— Главарь Чжэн Цзянь, желаем вам триумфального шествия! — Поздравляем с вступлением в медицинский павильон и получением ранга медика!

— Молодой господин, этот Нин Чжо лишь первым вырвался вперед. С вашими-то талантами вы непременно догоните его и станете лучшим в медицинском павильоне!

Чжэн Цзянь шагал вперед, озаряемый лучами славы, и вовсю махал рукой, полный воодушевления и гордости.

Под всеобщими взглядами он неторопливо вошел в медицинский павильон.

Парадные двери павильона сами собой закрылись за его спиной, и мирская суета вмиг отдалилась, затихнув вдалеке.

Окинув взглядом окрестности, Чжэн Цзянь увидел ряды столов для медицинских осмотров, а затем разглядел на верхнем этаже еще больше комнат, и невольно шумно втянул воздух.

Сперва он решил сделать небольшой обход и обнаружил, что, хотя ему и разрешено подниматься наверх, во многие помещения путь пока заказан.

— Должность медика – в конце концов, лишь самая нижняя ступенька в иерархии павильона. Мне предстоит пройти долгий путь, прежде чем я смогу полностью завладеть этим местом.

Чжэн Цзянь попытался принять задание.

К своему радости, он быстро выяснил, что после получения должности медика его список доступных поручений расширился по меньшей мере втрое.

— Многие из этих заданий совершенно новые, я с такими еще не сталкивался.

— И награды за них явно на порядок выше, чем за поручения снаружи!

Радость в его сердце постепенно улетучилась, сменившись сосредоточенностью: он прищурился, и в его глазах мелькнул острый блеск.

Он вспомнил о Нин Чжо.

— Нин Чжо опередил меня и стал медиком в павильоне. Он получил доступ к этим заданиям куда раньше.

— Хорошо хоть, что он сейчас в опале и уже два дня носа не кажет наружу.

— Это идеальный момент, чтобы перегнать его! Упусти я эту возможность – и второго такого шанса может уже не представиться.

Чжэн Цзянь видел в Нин Чжо своего главного соперника и питал к нему глубокую враждебность.

Причина заключалась в том, что клан Чжэн после экстренного совещания тщательно проанализировал все механические постройки Бессмертного Дворца Лавы, обсудил каждую должность и единогласно решил сделать медицинский павильон своей первостепенной целью!

Это решение было спущено ремонтной бригаде клана Чжэн. Чжэн Цзянь, как лучший среди них и бесспорный лидер отряда, без колебаний взвалил на свои плечи самую важную задачу – обогнать Нин Чжо!

Относительно внешняя зона Бессмертного Дворца Лавы.

Здесь постоянно гремели бои.

Вокруг раскинулось пепелище недавнего сражения.

Восемь механических летучих мышей кружили в вышине, высматривая с высоты птичьего полета всё происходящее на руинах, чтобы составить полную картину.

Два одаренных культиватора из клана Чжоу тем временем стояли среди обломков.

Один из них управлял мышами, а второй тихо переговаривался с ним.

Чжоу Цзэшэнь тревожно нахмурился:

— С тех пор как в Павильоне Летописей и с Нин Сяохуэй стряслась беда, багровые демонические звери стали намного чаще пробивать защитный купол и прорываться внутрь Бессмертного Дворца. По-моему, золотой барьер сейчас куда слабее, чем раньше.

Чжоу Чжу, напротив, ни капли не переживал:

— Разве это плохо? Чем больше демонических зверей врывается сюда и буйствует, круша механические постройки, тем больше у нас возможностей починить эти здания.

— Это ведь наша стихия. Починка хотя бы одной механической постройки приносит нам такие заслуги, о которых на обычных заданиях можно только мечтать.

Чжоу Цзэшэнь медленно покачал головой, и тревога в его глазах не убавилась:

— Под рухнувшим навесом не уцелеть ни одному яйцу. Если Бессмертный Дворец Лавы продолжит существовать, другое дело. Но если его разнесет орда зверей, все наши планы пойдут прахом!

Чжоу Чжу был настроен куда оптимистичнее и тут же заявил, что всецело верит в их клан и в Мэн Куя.

Чжоу Цзэшэнь возразил:

— Мы до сих пор не видели истинной мощи звериной орды. Каждый день гибнет пропасть чудищ, но конца и края этому потоку не видно.

— Хуже того, твари уровня зарождения души еще даже не показывались.

— И помимо них, куда большую угрозу представляет Секта Непустоты.

— Щупальца этой зловещей секты дотянулись до самых разных государств. Самое паршивое, что их логово до сих пор так и не обнаружили. Кое-кто даже шепчется, будто эта странная секта намеренно не заводит постоянной обители.

— Так что, если сравнивать, та же Секта Пожирания Душ с ее четко очерченными землями куда понятнее, и иметь с ней дело намного проще.

Пока они беседовали, оба по очереди отозвали летучих мышей.

Закрыв глаза, они приняли информацию, переданную механическими тварями.

Затем Чжоу Цзэшэнь и Чжоу Чжу присели на корточки, а кончики их пальцев, источающие тонкие нити из духовной энергии, натянулись до предела.

Нити заскользили по земле, стремительно вычерчивая грубый план руин.

Перекидываясь короткими фразами, они принялись обсуждать план ремонта.

Предполагалось не просто восстановить прежние механические постройки, но и нашпиговать их множеством защитных и наступательных механизмов.

Они занимались починкой далеко не в первый раз и уже поднаторели в этом деле.

Оба отлично понимали: такое усовершенствованное восстановление принесет им куда больше заслуг в будущем!

Разумеется, это влетало им в копеечку – приходилось выкладывать немало собственных ресурсов, тратить материалы, рабочую силу и прочее.

Клан Чжоу всемерно поддерживал их начинания.

Подобно двум другим кланам, они изо всех сил старались заполучить хлебные должности внутри Бессмертного Дворца Лавы.

Вскоре Чжоу Цзэшэнь и Чжоу Чжу одновременно поднялись на ноги и перешли к делу.

Сначала они выпустили дюжину земляных крыс.

Вращая винтовыми бурами, те вгрызлись в руины, перерубая фундаменты зданий и попутно исследуя обстановку глубоко под землей.

После этого Чжоу Цзэшэнь достал боевую колесницу Белого Тигра, а Чжоу Чжу – подъемную стрелу Лазурного Дракона. Боевая колесница Белого Тигра уже светилась на их совместной с Нин Чжо тренировке. Она выглядела до жути реалистично, ее мощные лапы казались готовыми сорваться с места в любой момент. Большая часть корпуса отливала холодным серебристым металлом. Вместо глаз у тигра сверкали кристальные линзы, способные испускать лучи и насквозь видеть вражеские уловки.

Подъемная стрела Лазурного Дракона при извлечении сперва выглядела как свернутый клубок. Когда она распрямлялась, плотно подогнанные друг к другу бронзовые чешуйки тускло блестели, а высоко взметнувшийся драконий хребет придавал конструкции невероятную мощь.

Тигриная голова на боевой колеснице откинулась назад, втягиваясь внутрь корпуса.

Чжоу Чжу вогнал хвост Лазурного Дракона в отверстие на шее Белого Тигра, накрепко скрепив обе машины.

Драконий хребет выпрямился, а гордая голова взмыла вверх, словно собираясь унестись в небеса.

Движимые усилиями двух одаренных юношей, колесница Белого Тигра единым махом прыгнула вперед прямо на обломки зданий.

Подъемная стрела Лазурного Дракона пришла в движение, извиваясь во все стороны с гибкостью живой змеи. Широко разинув пасть, она подхватывала обломки деревянных балок и отбрасывала их в сторону. Сталкиваясь с чем-то особо прочным, драконья пасть с хрустом перемалывала камни и строительный мусор, превращая их в крошечные крошки, чтобы не мешать дальнейшей расчистке.

Благодаря столь специализированным механическим созданиям руины удалось расчистить в мгновение ока.

Тогда Чжоу Цзэшэнь и Чжоу Чжу еще раз тщательно всё вымели и приступили к отстройке.

Оба в прошлом проходили обучение в Секте Грязевых Потоков, так что подобные строительные работы давались им легко, а заработанные заслуги были весьма и весьма внушительными.

Управляя самыми разными механизмами, они попутно непринужденно болтали.

Речь зашла о Нин Чжо – они знали, что тот уже два дня не появлялся на людях.

Строя догадки о причинах, они сошлись на том, что Нин Чжо, скорее всего, добровольно порвал со злом и обратился к добру, а теперь просто боится мести со стороны Секты Непустоты.

В конце концов, гибель Нин Сяохуэй была еще у всех перед глазами.

Чжоу Цзэшэнь бросил взгляд в сторону медицинского павильона:

— Если так, у Чжэн Цзяня появляется шанс.

— Должность в павильоне чертовски важна. Ведь там не только чинят механизмы, но и лечат людей.

— Если Чжэн Цзянь закрепится там и позволит своему клану подмять под себя медицинский павильон, положение клана Чжэн в Бессмертном Городе Огненной Хурмы неизбежно взлетит до небес.

— Эх, Нин Чжо… Когда же ты наконец покажешься?

Чжоу Цзэшэнь всегда симпатизировал Нин Чжо, считая его человеком своего склада – тем, кто предпочитает работать головой.

Да и с точки зрения интересов собственного клана, Чжоу Цзэшэнь отчаянно надеялся, что Нин Чжо защитит интересы медицинского павильона и даст отпор Чжэн Цзяню.

В конце концов, клан Чжэн шел сразу за кланом Чжоу, и если бы они прибрали к рукам медицину, это стало бы тяжелейшим ударом по позициям семьи Чжоу!

Как из личных побуждений, так и ради общего дела, Чжоу Цзэшэнь жаждал, чтобы в этот критический момент Нин Чжо вышел из тени.

Нин Цзюфань тоже страстно желал, чтобы Нин Чжо проявил себя!

С момента оглашения новой политической линии прошло уже два дня, но он с удивлением обнаружил, что Нин Чжо по-прежнему безвылазно сидит в своей комнате.

То он постигает Формулу Пятиэлементных Духовных Ритмов, то изучает трактаты по механике, то штудирует записи о талисманах, оставленные самим Нин Цзюфанем, и не делает ни малейшей попытки высунуть нос наружу.

В конце концов Нин Цзюфань вызвал его к себе:

— У воза не может быть двух хозяев. Ты – глава ремонтной бригады, пользуешься народной любовью, так почему же целыми днями прячешься в четырех стенах?

— Сейчас кланы Чжоу и Чжэн изо всех сил борются за каждую должность. Влияние же нашего клана Нин падает на глазах, нам как воздух нужен лидер, способный воодушевить людей и повести за собой весь род! Боевой дух поднимать надо, а не киснуть!

Нин Чжо развел руками:

— Старый предок, да я же в смертельной опасности!

— Мое положение совсем не похоже на положение Чжэн Цзяня, Чжоу Цзэшэня или Чжоу Чжу.

— Я ведь в свое время якшался с отбросами из Секты Непустоты, а теперь якобы одумался и встал на путь истинный – они же меня теперь ненавидят лютой смертью! Стопроцентно рыщут повсюду, выжидают удобного момента, чтобы исподтишка прикончить меня и пустить кровь.

— Стоит мне чуть зазеваться – и я отправлюсь вслед за Нин Сяохуэй!

— Так что, ради собственной безопасности, мне лучше и дальше сидеть рядом с вами.

— К тому же я – единственный на весь наш клан Нин одаренный юнец на стадии Ци. Загибни я, и клан понесет невосполнимую потерю!

Нин Цзюфань от такой наглости аж задохнулся, его усы взметнулись вверх. В очередной раз отчитав сопляка за трусость и полное отсутствие кланового стержня, он только головой покачал.

Нин Чжо опустил голову и пожал плечами с самым невинным видом:

— Старый предводитель, ругайте сколько душе угодно. Если это поможет вам выпустить пар, можете хоть десять дней кряду меня поносить. Я стерплю.

Эта реплика едва не подавила Нин Цзюфаня. Ему еще не доводилось встречать столь толстокожих наглецов среди молодого поколения их клана.

Какое-то время он просто не знал, что сказать и какими словами его крыть.

Помолчав немного и глядя на этого парня, с которого как с гуся вода, Нин Цзюфань вздохнул:

— Ладно, выкладывай, чего тебе нужно, чтобы ты наконец шевельнулся и поднял авторитет нашего клана Нин? Потребуй свое.

Нин Чжо скорчил жалобную гримасу:

— Старый предок, да я вовсе не против послужить клану. Просто пекусь о собственной шкуре. Те талисманы, что вы мне дали, не дают мне ощущения полной защищенности.

— Я в свое время брал из кланового хранилища направленный талисман пространственного побега. Такая штука позволяет в критическую минуту мгновенно телепортироваться в безопасное место.

— Думаю, будь у Нин Сяохуэй эта вещица, она бы не погибла.

Нин Цзюфань слегка поморщился:

— Губа не дура. Даже нам, практикам стадий Золотого Ядра, чертовски тяжело перемещаться в пространстве внутри Бессмертного Дворца Лавы.

— Здесь наложены такие запреты, что пространственные техники срабатывают через пень-колоду.

С этими словами он погладил бороду и предложил:

— Ладно. Дам тебе одну духовную печать. Уж она-то защитит тебя от любых напастей!

У Нин Чжо мгновенно загорелись глаза. Он тут же сложил руки в приветственном жесте и отвесил глубокий поклон:

— Благодарю старого предка за щедрый дар! Сокровище приму с честью.

Нин Цзюфань мысленно выругался, глядя на него во все глаза:

— Кто сказал, что я тебе его дарю?!

(Конец главы)