось сопротивляться, но Чжу Сюаньцзи отступил на шаг, разорвав дистанцию, вытянул руки и вонзил десять пальцев в грудную клетку Тяжелой Кровавой Обезьяны, после чего с яростью разорвал ее в стороны!

Распорол от брюха до груди!

Тяжелая Кровавая Обезьяна: Дашэн опустилась на одно колено, гордо вскинув полную ненависти голову, и под золотой аурой была полностью подавлена.

— Жалко, скорбно, плачевно, — бесстрастно произнес Чжу Сюаньцзи, хотя в его тоне сквозило глубокое сочувствие.

Он уже понял, что в этой марионетке пробудился разум.

Однако в тот момент, когда он собирался перешагнуть через Юань Дашэн и рвануть к павильону с дверью, его шаги внезапно замерли.

Он заметил обломки разбитого ядра механизма и еще не сожженные огненные хурмины.

Все эти хурмины были высочайшего качества, подавляющее большинство насчитывало тысячу лет, а некоторые и вовсе тянули на десять тысяч.

В одно мгновение Чжу Сюаньцзи словно молнией поразило!

Он замер на месте, его сердце пропустило удар, а смертельный леденящий ужас крепко стиснул грудь в тиски!

Все ниточки сошлись воедино.

Правда раскрылась!

…

— Сяохуэй, мое сокровище Сяохуэй! — бабушка Нин Сяохуэй уже лишилась рассудка: выброшенная Сунь Линтуном за пределы комнаты, она безумным зверем неслась обратно.

У самого входа в дверцу она столкнулась с Чернотеневым Культистом.

Тот лениво взмахнул рукой – и голова бабушки Нин Сяохуэй отлетела от тела, а из шеи забил фонтан крови.

Сдохла.

Это зрелище до смерти перепугало Нин Сяожэня и Нин Цзэ: животный ужас перед смертью пересилил багровое пламя в их глазах.

Оба в панике отпрянули назад.

Сунь Линтун, изо всех сил волоча свое раненое тело, подполз к Нин Чжо. Едва приподнявшись, чтобы оттащить парня, он вскинул голову и нос к носу столкнулся с Чернотеневым Культистом.

На него накатила чудовищная волна давления, давившая с силой целой горы.

У Сунь Линтуна от напряжения полопались сосуды в глазах, он глухо зарычал, собираясь швырнуть Нин Чжо в сторону и броситься на врага самому.

Но в следующее мгновение один-единственный тычок пальца свалил его с ног.

Плюх.

Он рухнул лицом вниз, прижавшись щекой к ледяному полу, и сердце его заледенело под стать этой плитке.

Он с отчаянием уставился на закрывшего глаза Нин Чжо.

Если бы была хоть малейшая возможность, он бы отдал собственную жизнь в обмен на жизнь Нин Чжо!

Нин Сяожэнь и Нин Цзэ, увидев это, отступили еще быстрее.

— Не отступайте, быстро скрутите Нин Чжо!! — в тот же миг в соседний потайной павильон ворвался Чжу Сюаньцзи и завопил отчаянным голосом.

Нин Сяожэнь и Нин Цзэ растерянно переглянулись.

Было уже поздно.

Чернотеневый Культист медленно согнулся в поясе, протянул механические руку и ладонь, бережно поддерживая Нин Чжо и помогая ему подняться.

Бледно-желтый буддийский свет засиял вокруг, окутав тело Нин Чжо и подавляя бушующее в нем багровое пламя.

Нин Чжо наконец-то восстановил крохи сил. Опираясь на руку Чернотеневого Культиста, он изо всех сил попытался выпрямиться.

Это простейшее движение высосало из него остатки жалких сил.

Весь в холодном поту, он с трудом разлепил веки, и зрение стало постепенно проясняться.

Посмотрев на стоявшего рядом Чернотеневого Культиста, он одарил его мягкой, расслабленной и беззвучной улыбкой.

В следующее мгновение Сунь Линтун широко распахнул глаза, зрачки его сузились до точек, а на лице отразился кромешный шок.

Потому что он собственными ушами расслышал, как Нин Чжо тихонько выдохнул:

— Матушка.

(Конец главы)