Глава 209. Успех — плод личного усердия

Техника Взаимопорождения и Взаимопреодоления Пяти Стихий!

Нин Чжо сидел на циновке, сжимая в руке Линейку Пяти Стихий.

Он влил в артефакт духовную энергию пяти стихий.

По Линейке побежали узоры формации, и из неё потекли пять отдельных потоков — белый металл, синее дерево, чёрная вода, алый огонь, жёлтая земля.

Пять потоков вились вокруг Нин Чжо и ходили кругами, точно драконы в полёте.

Металл рождает воду, вода рождает дерево… Следуя порядку взаимопорождения, потоки переходили один в другой и слились наконец в жёлто-бурую энергию земли.

Глаза Нин Чжо блеснули. Энергия земли разделилась надвое. Две доли остались землёй. Остальные восемь пошли дальше по кругу: земля родила металл, и они целиком обернулись энергией металла.

Энергия металла тоже разделилась. Часть осталась металлом, остальное металл родил водой, и она стала чёрной.

Вода перешла в дерево, дерево — в огонь.

В итоге вокруг Нин Чжо кружили всё те же пять потоков.

Только теперь каждый из них заметно усох.

Взаимопорождение взаимопорождением, а на каждом переходе теряется немало.

Такое упражнение Нин Чжо проделал уже больше тысячи раз!

Поначалу он спотыкался на каждом шагу и тратил уйму времени.

Теперь же весь оборот шёл гладко, а времени уходило вдесятеро меньше. И даже того меньше.

Отработав порождение, Нин Чжо взялся за преодоление.

Он стравил пять потоков друг с другом.

Лицо его осветилось пятью цветами. Потоки сплетались и боролись, как тонкие змеи и юркие драконы, и без конца рождались, гибли и меняли природу.

Сплетения были сложные и до того нарядные, что рябило в глазах.

«Взаимопреодоление позволяет силой одолеть любое механическое изделие. Лишь бы оно работало на смеси пяти стихий или на одной из них».

Тут Нин Чжо вспомнил Искусство Демонического Заражения Кровавых Жил и Искусство Общения с Духами Зеркального Алтаря.

«Создавая эти три искусства, Высшие мастера Трёх Сект брали механизмы под строгий надзор с трёх сторон: духовные помыслы, духовная энергия и кровавый запрет».

«А Печать Сердца Будды и Демона с божественной способностью Нити Человеческой Жизни — надзор рангом выше».

«Похоже, они очень боялись, что механизмы выйдут из-под руки?»

«И искусства, и заклинания, что они оставили, только и делают, что усиливают власть над механизмом».

Нин Чжо не спеша свернул работу и убрал Линейку Пяти Стихий в пространственный пояс.

«С Техникой Взаимопорождения и Взаимопреодоления кое-что уже выходит».

Получив эту технику, он тренировал её без единого перерыва.

Теперь он владел ею до того свободно, что она стала как дыхание — не работа, а привычка тела.

«Дальше нужна не выучка, а сноровка».

«Одним усердием её не возьмёшь: нужно, чтобы в голове однажды блеснуло».

Нин Чжо решил сократить упражнения.

Сноровка приходит непредсказуемо.

Может, через несколько дней. Может, через несколько десятков. А может, через годы.

Он знал: пора идти ко вторым Вратам Дао и получать Диск Обращения Пяти Стихий.

Дом Нин Чжо.

Он созвал однокашников из Отряда Реконструкции.

Все собрались в маленьком дворе, и на лицах у ребят было воодушевление и радость.

Юноши наперебой здоровались.

— Брат Чжо, как там твоя марионетка-двойник? Я тоже готов отдать свою плоть и кровь на опыты, и ни одного духовного камня не возьму!

— Брат Чжо, мы правда сможем построить ту механическую обезьяну? Она же уровня Золотого Ядра! Все три семьи только этим и заняты. Ты просто…

Собрав силы трёх семей на ковку обезьяны Золотого Ядра, Нин Чжо наделал шуму.

Ведь у него всего-навсего «третий уровень Конденсации Ци» — а дело он провернул такое.

Однокашники смотрели на него с завистью и почтением.

Тут Нин Чжо надо было кое-что прояснить.

Он сказал:

— С обезьяной Золотого Ядра, по правде, ещё и конь не валялся.

— Я пока хочу сделать только скелет и внешнюю броню.

— А главное всегда внутри: все эти механические узлы и детали.

— Вот их я и проектирую. Эх, трудно, очень трудно!

Тут Нин Чжо покачал головой и горько усмехнулся.

И честно, начистоту, сказал:

— На самом деле и марионетка-двойник, и обезьяна Золотого Ядра — всё это от страха.

— Три семьи тогда действовали заодно, Нин Сяохуэй меня подставила. Рана глубокая, и меня это здорово встряхнуло!

— Раз уж свои так, то чего ждать от чужих?

— Недавно почтенные Нин Хоуцзюнь и Нин Юфу отдельно наказали мне беречься.

— А я по случаю ещё и Чёрный Рынок прибрал к рукам, всё время на виду, и сколько глаз следит за мной из темноты — не сосчитать. Опасно.

Первым вскинулся Нин Юн:

— Нин Сяохуэй — дрянь! А я, дурак, ещё тайком сох по ней, когда мы вместе учились!

— Позор главной ветви, позор всей семьи Нин!

Нин Чэнь принялся утешать:

— Брат Чжо, ничего. Праотец рода уже сказал своё слово: ты первый заслуженный человек в семье Нин. Главная ветвь больше не полезет к тебе в открытую.

Кто-то возразил:

— Так исподтишка-то и страшнее. От тайного удара не убережёшься, разве нет?

Большинство кипело:

— Подлецы! Им просто невыносимо, что в побочной ветви вырос свой столп, будущий родовой старейшина!

— Ладно, ладно, — Нин Чжо поднял руку и оборвал спор.

Как всегда, он начал разбирать с ними тонкости заклинаний.

Ребята быстро увлеклись и слушали как заворожённые.

Когда Нин Чжо показывал заклинания пяти стихий, по двору то и дело прокатывались вздохи восторга.

Нин Цзи улыбался и делал вид, что заворожён не меньше прочих. На деле он не вникал ни во что и держался особняком, чужой в Отряде Реконструкции.

«Я же не веду Технику Ритма Ци Пяти Стихий!»

Все эти разговоры о заклинаниях его только злили: скука и тоска.

В мыслях он смаковал другое — как распоряжается людьми на Чёрном Рынке и как хорошо быть начальством.

Поначалу, перейдя к Нин Чжо, Нин Цзи маялся и тайком жаловался отцу, Нин Цзэ.

Чёрный Рынок казался ему грязным и опасным, работа — тяжёлой и муторной, а чести в ней никакой.

Да ещё и боязно было: вдруг Нин Чжо припомнит ему прошлое и отыграется.

Нин Цзэ велел ему не тревожиться и сказал так:

— Я уже разглядел: Нин Чжо честолюбив, ему нужны большие дела, а значит, он должен беречь своё имя.

— Он никогда не пойдёт на то, чтобы, поднявшись, забыть добро и прижать родню!

Эти слова открыли Нин Цзи новый мир.

Попробовав на Чёрном Рынке, он и вправду обнаружил: многие оглядываются на то, что он родич Нин Чжо, терпят его, а то и заискивают.

Так он и стал куражиться: втихую принимал подношения, злоупотреблял должностью, устраивал кому надо ходы в обход.

Жилось ему теперь сладко: он распробовал вкус власти. Пусть даже самой малой.

Бывшие дьяконы, конечно, докладывали наверх.

Но на все доклады Нин Чжо отвечал молчанием. Ничего не менялось.

Такая позиция говорила сама за себя. Умные бывшие дьяконы всё поняли и стали смотреть сквозь пальцы на воровство и поборы Нин Цзи.

Разобрав с молодыми тонкости заклинаний, Нин Чжо перешёл к их изделиям: разбирал каждое, а удачные тут же покупал за духовные камни.

Стоит сказать, что через однокашников и через мастерские вроде Чэнь Ча Нин Чжо давно скупал механизмы на стороне. Запас у него рос быстро.

В прошлый раз, в схватке с Ци Баем не на жизнь, а на смерть, он выпалил почти весь боевой запас, копившийся шестнадцать лет.

А за короткий срок после этого набрал уже около трёх десятых от прежнего!

Когда Нин Чжо объявил, что дальше они вместе пойдут во Дворец Магматических Бессмертных, ребята чуть с ума не сошли от радости.

— Брат Чжо, мы ждали этого дня!

— Наконец-то снова пойдём во Дворец с тобой.

— С братом Чжо ходить — одно удовольствие!

По правилам Дворца каждый мог входить туда душой не больше трёх раз в день.

Но на деле ученики-испытуемые почти никогда не выбирали все три. Бывали дни, когда они не заходили и разу.

Причина простая: взять во Дворце им было уже нечего.

Все награды-заклинания, какие можно было вынести, они разобрали. Каждый брал своё, а снаружи менялись — и очень скоро все владели всем.

Вот что значит толпа.

А в таблицу лидеров они пробиться не могли, значит, и наград за неё не получали.

Оставалось разве что проходить заставы в теле деревянной марионетки и так набивать руку в механическом искусстве.

Но толку от этого было куда меньше, чем от работы в мастерских Города Бессмертных Огненной Хурмы.

К тому же походы во Дворец жгут силу души.

Для большинства смысла в повторных вылазках не было: заметного роста они не давали.

Вскоре все собрались во Дворце Магматических Бессмертных.

Деревянный Нин Чжо шёл первым и вёл однокашников от заставы к заставе.

Глядя, как легко, будто между делом, он сыплет самыми разными заклинаниями, Нин Чэнь, Нин Юн и остальные только ахали: искусство!

А когда Нин Чжо добыл несколько десятков Летающих рук, его натиск шагнул на целую ступень вверх.

Механизмы творили заклинания разом с деревянным телом Нин Чжо, и выходило так, будто бьют десятки культиваторов сразу. Заклинания хлестали пачками, лавина света всех оттенков сплеталась в воздухе — красиво и страшно.

Нин Чжо шёл вперёд не останавливаясь, и от одного взмаха руки летели ветер, гром, огонь и молнии. Вид у него был лихой и грозный, и у ребят захватывало дух.

В шестнадцать-семнадцать самое время преклоняться перед героями и мечтать блеснуть самому.

То, что показывал Нин Чжо, задевало их до самых костей!

В передышках между заставами Нин Чжо с улыбкой подбадривал:

— Вы тоже так сможете.

— Только надо усердно работать. Много времени, много труда.

— Я ведь и сам, чтобы освоить эти заклинания, вложил в них тайком очень много!

Так говорил Нин Чжо, наменявший себе гору опыта в заклинаниях на награды из таблицы лидеров, — не покраснев и не сбившись с дыхания.

Одарённый, работящий, а вдобавок скромный и простой в обращении — устоять перед таким было невозможно.