Нин Чжо вышел из лечебницы. Не успел он сделать и нескольких шагов, как с небес опустились трое практиков Золотого Ядра: Чжу Сюаньцзи, Нин Цзюфань и Чжоу Нунъин.

Нин Чжо, заранее ожидавриший появления мастеров, тут же почтительно поклонился.

Чжоу Нунъин бросила на него взгляд:

— Мелкий, что только что происходило в лечебнице?

Нин Цзюфань тут же добавил:

— Связь со мной временно прервалась. Докладывай, с чем ты там столкнулся.

Чжу Сюаньцзи молча сверлил Нин Чжо глазами, храня молчание.

Нин Чжо вздохнул и с самым искренним видом поведал трем мастерам, что взял в лечебнице высокооплачиваемое поручение и спустился в реанимационный отсек.

— Наверное, та палата просто изолирована особыми чарами, вот связь изнутри и пропала, — пояснил он.

Трое старейшин переглянулись. Объяснение Нин Чжо в точности совпадало с их собственными недавними догадками.

Напустив на себя испуганный вид, Нин Чжо просительно заикнулся:

— Раз пребывание в реанимации так сильно ослабляет вашу связь со мной… м-м… может, усилите мне защиту?

Нин Чжо сам напросился на новые чары слежки.

Подобное поведение заставило Чжу Сюаньцзи чуть заметно прищуриться.

Видя животный страх паренька, предок клана Нин, Нин Цзюфань, презрительно фыркнул:

— Трус. Никакой гордости.

Нин Чжо тут же запричитал:

— Предк мой, да у меня же всего-то ступень Заложения Очага! Была бы у вас такая сила, я бы тоже вихрем носился повсюду да дышал полной грудью.

— Но я же кровинушка рода Нин, неужто вам жалко пары лишних оберегов?

— Разве я не понимаю текущего момента?

— Тот ублюдок, что управлял Пятиэлементной Башней и лупил по горе Огненной Хурмы – лютый, безжалостный зверь!

— Страшнее всего то, что мы до сих пор не знаем, кто он.

— Мы, члены отряда реставраторов, благодаря статусу пробных учеников имеем массу преимуществ в борьбе за посты.

— Раз уж мы так бойко гребем заслуги, мы – бельмо на глазу истинного злодея, он нас непременно захочет прикончить.

— Только благодаря вашей защите, уважаемые предки, он до сих пор не смог до нас добраться.

— А этот мой поход в лечебницу… Я же в одиночку поперся в закрытую палату, это же чистое «пойду туда, не знаю куда»!

— Какое же это трусость? Чистой воды отвага и готовность смотреть смерти в лицо!

Эта тирада на мгновение вогнала троицу сильных мира сего в ступор.

Нин Цзюфань снова фыркнул:

— Ах ты щенок, язык без костей.

— С чего ты взяв, что в лечебницу пускают только пробных учеников?

— Этот злодей, какими бы силами Золотого Ядра ни обладал, тоже не имеет доступа в лечебницу.

— Внутри ты в абсолютной безопасности.

— Именно это мы и учли, когда связь оборвалась, а мы не стали срываться с места.

— Какая тут «готовность умереть»?

Нин Чжо придал лицу выражение предельной серьезности и принялся рассуждать:

— Докладываю уважаемым предкам, я рассуждаю так.

— Сейчас мы выяснили, что должности в лечебнице могут занимать только пробные ученики.

— Но является ли это непреложной истиной? Никто не может поручиться.

— Пока что на это указывает лишь косвенная улика.

— Вполне возможно, что аутсайдер тоже способен пролезть в лечебницу неким обходным путем.

— В конце концов, Бессмертный Дворец Лавы – резиденция Достопочтенного Саньцзуна. А он славился милосердием, и с его масштабом мышления он наверняка оставил лазейку не только для своих.

— А вдруг у негодяя есть тайная тропка или метод пробраться в лечебницу и прикончить меня?

Нин Чжо гнул свою линию главным образом для того, чтобы заранее замазать брешь в собственной легенде.

Он вовсю палил из Пятиэлементной Башни по горе Огненной Хурмы, будучи её смотрителем.

Этот поступок зиял пробоиной.

До сих пор никому не удавалось захватить контроль над Пятиэлементной Башней.

Точно так же никто не мог пробиться к Командному Подиуму и получить с ним связь.

Просто Чжу Сюаньцзи и прочие еще не подтвердили окончательно факт: «Лишь пробные ученики имеют право работать в Пятиэлементной Башне».

Стоит им это подтвердить, как круг подозреваемых сузится исключительно до пробных учеников!

Для Нин Чжо это смерти подобно!

Потому он и старался заранее навязать им удобную версию, отводя от себя будущие подозрения.

Это называлось «выкопать колодец до того, как захочется пить».

Выслушав его логику, троица не нашлась что возразить.

До тех пор пока Огненный Дух Драконьей Черепахи не подтвердит обратное, они не могли быть уверены наверняка.

К слову, Чжу Сюаньцзи уже много раз бывал во Дворце и не раз пытался связаться с Огненным Духом Драконьей Черепахи, но безуспешно.

В таких условиях слова Нин Чжо о том, что он рисковал жизнью, звучали вполне весомо.

Чжоу Нунъин тихонько рассмеялся и бросил Нин Цзюфаню:

— Братец Нин, а ведь твой потомок и впрямь таровит, просто завидно.

Нин Цзюфань поспешно скромничал:

— Что вы, что вы, куда ему до ваших Чжоу Цзэшэня и Чжоу Чжу.

— Ума в делах у него палата, да только при всей его браваде за этим фасадом скрывается жадность до костей, парень просто клянчит награду.

У Нин Чжо загорелись глаза, и на лице расплылась подобострастная улыбка:

— Хе-хе-хе, предки, я же не для себя стараюсь.

— Я на благо рода тружусь.

— Сами видите, мне так опасно, не одарите ли еще парочкой защитных артефактов?

— Неужто у вас сердце кровью не обливается при виде того, как злодей охотится за молодняком?

Нин Цзюфань ткнул в него пальцем и зашелся в смехе:

— Гляньте-ка на него, гляньте! Вот он, истинный внучок моего рода, я не ошибся в сорванце.

Чжоу Нунъин и Чжу Сюаньцзи тоже заулыбались, и атмосфера сразу разрядилась.

Нин Цзюфань продолжил:

— В прошлый раз я надавал тебе кучу талисманов на все случаи жизни, ты ведь их не сдал?

— Чего тебе еще надобно?

— Ты и впрямь пашешь на благо клана, но потом будет общая раздача слонов, и своя доля тебе перепадет!

Нин Чжо тут же затянул песню:

— Да я бы хотел отделиться, предк, можно мне уйти из клана?

— На вашу дележку надежды мало! Основная ветвь мне еще обвинение не пришила – и на том спасибо.

Лицо Нин Цзюфаня побагровело от гнева:

— Наглец!

Он уже собирался отвесить ему отповедь, как Чжоу Нунъин громко расхохотался, перебивая старика.

Его настроение резко улучшилось.

Только что он видел незаурядность Нин Чжо и скрежетал зубами от тревоги.

Хоть клан Нин и слабеже клана Чжоу, этот малец в последнее время то и дело задирал нос, затмевая и Чжоу Чжу, и Чжоу Цзэшэня. Чжоу Нунъин чувствовал угрозу, и на душе скребли кошки.

Но теперь он воочию лицезрел, как Нин Чжо без зазрения совести выносит сор из избы, жалуясь на вражду между ветвями.

Это зрелище внушало Чжоу Нунъину сладкие надежды на будущий раскол в стане врага.

Хохотнув пару раз, Чжоу Нунъин извлек из поясного кармана артефакт и небрежно бросил его Нин Чжо.

Это был шелковый плат.

По ткани змеились бессчетные хаотичные линии без малейшего намека на узор.

Впрочем, беспорядочными они казались лишь на первый взгляд.

Чжоу Нунъин пояснил:

— Это диск формации «Четырехстороннего опрокидывания». В критический момент достаточно просто метнуть его вперед. Глядишь, и выгрызешь себе лазейку к спасению.

Нин Чжо поймал вещицу, расплылся в счастливой улыбке и усердно закивал.

В глазах Нин Цзюфаня мелькнула сталь – он прекрасно понимал, что Чжоу Нунъин подкладывает ему свинью, но возражать открыто не мог и был вынужден с улыбкой благодарить соперника.

Чжу Сюаньцзи мягко улыбнулся, спустился на землю и подошел к Нин Чжо вплотную.

— Ты и впрямь заслужил похвалу.

— За последнее время отряд реставраторов окреп во многом благодаря твоему бескорыстному наставничеству.

— Позволь-ка мне тебя проверить.

Нин Чжо мысленно сплюнул, прекрасно зная подозрительную натуру Чжу Сюаньцзи. Но на вид он изобразил чистейшую радость и полную готовность к сотрудничеству.

Чжу Сюаньцзи приложил ладонь к спине Нин Чжо, влил толику маны, а в его глазах вспыхнули золотые искры.

Убедившись после тщательного сканирования, что его метка осталась нетронутой и не претерпела изменений, инспектор наконец успокоился.

Нин Чжо умоляюще уставился на него:

— Господин Чжу, я день и ночь пашу на благо следствия, ищу следы злодея, не жалея живота своего.

— Вот и сейчас – рискуя жизнью, проверил лечебницу: похоже, истинного негодяя там нет.

Сбавив обороты, Нин Чжо перевел дух:

— Но я считаю, что расслабляться рано.

— В окрестностях полно монстров, и этому гаду для жатвы заслуг достаточно просто крошить тварей пачками, это куда быстрее и безопаснее.

— Если он и впрямь нашел лазейку или дыру в защите и пролез в лечебницу… нам всем конец!

— И все же, когда я вспоминаю, сколь важен Бессмертный Дворец Лавы, как я служу на благо рода и прославляю государство Наньдоу, кровь в жилах закипает, сердце рвется в груди, я…

— Ладно-ладно, довольно, — Чжу Сюаньцзи поморщился и оборвал его жестким взмахом руки.

— Я понял, к чему ты клонишь.

— Держи, это тебе за усердие в последнее время.

С этими словами он метнул вперед какой-то предмет.

Нин Чжо поймал его и вгляделся: перед ним лежал кристалл.

Прозрачный, тяжелый, на вид словно из чистейшего стекла, без единой соринки.

Нин Чжо опешил и выдохнул:

— Кристалл высшего качества!

Чжу Сюаньцзи пояснил:

— Изначально в нем хранилась ледяная ци природы, но я исчерпал её до дна.

— И всё же ценность его высока!

— Любой кристалл высшего класса обладает способностью сам вытягивать энергию из воздуха и восполнять запас.

— Правда, ледяной кристалл вбирает в себя только ледяную стихию.

— Ты же мастак мастерить механизмы – такая штука незаменима в роли вечного накопителя маны.

— Только вот восполнять его ледяную стихию в здешних краях, посреди вулкана да лавы, тебе придется попотеть.

Нин Чжо рассыпался в благодарностях, сжимая в одной руке кристалл высшего качества, в другой – платок-формацию, и вопросительно уставился на Нин Цзюфаня.

Он ничего не говорил, но его глаза красноречиво требовали продолжения банкета.

Чжоу Нунъин и Чжу Сюаньцзи тоже перевели взгляд на Нин Цзюфаня.

Тот кашлянул в кулак и холодно бросил:

— Раз уж ты так переживаешь за распределение наград, заявляю: я лично возглавлю комиссию по оценке заслуг. Доволен?

Нин Чжо закивал с видом полнейшего удовлетворения и уже было собрался продолжить тираду, как Нин Цзюфань развернулся на каблуках, взмахнул рукавом и улетел прочь.

Чжу Сюаньцзи и Чжоу Нунъин переглянулись, усмехнулись и тоже растворились в небесах.

Стоило тройке золотых ядер скрыться из виду, как Нин Чжо неслышно выдохнул скопившийся в легких воздух.

Подобный сценарий он просчитал от и до.

Подсказка Сунь Линтуна оказалась золотой.

Если бы он применил те три капли Высшего Добра в реанимации, кто знает – не набросили бы трое старейшин новые метки прямо сейчас?

Нин Чжо убрал платок-формацию и кристалл в пространственный пояс.

Похоже, ему удавалось стричь шерсть с предков Золотого Ядра каждый раз без промаха.

Причины такого везения Нин Чжо понимал кристально ясно.

«Мой потенциал и способности заставляют их верить, что за будущим городом Огненной Хурмы стоит моё имя».

— И пусть движет ими жажда инвестиций или желание прижать клан Нин к ногтю и подтолкнуть междоусобицу, пока я мал и слаб, они предпочитают заигрывать со мной.

— На этом этапе цена покупки минимальна. Когда я дорасту до Заложения Основы, всё изменится.

Вернувшись в свои покои…

Нин Чжо с удивлением обнаружил на изголовье кровати нефритовый меморандум.

Проверив его и пробежавшись по содержимому, он понял, что вещицу оставил Нин Цзюфань.

Внутри старик оставил послание для внука, объясняя, что этот трактат по толкованию талисманов – плод его собственных многолетних изысканий, и велел изучать его тайком. А языком лишний раз не трепать.

Нин Чжо раскусил замысел предка.

С одной стороны, тот только что на глазах у Чжу Сюаньцзи и Чжоу Нунъина ломал комедию и не стал одаривать его открыто. Этот нефрит служил компенсацией.

С другой стороны, старик боялся, что Нин Чжо побежит хвастаться трактатом направо и налево, поднимая собственный авторитет внутри клана.

И опасения Нин Цзюфаня не были беспочвенными.

Не оставь он этого предупреждения, Нин Чжо ровно так бы и поступил.

Нин Чжо спрятал нефрит.

Вещь была стоящая, но времени и сил на ее изучение у него сейчас не было вовсе.

(Конец главы)