Неприятности на черном рынке входили в число тех сценариев, которые Нин Чжо предвидел заранее.

Поэтому он не испытал ни малейшего удивления.

«В худшем случае придется полностью бросить черный рынок и затаиться в норе».

По сравнению с Бессмертным Дворцом Лавы черный рынок был лишь мелкой деталью. Если бы Нин Чжо позволил отвлечь себя на эти дрязги, растрачивая время и силы, это означало бы, что вражеский план сработал.

Разумеется, полный отход назад оставался лишь крайней мерой. На данном этапе до этого еще не дошло.

Нин Чжо тут же отписал ответ, велев людям с черного рынка обратиться за помощью к двум бывшим старейшинам – Нин Юфу и Нин Хоуцзюню.

Обладая дальновидным стратегическим мышлением, Нин Чжо заранее просчитал множество трудностей, с которыми столкнется во время дворцовых испытаний. Одной из превентивных мер стало именно урегулирование отношений с этими старейшинами.

Они сыграли важнейшую роль в свержении Нин Сяожэня.

Будучи выходцами из боковых ветвей клана, оба они высоко ценили Нин Чжо и охотно поддерживали его ресурсами.

И только фигуры такого веса могли усмирить ропот толпы, наделив обезглавленный черный рынок авторитетным руководством, чтобы избежать паники и хаоса.

В том же письме он потребовал выделить с черного рынка отряд людей для ввода в Бессмертный Дворец Лавы.

Во главе этого отряда встали бывшие управляющие Нин Сянго и Нин Сянцянь. Они вели за собой большую группу культиваторов клана Нин, а также принудительно мобилизованных бойцов из Банды Головы Обезьяны, Банды Затаившейся Черепахи и Банды Клюва Журавля – общая численность превысила сто человек.

«Всякая сила существует лишь для того, чтобы служить мне, а не для того, чтобы я вбухивал в нее лишние ресурсы».

Нин Чжо прекрасно понимал этот принцип.

Если не задействовать созданную им структуру сейчас, то когда же еще?

Второй тур дворцовых испытаний.

Одиннадцатое задание.

Сунь Линтун шел без единого поражения, заставляя недоброжелателей скрипеть зубами от бессилия.

Нин Чжо же одерживал верх в большинстве боев: как ни старался он не привлекать внимания, шила в мешке утаить уже не получалось.

И на арене, и на площади отношение культиваторов к нему кардинально изменилось. Даже мастера стадии Золотого Ядра теперь смотрели на него как на грозного противника.

«Надо же, а этот пацан из мира Ци сумел выбиться в лидеры».

«У Нин Чжо и впрямь есть порох в пороховницах».

«Каждый раз, когда Нин Чжо сталкивался с Чжу Сюаньцзи или Нин Цзюфанем, он неизменно сдавался без боя. Продолжи он сражаться по-настоящему, кто знает, сколь внушительнее выглядел бы его послужной список!»

Многие хвалили его вслух, но украдкой переглядывались с мрачными минами: все понимали, что позволять Нин Чжо и дальше побеждать нельзя.

Однако Нин Чжо вел себя до крайности осторожно, безвылазно отсиживаясь в своей резиденции, которая располагалась стена к стене с покоями предка клана Нин – Нин Цзюфаня.

Это связывало руки многим недоброжелателям, заставляя их лишь бессильно вздыхать.

Глубокая ночь во Бессмертном Дворце Лавы пылала багровыми заревами, светлыми, как день.

Со времен извержения вулкана и нашествия чудовищ небо над Бессмертным Дворцом Лавы заволакивали тяжелые тучи, скрывая солнце и луну.

Нин Сяожэнь сражался здесь уже столько дней, что окончательно потерял счет времени, перестая отличать день от ночи.

Он рубился без передышки уже больше десяти часов. Лицо его осунулось, глаза покраснели от лопнувших сосудов – изнурительные, беспрерывные схватки довели его до состояния, когда хотелось просто рухнуть на землю и провалиться в мертвый сон.

Но он не смел расслабляться, оставалось лишь стискивать зубы, давя накатывающую усталость и сонливость.

«Появились! Стая чудовищ в юго-восточном углу!», – вдруг завопил один из дозорных.

Спустя пару дыханий тот же разведчик крикнул снова: «Осторожно! Все эти твари – огнеходные ящерицы, нужно бить на упреждение, нельзя дать им прорвать наш строй!»

Нин Сяожэнь вместе с другими бойцами входил в небольшой отряд культиваторов, закрепившийся на углу улицы; они развернули защитную формацию и держали оборону, используя особенности местности.

Большинство составляли заклинатели из главной ветви клана Нин.

Хотя Нин Сяожэня и изгнали из клана, совместное участие в обороне не нарушало никаких семейных законов.

Услышав предупреждение, Нин Сяожэнь скривился и влил последние остатки маны в управление массивом.

Заклинательные формации срабатывали в разы быстрее одиночных атак и обладали куда большим разрушительным потенциалом.

Ледяные копья размером с толстые стволы деревьев материализовались одно за другим и полетели во врага.

Залп унес жизни нескольких огнеходных ящериц, но лишь сильнее разъярил оставшуюся половину.

Дико ревя, ящерицы ринулись прямо на позиции Нин Сяожэня.

Кто-то из культиваторов внутри формации тут же активировал зачарованные механизмы, выбрасывая вперед десятки автоматонов.

Главным образом это были боевые колесницы, шедшие на таран. И пусть все они разлетелись в щепки под ударами ящериц, свою задачу они выполнили: стремительный рывок чудовищ захлебнулся, и их скорость упала до минимума.

Нин Сяожэнь тяжело отдувался, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Его мана иссякла до дна, и ему пришлось временно отойти назад.

На его место тут же встал резервный боец, заняв узел силы и перехватив управление формацией.

Вслед за мощным массированным заклинательным ударом до переднего края всё же дорвалась одна уцелевшая огнеходная ящерица.

«Беда, у нас в отряде нет бойцов ближнего боя!», – лица культиваторов побледнели.

И в этот самый момент раздался безумный вопль: «Страшно! Кто посмел испугать моего Сяохуэй?! А ну гляньте на бабулю, Сяохуэй, не бойся!»

С этими словами бабушка Нин Сяохуэй вылетела прямо из защитной формации навстречу разъяренной ящерице.

Они столкнулись лбами в лобовом ударе, после чего старуху отбросило назад; проломив стены двух зданий подряд, она рухнула на мостовую без движения.

Практически все кости в ее теле были переломаны, изо рта непрерывным потоком шла кровь, а защитный артефакт разлетелся вдребезги.

«Вот безумная баба!», – у Нин Сяожэня при виде этой картины сузились зрачки.

Выражения лиц у сородичей из главной ветви тоже были самымиá разнообразными.

Благодаря отчаянному самопожертвованию бабушки Нин Сяохуэй они выиграли драгоценные секунды: очередной залп заклинаний накрыл площадь, окончательно прикончив последнюю тварь.

Оборона устояла, но на душе у Нин Сяожэня скребли кошки.

«Шкуры у этих тварей толстокожие, а ведь это лишь обычные красные звери стадии Заложения Основы».

«Если попрут твари уровня Золотого Ядра, смогу ли я унести ноги?»

Уверенности у него не было ни на йоту.

Он покосился на старуху. Сослуживцы уже выскочили за периметр формации и принялись оказывать ей первую помощь.

«Она тронулась рассудком».

«Смерть Нин Сяохуэй подкосила ее».

«И я… я живу бок о бок с этим психопатом прямо в одном боевом расчете?»

Нин Сяожэня прошиб холодный пот.

«Во всем виноват этот щенок Нин Чжо!»

«Не будь его, стал ли я каторжником? Не будь его, таскался ли сюда под чужой изгнаннической маской зарабатывать заслуги ценой собственной жизни?»

«Нин Чжо должен умереть, сдохнуть!»

«Небеса слепы! Почему этот коварный подлец поднимается всё выше и выше? Во втором туре дворцовых испытаний он в самой верхушке рейтинга! Чем вообще занимаются эти золотые ядра и гении?!»

«Неужели они не могут справиться даже с Нин Чжо?!»

Мытарства Нин Сяожэня были лишь каплей в море бедствий, охвативших Бессмертный Дворец Лавы.

Разрушение дворца имело как плюсы, так и минусы.

Главным плюсом стало то, что теперь сюда могли проникать заклинатели стадий Ци и Заложения Основы, даже не обладая никакими познаниями в марионеточном деле.

Под руководством Мэна Куя и Чжу Сюаньцзи город Огненной Хурмы мобилизовал огромную массу рядовых бойцов нижних ступеней, перебросив их во Дворец.

Это громадное пополнение явилось словно дождь во время засухи, заткнув бреши на всех участках фронта.

Благодаря их участию внутренний периметр обороны Бессмертного Дворца Лавы удалось укрепить – рубежи стали монолитными, намертво сдерживая натиск волн чудовищ.

В конце концов, среди алых тварей особей уровня Золотого Ядра водилось не так уж много. Стоило кому-то из них показаться, как по нему открывали огонь все батареи сразу, и выжить удавалось единицам.

Настоящую же угрозу для Бессмертного Дворца Лавы представляли две твари уровня Зарождения Души, с которыми сражался лично Мэн Куй.

Правда, судя по ходу битвы, Мэн Куй частенько оказывался в меньшинстве, сражаясь один против двух, и то и дело проседал под натиском.

Монстры ранга Зарождения Души раз за разом оставляли за собой кровавый след, кроша внешние постройки Бессмертного Дворца Лавы кусок за куском.

Чем больше дворец разрушался и нес потерь, тем слабее становилась мощь защитных барьеров.

Если раньше лазейкой пользовались лишь практики уровней Ци и Заложения Основы, то при сохранении текущей тенденции вскоре во дворец смогут проникать и мастера Золотого Ядра, а там и до Зарождения Души недалеко.

«Нин Сяожэнь, ты вымотался. Ступай отдохни, вернешься на передовую, когда придешь в норму!», – сородичи по главному роду все же проявляли известную заботу о Нин Сяожэне.

Кивнув, Нин Сяожэнь, едва восстановив крохи маны, сломя голову бросился прочь с передовой.

По дороге назад он заметил толпившуюся на улице кучку людей.

Из любопытства подойдя поближе, он выяснил, что там произошло убийство: неизвестный зарезал мастера стадии Заложения Основы, пробив ему сердце и похитив саму душу.

«Секта Непустоты снова за свое! Бедняга днем участвовал в дворцовых испытаниях, а ночью расстался с жизнью… ох…»

«Эти демонические твари ради захвата Бессмертного Дворца Лавы идут на любые мерзости!»

Узнав подробности, Нин Сяожэнь сжал зубы до скрипа: «Да почему же они не прикончат этого Нин Чжо?! Добрые люди долго не живут, а эта зараза процветает веками! Тьфу, проклятый мир!»

Это покушение стало уже третьим за последнее время среди участников дворцовых испытаний.

В двух случаях цели были успешно ликвидированы, а в одном – тяжело ранены.

Строго говоря, тяжелое ранение тоже можно было считать успехом, поскольку искалеченный культиватор выступал из рук вон плохо и сливал поединки на арене один за другим.

Участникам дворцовых испытаний запрещалось нападать друг на друга напрямую, но ничто не мешало им чужими руками устраивать диверсии и давить конкурентов.

Борьба за обладание Бессмертным Дворцом Лавы велась не только на дневной арене испытаний, но и в ночной резне впотьмах.

Не мудрено было предсказать, что одиночки, не имеющие за душой ни влиятельных покровителей, ни глубоких корней, постепенно будут отсеяны и перебиты.

Вернувшись в свою каморку, Нин Сяожэнь рухнул на койку и мгновенно уснул.

В следующий миг ледяной холод приставленного к горлу кинжала вырвал его из объятий сна.

«Кто здесь?!», – перепугался до полусмерти Нин Сяожэнь.

Закутанный в темные одежды убийца с ножом наготове держал его жизнь на волоске: «Расскажи-ка мне про Нин Чжо».

«Вы… вы хотите свести с ним счёты?», – сообразив что к чему, Нин Сяожэнь опешил. — «Нет, я не стану предавать сородичей!»

Пришедший насмешливо фыркнул: «Хватит ломать комедию. О вашей вражде со Сяохуэй и им самим знают все!»

«К тому же тебя с позором изгнали из клана, и виной тому как раз Нин Чжо! Он больше тебе не сородич, бывший юный господин клана Нин».

Лицо Нин Сяожэня вмиг потемнело, а в глазах блеснула злобная отрава: «Что именно вы хотите узнать?»

«Всё», – беспристрастно бросил незнакомец.

Нин Сяожэнь: «А с чего я знаю, что если выложу всё, вы сохраните мне жизнь?»

Убийца покачал головой: «Ты не знаешь, и я ничего гарантировать не могу. Тебе нужно лишь одно: сделать так, чтобы я остался доволен. Если не угодишь – я просто снесу твою башку».

Нин Сяожэнь поспешно забормотал: «Хорошо-хорошо, я всё скажу, я всё расскажу!»

Его рассказ вышел донельзя подробным.

5.

Однако убийцу это не устроило: «Это я и без тебя знал».

Острием кинжала он разжал Нин Сяожэню челюсть и вбросил ему в рот какого-то червивого гусеницеподобного паразита.

Жучок мгновенно проскользнул в пищевод и вгрызся прямо в сердце жертвы.

Стоило убийце слегка пошевелить пальцем, как Нин Сяожэнь схватился руками за грудь и забился в диких судорогах на постели, извиваясь подобно ударенному током червю и испуская истошные вопли.

Помучив его еще какое-то время для профилактики, убийца сжалился и замер: «Твои ответы меня крайне разочаровали».

«Теперь даю задание: изо всех сил пакости Нин Чжо, мешай ему при любой возможности».

«Иначе я устрою так, что ты подохнешь в жутких муках от этой сердечной боли».

Нин Сяожэнь замахал руками, отчаянно моля о пощаде: «Господин, великий господин, не надо! Я всё исполню, клянусь, всё исполню!»

«Нин Чжо и так мой смертный враг, мы по разные стороны баррикад, мы свои люди!»

Убийца холодно усмехнулся: «Раз до тебя дошло – тем лучше. Срок исполнения – три дня. Не будет результатов – отправляйся на тот свет».

С этими словами убийца растворился в воздухе прямо у него на глазах.

Пришел ниоткуда, ушел в никуда.

Оставив после себя лишь искусавшего до крови губы Нин Сяожэня, который яростно колотил кулаками по краю постели: «Нин Чжо! Нин Чжо!! Из-за тебя я чуть не сдох, тварь ты этакая!»

«Я убью тебя, я непременно тебя убью!»

Однако, вдоволь набесившись, Нин Сяожэнь постепенно пришел в себя.

«Этот щенок Нин Чжо вечно творит темные делишки. С самого начала испытаний он забился в нору и сидит за стенкой у самого Нин Цзюфаня».

«Под защитой мастера стадии Золотого Ядра – как я до него доберусь?»

«Ах этот мерзавец, ну до чего же хитрый гад!»

(Конец главы)