Яркое пламя бушевало, иссушающий жар искажал воздух. Лава кипела, и из ее глубин внезапно вырвался алый огненный зверь размером с небольшой холм – Огнеходная Ящерица уровня Зарождения Души!

Она атаковала с юга, с грохотом обрушившись на Бессмертный Дворец Лавы.

А с противоположной, северной стороны Змея Огненного Схождения уровня Зарождения Души, полностью укутанная в яростное пламя, разинула пасть и извергла целый потоп из огня.

Безумно раскаленное пламя опаляло сферический защитный барьер Бессмертного Дворца Лавы. Барьер и без того был поврежден, а под яростными ударами двух сущностей Зарождения Души он покрылся густой сетью трещин, и ситуация складывалась крайне скверная.

— Тварь, — холодно бросил Мэн Куй.

Техника – Секреты на Ладони!

Четыре гигантских отпечатка ладоней материализовались в воздухе, разбившись на две пары, и устремились к двум огненным зверям уровня Зарождения Души с севера и юга.

Змея Огненного Схождения пронзительно взвизгнула, извивая свое гигантское змеиное тело, и увернулась от удара.

Огнеходная Ящерица же даже не попыталась уклониться: приняв удар ладони напролом, она продолжила безумную атаку на сферический барьер.

Дворец затрясся!

От мощнейшего натиска Огнеходной Ящерицы ближайшие механические постройки одна за другой рушились. Земля трескалась, а затем целый угол дворца отделился от основного здания и с грохотом провалился прямо в кипящую лаву.

Из-за падения обломка лава взбесилась, взметнув гигантские волны, которые захлестнули руины на внешней периферии дворца.

Потоки раскаленной магмы, воспользовавшись тем, что сферический барьер еще не сомкнулся, хлынули внутрь Бессмертного Дворца Лавы, пожирая всё новые постройки и оставляя после себя лишь выжженную пустошь.

Среди густых клубов дыма Мэн Куй хранил мрачное молчание, его взгляд был холоден и безразличен.

Грохот, грохот, грохот!

Во внутреннем кольце Бессмертного Дворца Лавы внезапно тоже завязалась ожесточенная схватка.

Чернотеневый Культист вновь объявился и начал преследовать Ян Чаньюй!

Атака зверей уровня Зарождения Души всколыхнула весь Бессмертный Дворец Лавы, разбудив практически всех находившихся внутри культиваторов.

Бой между Чернотеневым Культистом и Ян Чаньюй немедленно привлек всеобщее внимание.

Золотой луч света, подобно радуге, рассек воздух и стремительно приблизился к месту битвы.

По одному лишь этому знакомому следу побега все сразу поняли: это несомненно был Чжу Сюаньцзи!

Огненные звери уровня Средоточия Духи и Основания Цзянь снова сбились в огромные волдыри и хлынули во внутреннее кольцо Бессмертного Дворца Лавы.

«Шанс пришел», – отдал мысленный приказ Чжу Сюаньцзи.

Тогда члены отряда по модернизации трех сект, наделенные полномочиями управления Платформой Назначения Генералов и Артиллерийскими Башнями Пяти Элементов, действовали слаженно, выполняя приказ.

Под их влиянием лишь немногие механические творения преградили путь впереди, не давая зверям подобраться к Лесу Огненных Горшков.

Огненный Дух Драконьей Черепахи запаниковал и поспешил связаться с Нин Чжо.

У Нин Чжо все еще оставался ранг два его должностных полномочий, и его приказ подавлял волю всех членов отряда по модернизации.

Поэтому огромное количество механических творений стянулось к Лесу Огненных Горшков, а снаряды Пяти Элементов, плотные, как дождевые капли, непрерывным потоком обрушивались на звериную волну.

Однако, поскольку Нин Чжо намеренно позволял им прорваться, часть Огненных Зверей всё же прорвалась к руинам Золотых Печей.

Настоящий Чжу Сюаньцзи внезапно материализовался, и под испуганные крики Огненного Духа Драконьей Черепахи он прямиком направился к руинам Золотых Печей!

Тот Чжу Сюаньцзи, что был здесь раньше, оказался вовсе не настоящим, а лишь переодетым Чжу Чжэнем.

Огненный Дух Драконьей Черепахи не мог следить за Чжу Сюаньцзи каждую секунду: он сам был обязан поддерживать колоссальную защиту дворца, отражая бесконечные атаки зверей.

Поэтому дух тоже не сразу заметил, что Чжу Чжэнь и Чжу Сюаньцзи втайне поменялись местами.

— Молодой господин, молодой господин! — вопил дух.

— Скорее действуй, быстрее, быстрее!

— Ни в коем случае нельзя позволить Чжу Сюаньцзи отыскать хоть какие-то зацепки!

В этот момент Огненному Духу Драконьей Черепахи казалось, что его сердце подпрыгнуло прямо к горлу, хотя самого сердца у него не было.

Нин Чжо скрипел зубами, принимая тяжелое решение: «Чжу Сюаньцзи, ты сам меня вынудил!»

В сотрудничестве с Огненным Духом Драконьей Черепахи он задействовал всю мощь Артиллерийских Башней Пяти Элементов. Снаряды градом обрушились на руины Золотых Печей, устроив чудовищную бомбардировку.

Грохот, грохот, грохот…

Под мощнейшими взрывами Чжу Сюаньцзи чудом держался на ногах.

Он знал, что сейчас каждая секунда на счету. Время было на исходе, и ему оставалось выбрать лишь одну печь для осмотра.

Вторая Золотая Печь, Третья Золотая Печь, Четвертая Золотая Печь – все три печи были полностью уничтожены, но в их руинах таились бесценные подсказки!

Поколебавшись секунду, Чжу Сюаньцзи всё же выбрал вторую печь.

Причиной тому стало загадочное стихотворение, которое оставил ему Нин Чжо.

Взглянув на него тогда хотя бы раз, Чжу Сюаньцзи сразу понял, что разгадкой была цифра «два».

И он был уверен: Нин Чжо намекал именно на Вторую Золотую Печь!

Он бросился к руинам второй печи, коснулся их ладонью и с огромным трудом применил технику поиска истоков.

Под Небесными Золотыми Глазами перед ним предстала следующая картина.

Дверца Второй Золотой Печи была распахнута настежь, и из сияющего круга портала высыпались бесчисленные материалы.

Все эти ингредиенты обладали великолепным качеством: даже самые худшие соответствовали уровню Средоточия Духа, а наивысшие достигали ранга Зарождения Души.

Среди них было то, от чего невозможно было оторвать взгляд, – тело цзяолуна. Необычайно роскошное и ослепительное, оно целиком казалось вырезанным из кристалла. Ало-красные и оранжево-красные языки пламени искрились внутри него, безмолвно пылая, неся в себе смертельную опасность и в то же время невероятную, притягательную красоту.

Увидев это, зрачки Чжу Сюаньцзи резко сузились.

Затем он увидел, как все эти материалы были брошены внутрь печи.

Дверцы захлопнулись, огонь взревел, и из глубин печи послышался предсмертный рев цзяолуна.

Процесс ковки оказался недолгим.

Трещины на поверхности печи множились с невероятной скоростью, и когда выплавка завершилась и огонь угас, она просто развалилась на куски, превратившись в гручу обломков.

Из руин печи плавно взмыл крошечный механический артефакт.

Он походил на дракона и был не длиннее предплечья взрослого человека.

Голова зверя внушала трепет, рога разветвлялись, усы покачивались от ветра, а глаза сверкали, словно алые кристаллы с золотистым отливом.

Его чешуя отливала серебром, окутанная едва заметной золотистой дымкой.

Острые когти могли по желанию полностью скрываться внутри туловища с помощью сложной механической трансформации.

Хвост грациозно извивался, оставляя за собой в воздухе огненный след.

Этот артефакт – Ванли Юлун!

Чжу Сюаньцзи мгновенно узнал его.

Это было классическое творение механики.

Начиная с мирского уровня – Десятисантиметрового Червяка, через уровень Средоточия Духа – Метровой Ужасающей Змеи, уровень Основания Цзянь – Стометрового Скрученного Питона, уровень Средоточия Духа – Тысячелетнего Свернувшегося Цзяо, и вплоть до уровня Зарождения Души – Ванли Юлуна.

Ванли Юлун мог увеличиваться и уменьшаться, обладал колоссальной скоростью передвижения и выносливостью, являясь превосходным средством передвижения.

Воспоминания из прошлого оборвались.

Но Чжу Сюаньцзи внезапно всё понял!

«Подсказка Нин Чжо была бесценна».

«Я всё понял!»

«Проблема в Огненном Духе Драконьей Черепахи!»

Чжу Сюаньцзи с сожалением бросил взгляд на руины Третьей и Четвертой печей, которые превратились в кошмар под шквальным огнем.

Он не мог больше оставаться здесь и был вынужден временно отступить.

— Он что-то выяснил? — нервничал Огненный Дух Драконьей Черепахи.

P> Плотность огня была настолько высока, что он совершенно не видел, что происходило внутри.

Он понятия не имел о действиях Чжу Сюаньцзи!

После непрерывного грохота канонада наконец стихла.

Бывшие руины печей превратились в огромную воронку, усеянную обломками.

Как и ожидал Чжу Сюаньцзи, Чжу Чжэнь вернулся с пустыми руками.

Обсудив всё с глазу на глаз, Чжу Сюаньцзи передал Чжу Чжэню результаты разведки и свои выводы насчет духа дворца с помощью передачи голоса.

Чжу Чжэнь опешил и напрямую спроил, с чего это тот сделал подобные выводы.

Чжу Сюаньцзи вздохнул:

— Ты просто не знаешь предыстории Бессмертного Дворца Лавы и положения Первой Золотой Печи.

Он объяснил Чжу Чжэню, поведав о тайне королевской семьи, которую он увидел в столице…

Несколько веков назад.

Гора Огненной Хурмы только что изверглась: лава покрыла землю, ядовитый дым заслонил небо, принеся страдания всему живому и унеся бесчисленные жизни.

Достопочтенный Саньцзун в белоснежных монашеских одеждах, чистых, как снег, чьи рукава развевались на ветру, медленно спустился с небес.

Его лицо было непоколебимо, как древняя сосна, брови полны сострадания и боли, а манера держаться источала отрешенность.

Другой ослепительный золотой луч прорезал небо и упал неподалеку, превратившись в очаровательную зрелую женщину.

На ней было роскошное золотое императорское платье, расшитое фениксами и переливающееся всеми цветами радуги, а ворось украшали драгоценные камни. Ее облик был одновременно величественным и властным.

В ее фениксовых глазах бушевала ярость, когда она в упор уставилась на Достопочтенного Саньцзуна. В ее голосе слышались обида и упрек:

— Ты, бессердечный негодяй, наконец-то вернулся! Раз уж явился в мои владения, почему не навестил меня в столице? Ты хоть знаешь, как сильно я тосковала по тебе?!

Достопочтенный Саньцзун даже не обернулся, глядя вниз на раскаленные горы. Его тон был предельным равнодушным:

— Южная Императрица, много лет назад я уже ясно дал тебе понять: между нами всё кончено. Близость в горестях и радостях не сравнятся с тем, чтобы забыть друг друга в этом мире.

Женщина, будучи первой императрицей-основательницей государства Наньдоу, рявкнула:

— Сказал – кончено, и всё кончено? Я не согласна!

— Знаешь ли ты, как горько я тосковала по тебе все эти годы? Я даже название государства сменила на Наньдоу.

— Красные бобы родят на юге, весной выпуская побеги. Молю, набери их побольше, ведь это символ тоски…

— Саньлан, я не верю, что за все эти годы ты ни разу не вспомнил обо мне!

Произнеся это, Южная Императрица задрожала, ее глаза покраснели. Достопочтенный Саньцзун покачал головой, тяжело вздохнул и извлек из-за пазухи модель механического дворца.

Легким движением руки он швырнул ее в воздух, и модель мгновенно разрослась в гигантский дворец, заслонивший солнце и отбросивший гигантскую тень на землю.

Красные стены, золотые колонны, возвышающиеся величественные здания – это был Бессмертный Дворец Лавы!

Увидев это, Южная Императрица просияла, и ее голос стал еще мягче:

— Саньлан, ты всё-таки помнишь наше прошлое.

— Тогда мы жили душа в душу, проводили вместе дни и ночи, построив этот дворец-автомат.

— Ты спроектировал здания, заложив фундамент, а я вылепила статуи, отделав каждую деталь.

— Как же прекрасно было время, проведенное нами в этом дворце.

— Мы можем повторить это.

— Саньлан, я основала государство, мое заветное желание исполнилось. Возвращайся, будем жить вместе, как прежде!

Достопочтенный Саньцзун по-прежнему стоял к ней спиной, не отвечая. Он лишь активировал Божественное Око, вглядываясь в гору Огненной Хурмы внизу.

Южная Императрица плавно подлетела ближе, пытаясь приблизиться, но ее преградила невидимая стена ци.

— Саньлан, — искренне и жалобно позвала императрица.

Достопочтенный Саньцзун пропустил ее слова мимо ушей. Его взгляд застыл, а сердце дрогнуло.

В тот же миг дворец испустил лучезарный свет, пронзивший гору и ушедший в самые недра лавы.

Раздался пронзительный рев цзяолуна, и огненный цзяолун уровня Зарождения Души в ярости выскочил из горы Огненной Хурмы.

Под жалостливым взглядом Южной Императрицы пламенный дракон с безумной храбростью бросился на Бессмертный Дворец Лавы.

Он вознамерился снести дворец одним ударом!

Достопочтенный Саньцзун плавно раскинул руки.

Огромное тело летевшего по воздуху зверя стремительно уменьшилось, и когда оно влетело прямо в руки монаха, то превратилось в крошечную змейку меньше трех цуней в длину.

Она изо всех сил сопротивлялась, но так и не смогла вырваться из рук Достопочтенного Саньцзуна.

Бессмертный Дворец Лавы медленно опускался, словно падающая гора, давя на атмосферу и издавая гулкие звуки.

Достопочтенный Саньцзун, скрестив ноги в воздухе, принялся смотреть на дворец сверху вниз.

Он легко ущипнул змейку за шею и вытащил из нее саму душу.

— Ступай, — легко щелкнул пальцем старец.

Душа огненного дракона уровня Зарождения Души, подобно падающей звезде, угодила прямо в Первую Золотую Печь.

Книга Постижения Духа и Огненного Погребения Праджни!

Яркое пламя запылало с новой силой. Спустя пару вдохов печь рухнула, и из нее выплавился сгусток Огненного Духа Драконьей Черепахи.

Южная Императрица всё это время молча наблюдала за происходящим. Увидев духа, она слегка удивилась:

— Это же дракон-змея, почему его дух так похож на драконью черепаху?

Сначала Огненный Дух Драконьей Черепахи был растерян, но, придя в себя, взбешенно зарычал на Достопочтенного Саньцзуна.

Тот снова протянул руку и схватил духа, запечатав его на ладони.

Дух сжался до микроскопических размеров и снизу вверх смотрел на монаха, словно жалкое насекомое, взиравшее на колонну небес и Будду.

Достопочтенный Саньцзун неспешно произнес:

— Восемьсот лет спустя мир постигнет смертельная беда, захлестнувшая Поднебесную. Кровь реками польется, трупы покроют поля.

— Драконы и змеи поднимутся из праха, правители сменят друг друга. Святой снизойдет в мир, чтобы вновь очистить вселенную.

— О взбунтовавшийся змеиный дракон, ты родился из квинтэссенции тысяч душ, сгинувших в вулкане, впитав бесконечный огненный яд и геотермальное тепло гор.

— На тебе изначально лежит тяжкое бремя грехов.

— Если пустить всё на самотек, тебя убьет новорожденный монарх, твое наследие послужит его ресурсам, и ты всецело поспособствуешь возвышению его гегемонии.

— Ныне я спасаю тебя.

— Отныне ты будешь служить духом дворца, управлять им и охранять гору Огненной Хурмы.

— Если впредь на горе Огненной Хурмы воцарится благополучие и не будет новых злодеяний или напрасных жертв, то всего за семьсот двадцать лет ты искупишь свой врожденный грех, сбросишь панцирь и обретешь истинную душу дракона.

— Смотри.

Монах слегка приподнял руку, призывая духа обратить внимание на его прежнее змеиное тело.

Пусть он был змеей, но обладал даром бессмертия!

Когда его жизнь достигла ступени Зарождения Души, этот дар естественным образом обратился в божественную способность – Собирать Дух и Конденсировать Кристаллы.

Эта способность позволяла концентрировать духовную ци, спрессовывая ее снова и снова до самого предела, пока она не превращалась в твердый кристалл – духовный кристалл.

Тело линии Змей Огненного Схождения состояло из бесплотного огня, но от рождения оно было необычайно одаренным, позволяя сжимать собственную огненную ци, сгущать ее и превращать в прочную драконью плоть.

Достопочтенный Саньцзун продолжил:

— Твое тело останется при тебе, и никто, кроме тебя, им не воспользуется.

— Когда минует семьсот двадцать лет, ты воспользуешься Бессмертным Дворцом Лавы, чтобы создать для себя механическую оболочку, вырвешься из клетки и отправишься свободно странствовать по миру.

С этими словами монах легонько бросил духа в главный зал дворца, а огненное тело цзяолуна спрятал в сокровищнице.

Затем он указал указательным пальцем на гору Огненной Хурмы.

Бессмертный Дворец Лавы ускорил свое падение.

Видя, как свидетельство их былой любви с Достопочтенным погружается в гору, чтобы подавлять вулкан, Южная Императрица не удержалась от крика:

— Саньлан, ты действительно хочешь это сделать? Как ты жесток!

— Где же твоя любовь?

— Ты же сам говорил, что даже ступив на путь Будды, не утратил любви!

Саньцзун сложил ладони на груди и затянул песнопение:

— Как я слышал: милосердие Татхагаты изливает великую любовь повсеместно, не зная границ. Великая любовь – это корень сердца Будды, благополучие всех живых существ… Если сердце бодхисаттвы исполнено великой любви, то все четыре моря и восемь пустошей становятся родными. Не разделяя людей на знатных и ничтожных, он относится ко всем как к живым существам, проявляя равную заботу и жертвуя собой… Посему бодхисаттва взирает на страдания мира так, будто сам переносит их; его сердце подобно океану, а сострадание не имеет конца…

Южная Императрица, перекосившись от гнева, прервала его:

— Саньлан, перестань читать!

Монах вздохнул:

— Такова великая любовь буддизма, а не страсть.

Вконец разъяренная женщина выпалила:

— Я ничего этого не понимаю!

Помолчав секунду, Саньцзун ответил:

— Любовь – это сострадание.

Выдержав паузу, он добавил:

— Любовь – это отпустить.

Вслед за его словами дворец опустился на самую вершину горы.

— Саньлан! — с тоской глядя на него, горестно вскричала императрица. — Я не могу отпустить!

Саньцзун же лишь сложил ладони, и сквозь опущенные ресцы его взгляд пронзил тысячелетия.

Он тихо прочел стихи:

«В золотой печи огонь очистит дух больной…

Дворец спасет мирских людей своею вышиной.

Монах велел забыть тоску, отбросить прошлый бред…

Былые чувства рассеялись, как дым, след след.

В круговороте мук мирских слепа людская страсть…

Марионетками судьбы привыкли все мы пасть.

Учение Будды – вот любовь, что выше всех наград…

Кто путы сердца оборвал, познает сам свой Дао-град».

Душа Южной Императрицы была охвачена отчаянием, по ее щекам текли слезы. Но гордость правительницы не позволяла ей развернуться и бежать.

Стиснув зубы и исторгнув поток энергии, она силой извлекла из дворца сокровище.

Артефакт упал ей в руки, являя свой истинный облик – это было зеркало.

Всю его оправу обвивал живой золотой феникс, изящный и роскошный до предела. Это было Зеркало Золотого Феникса!

Сердце монаха дрогнуло, и он впервые слегка повернулся, бросив взгляд на женщину.

Она прошипела сквозь зубы:

— Это мое имущество, и я не собираюсь подыгрывать тебе и жертвовать им ради твоего сострадания.

Однако Достопочтенный Саньцзун лишь легко покачал головой:

— Южная Императрица, изначально у тебя не было судьбы правителя, и смогла ты основать государство лишь благодаря моему навыку Жизнь на Волоске.

— Если ты оставишь Зеркало Золотого Феникса, то вернешь кармический долг. Для тебя это будет благо.

Женщина на мгновение замерла, а затем изумленно промолвила:

— Значит, Саньлан, ты всё-таки думал обо мне!

Монах вдруг ощутил нечто новое, и в его глазах вспыхнул свет: «Вот оно как, вот оно как».

С этими словами он достал из-за пазухи печать.

Эта сокровищница-печать, казавшаяся то золотой, то нефритовой, совмещала в себе и Будду, и демона. Лик Будды был исполнен милосердия, а лик демона – ужасен, выглядело это поистине причудливо.

Печать Сердечных Демонов Будды!

Монах бесцеремонно швырнул ее прямо внутрь дворца.

Императрица пришла в ужас:

— Саньлан, как ты мог выбросить такое сокровище?! Как ты теперь защитишь себя?

— Я не должна была артачиться, я сейчас же верну зеркало, забери же печать обратно!

Но Саньцзун, переменив позу со скрещенными ногами, поднялся на ноги. Перед уходом он слегка повернулся вполоборота:

— Кармический узел завязан. Раз уж ты забрала Зеркало Золотого Феникса, то впредь помоги мне защитить наследие дворца.

Сказав это, он уподобился лебединому перу: его фигура казалась неторопливой, но на деле двигалась быстрее молнии. В мгновение ока он растаял в дымке, словно струйка сизого дыма, растворившаяся в небесах.

Оказавшись под гнетом невидимой силы, Южная Императрица не могла пошевелиться и могла лишь в отчаянии смотреть, как силуэт Достопочтенного Саньцзуна исчезает за горизонтом.

Охваченная смертельной тоской, она издала истошный вопль:

— Саньлан-а-а!

Ее голос звучал столь надрывно, словно кукушка плевалась кровью, эхом разносился по небесам и земле, разрывая сердца всем слушателям.

(Конец главы)