Огромное божественное изваяние на куполе медленно сделалось беспристрастным. Истинный Владыка Укрощения Тюрем Земли Шу уже предостерег его, а теперь отозвал свою божественную силу и молча удалился.

В силовой сфере по-прежнему гулко и тяжело гремели удары молота.

Нин Чжо стоял в самом сердце формации, его рукава безвольно опустились. Лицо слегка побледнело после недавнего пробуждения от обморока, но взгляд был чистым и ясным.

Он поднял руку и сделал легкий жест, подзывая целую пачку прилетевших издалека срочных посланий и информационных нефритов.

В большинстве этих писем говорилось об одном и том же – о битве между Чуньянцзы и Лян Мином!

«В пятом поединке Чуньянцзы ожидаемо вышел сражаться лично».

«Замечательно, он выиграл самый важный бой. О? Лагерь Южного Пламени уже захватил Алтарь Возвышения Облаков, Запирающий Ян и Поддерживающий Солнце! Этот штурм и основание лагеря удались на славу!»

Нин Чжо легко улыбнулся и тут же принялся детально изучать запись сражения.

Перед ним с грохотом развернулось панорамное изображение с тренировочной арены Великой площади Полудня.

Императорская Колесница Полуденного Солнца парила высоко в небесах, напоминая сияющее солнце, которое удерживали там насильно. На протяжении всех шести дней и шести ночей она почти не покидала небо, проливая усталый, но несгибаемый солнечный свет и противостоя могильной стране иньской земли, которую понемногу разворачивал Лян Мин.

Лян Мин взывал к божествам и воздвигал могилы.

Отрок, Обнимающий Кости, Могильная Жена, Скрывающая Светильник, Старый Чиновник, Подчиняющий Солнце, Трупная Мать в Пепельных Оболочках, Подземный Чиновник Затмевающих Зеркал, Владыка, Пожирающий Огонь Земной Утробой, и Владыка Опорных Камней, Погребающих Солнце – одно за другим являлись мелкие подземные божества. Ци Инь вздымалась волнами, а могильная почва бушевала, подобно шторму.

Чуньянцзы же раз за разом пускал в ход Технику Трех Временных Тел Ян.

Тело Утреннего Солнца, Тело Полуденного Солнца, Тело Вечернего Солнца.

Светильник Сбора Зорь для Восполнения Ян загорался вновь и вновь.

Тончайшая, словно цикадиновое крыло, чаша из алого нефрита сияла все ярче. Нити зари на фитиле, сперва ослепительно-пурпурные, постепенно выгорели до изнуряюще-алого оттенка, пока в конце концов от них не осталась лишь едва теплящаяся, готовая оборваться ниточка света.

Кольцо Трёхногого Ворона с Пилюлей в Клюве раз за разом распахивало глаза.

Тот багрово-золотой наруч превращался в трехногого ворона, державшего в клюве различные пилюли. Пилюли менялись – и вместе с ними менялась их мощь. Одни восполняли чистую ци Ян, другие подавляли иньский яд, третьи усиливали Палец Девяти Солнц, пробивающий Заставы, четвертые защищали сердечную стоянку Дао, а пятые насильственно взвинчивали жар и мощь истинной ци.

Зеркало, Проясняющее Сердце и Отражающее Зло, к концу покрылось густой сетью черных пятнашек.

Огонь мириад канонических писаний выжигал даопао до тех пор, пока вышитые на нем сутры не потускнели и почти не стерлись.

Меч, Озаряющий Ночь и Возвращающий Свет, оставался острейшим, раз за разом рассекая непроглядную тьму, словно клинок.

Когда Палец Девяти Солнц дошел до седьмого удара, Нин Чжо увидел, как кожа и плоть на пальцах Чуньянцзы разорвались в клочья, а фаланги начали крошиться.

Нин Чжо пересмотрел запись трижды.

«Татика старшего товарища Чуньянцзы была одним из верных выборов».

«У Лян Мина в руках Крюк Одной Нити, Осеняющий Небеса. Если бы старший товарищ Чуньянцзы с самого начала бросился в яростную атаку, пытаясь загнать его в угол, это преждевременно активировало бы божественный артефакт. Тогда Лян Мин выкинул бы совершенно новый козырь – например, какой-нибудь способ быстрого восстановления, и Чуньянцзы пришлось бы туго».

«Поэтому он был обязан вести бой на истощение, обязан выведать как можно больше козырей Лян Мина, чтобы подстраховаться».

«Пусть казалось, что Лян Мин водил его за нос, на самом деле Чуньянцзы заставлял того возводить могилы одну за другой и выворачивать все свои скрытые карты на стол».

Глаза Нин Чжо слегка сузились.

«Это как рукопашный бой лицом к лицу. Когда враг прячет кулак за спиной, его труднее всего предугадать. Но когда он наконец наносит тяжелый удар, задействуя плечи, поясницу, ноги и дыхание, в этот самый миг у него уже не остается пространства для маневра – ни чтобы ударить ногой, ни чтобы подпрыгнуть или сменить траекторию».

«Момент, когда тяжелый удар бьет со всей силой, – это же момент, когда ситуация становится предельно ясной».

«Пик его мощи – это одновременно и момент его величайшей слабости».

«Жертвоприношение Семи Опорных Камней, Погребающих Тело, было еще не до конца завершено, и все силы Лян Мина уходили на то, чтобы собрать воедино свое сверхъестественное умение. Именно тогда Чуньянцзы нанес ответный удар – шанс на победу был максимальным, а уверенность в успехе – абсолютной».

«Только вот мощь Крюка Одной Нити, Осеняющий Небеса, оказалась настолько велика, что даже Янская Рыба не смогла ее сдержать».

«Мои прошлые расчеты зашли в тупик, и отступление назад действительно открыло передо мной широкие просторы. Если бы я действовал в одиночку, столкнувшись с Трьмя Храбрецами Врат Смерти, да еще и при том, что противник владел этим божественным артефактом…»

Нин Чжо горько усмехнулся и покачал головой.

«Личная Стража Сломанных Клинков уничтожена?»

«Мда».

Кончик пальца Нин Чжо легко скользнул по кольцу-механизму, а на дне его глаз промелькнула тень сожаления.

«Хорошо хоть их можно производить серийно».

«Пожертвовать этой Личной Стражей Сломанных Клинков ради незримой политической выгоды – сделка вполне прибыльная».

Механизмы, одолженные им на глазах у изумленной публики, заблокировали остаточную мощь Крюка Одной Нити, Осеняющего Небеса, защитив Чуньянцзы.

Даже если сам Чуньянцзы этого не признает, остальные все равно запомнят.

В конце концов внимание Нин Чжо сосредоточилось на Алтаре Возвышения Облаков, Запирающем Ян и Поддерживающем Солнце.

Он снова и снова перечитывал информацию о передаче прав на этот благословенный геомантический участок.

«Путь Ян в исполнении Чуньянцзы стоит особняком и чересчур ультимативен. Критика Лян Мина во время боя о том, что одинокий ян не порождает жизнь, звучала злобно, но истина в его словах била в самую точку».

«Из-за проклятия учености Чуньянцзы, продержав Янскую Рыбу рядом с собой столько лет, так и не смог нащупать грань, где в абсолютном ян зарождается инь».

«Но Алтарь Возвышения Облаков, Запирающий Ян и Поддерживающий Солнце… Его верхушка принимает солнце, середина поглощает облака, а основание давит на огонь».

«Три бронзовых клина, подавляющих жилы в Колодеце Запирания Ян, соответствуют солнечному свету, огненным жилам и источнику облаков».

«Сияние солнца уходит в облака, огненные жилы порождают ян, а облачные пары возносят солнце».

Выражение лица Нин Чжо становилось все более мрачным и сосредоточенным.

Сейчас он обладал уровнем мастера пути Ян, а в силе лекарства Пилюли Патриарха Чистой Ян содержалось полное содержание «Канона Пилюль Чистой Ян», так что Нин Чжо разбирался в этом вопросе от и до!

«Для Чуньянцзы это место – отнюдь не просто благословенный участок пути Ян».

«Чего не хватает Чуньянцзы, так это гармонии».

«Ему нужно запереть чересчур яростный ян».

«Ему нужно сделать так, чтобы ян не рассеивался и не буйствовал, чтобы его можно было скрывать, взращивать и обращать, дабы в самом пике расцвета наконец родилась капелька инь».

Положение Чуньянцзы можно было сравнить с человеком с мощными толстыми ногами, который пытается перешагнуть через слишком высокий порог, но никак не может. Ему требовался толчок, чтобы преодолеть эту ступень.

«Но сколько именно пользы он извлечет, перешагнув через этот рубеж?»

Нин Чжо в конце концов так и не смог составить сколько-нибудь точный расчет.

«Раз Чуньянцзы и Лян Мин ожесточенно сражались до такого состояния, это уже выходит за рамки обязанностей главного старейшины. Это лишь доказывает, как сильно он жаждет заполучить это место!»

«Найти истинный ответ не так уж сложно: мне достаточно как следует исследовать Алтарь Возвышения Облаков, Запирающий Ян и Поддерживающий Солнце, и я пойму его истинное значение для Чуньянцзы!»

В этот момент сверху, из силовой сферы, донесся голос Те Куана:

— Малыш Нин Чжо, раз проснулся, хорош валяться. Если можешь выходить, то выбирайся наружу, Печь Южного Пламени все еще ждет починки!

Нин Чжо прервали на полуслове.

Голос Те Куана прозвучал снова:

— И еще кое-что. Люди Чуньянцзы прислали посланника, требуют вернуть Пилюлю Патриарха Чистой Ян.

Сердце Нин Чжо слегка екнуло.

Он протянул руку и достал из-за пазухи Пилюлю Патриарха Чистой Ян.

Пилюля по-прежнему выглядела невзрачно.

Самая обычная, похожая на круглый камешек.

Однако, держа ее в руке, Нин Чжо прекрасно понимал: эта пилюля-наследство теперь пуста изнутри. Вся сила лекарства в ней практически испарилась, осталась лишь пустая оболочка!

Хотя Колыбель Мириад Явлений была всего лишь заклинанием среднего и начального этапов, проявленный в данный момент эффект оказался поистине устрашающим: через нее Нин Чжо выпил досуха всю истинную волю, содержавшуюся в Пилюле Патриарха Чистой Ян.

Глядя на пустую оболочку пилюли, Нин Чжо наконец ощутил легкую неловкость.

— Если старший товарищ Чуньянцзы увидит такое, он, пожалуй, с ума сойдет, да?

Он тихонько кашлянул.

При всей толстокожести Нин Чжо сейчас ему было немного стыдно.

Изначально он планировал лишь по минимуму усвоить силу лекарства и почерпнуть истинную волю.

По его расчетам, Пилюля Патриарха Чистой Ян вбирала в себя озарения прошлых глав, и ее истинная воля была безбрежна, как море, а сила лекарства – огромна. Даже приложив все усилия, он смог бы впитать лишь малую часть.

Остатки лекарственной силы непременно должны были остаться, так что при возвращении долга он выглядел бы вполне прилично.

Кто же знал, что на пути возникнет препятствие в виде проклятия учености, которое заставит Нин Чжо искать обходные пути? Колыбель Мириад Явлений успешно сработала, младенец разинул рот, и небеса накормили его досыта – от Пилюли Патриарха Чистой Ян в итоге осталась одна лишь оболочка.

Нин Чжо несколько мгновений молча пялился на пустую скорлупу, пока легкое смущение на его лице постепенно не рассеялось.

«Нет, не сойдет».

«Старший товарищ Чуньянцзы только что одержал победу и к тому же ранен, он не станет устраивать смуту сию же минуту».

«К тому же, даже если дело дойдет до скандала, у меня найдется веская причина».

Три Храбреца Врат Смерти.

Эти четыре слова ярко вспыхнули в голове Нин Чжо.

Тот праведный образ, который он тщательно спланировал и взрастил, сослужил отличную службу!

Колокол Истинных Слов уже подтвердил искренность его намерений.

Было правдой и то, что он спасал демоническую душу Гостя в Красных Одеждах, и то, что он собирался сразиться с Трьмя Храбрецами Врат Смерти. Пилюлю Патриарха Чистой Ян он одолжил ради этого боя, а выпил досуха ради того, чтобы как можно быстрее повысить уровень и справиться с грозными врагами.

Люди во всем мире способны принять такое объяснение.

Если Чуньянцзы захочет устроить бурю, ему придется сначала подумать, удастся ли ему пробить этот барьер праведности и великой справедливости.

А сложность здесь запредельная!

Нин Чжо спрятал Пилюлю Патриарха Чистой Ян, его лицо оставалось невозмутимым.

«Победа Чуньянцзы и взлет его авторитета – это тоже один из вариантов, который я просчитывал заранее.

С его уровнем праведности следующим шагом должно стать устранение меня и зачистка внутренних препятствий».

Судя по поведению всех участников во всем лагере Южного Пламени – в политическом плане равными соперниками являлись только Нин Чжо и Чуньянцзы.

Власть неделима. Даже если ее разделить временно, она неизбежно будет стремиться к объединению.

Нин Чжо, который собственными руками выстроил лагерь Южного Пламени, завязал сеть долговых обязательств и держал в узде все стороны, был самой сердцевиной этой паутины.

Чуньянцзы же в этот раз одолел Лян Мина, захватил Алтарь Возвышения Облаков, Запирающий Ян и Поддерживающий Солнце, заслужил репутацию сильнейшего в бою и понес наибольшие затраты, из-за чего его авторитет взлетел до небес.

Два тигра не могут жить на одной горе!

«Хорошо, что я подготовился заранее и вел профилактику».

Поразмыслив немного, Нин Чжо принялся писать письма.

Сперва он отправил послание конфуцианцам.

В письме он просил старших последователей конфуцианства – Дуаньму Чжана, Чу Сюаньгуя, Дун Нишан и других – помочь в массовом изготовлении Нефритовых Страниц, Передающих Дао. Все необходимые расходы и возникшие долги Нин Чжо непременно возместит в будущем.

Затем он написал Сунь Линтуну, Старцу Чу, Гунсунь Яню и прочим, поведав о своем состоянии и распределив дальнейшие дела.

Письмо Чэнь Саню оказалось куда более детальным.

Продолжать возвращать финансирование, снова приносить извинения, вновь регистрировать человеческие долги. Всех, кто не пожелает забирать средства, записывать: имя, происхождение, спонсированные вещи, искомое дело. Никакой халатности, никакого присвоения чужого. Гвозди, Отнимающие Жизнь Трёх Храбрецов, по-прежнему не вносить в список возврата.

После этого он написал Шэнь Си, Ситу Сину, Линь Цзинлуну и остальным.

Смысл сводился к следующему: благодарю за щедрость, дорогие товарищи по Дао, Нин Чжо все помнит. Недавно он успешно прошел Малое Испытание Вздымающихся Облаков, из-за чего пропустил назначенный срок, о чем искренне сожалеет. Радует, что лагерь Южного Пламени заполучил Алтарь Возвышения Облаков, Запирающий Ян и Поддерживающий Солнце, и прежние вложения уважаемых товарищей наконец принесли плоды. В дальнейшем я вместе со старшим товарищем Те Куаном займусь починкой Печи Южного Пламени и пока не вернусь в лагерь.

Наконец, он написал Чуньянцзы.

«Уважаемому старшему товарищу Чуньянцзы. Благодеяние в виде Пилюли Патриарха Чистой Ян запечатлено в сердце Нин Чжо навечно. Младший благодаря этой пилюле постиг путь Ян, алхимию и огненную стихию, получив колоссальную пользу – и все это благодаря милости старшего. Ныне же истинная воля в этой пилюле тяжело истощена, в связи с чем младший испытывает глубокий стыд и готов возместить убытки пику Чуньянцзы за счет доходов от алхимии после починки Печи Южного Пламени».

«Старший одержал блестящую победу и тяжело ранен, так что главным делом для него должно стать исцеление ран. Алтарь Возвышения Облаков, Запирающий Ян и Поддерживающий Солнце только что перешел под наш контроль, и я прошу старшего взять на себя общее руководство.

Нин Чжо временно останется со старшим товарищем Те Куаном чинить Печь Южного Пламени, а по завершении работ лично явится к старшему с повинной».

Нин Чжо опустил голову: он сполна выказал уважение Чуньянцзы и одновременно вплел в письмо починку Печи Южного Пламени, битву с Трьмя Храбрецами Врат Смерти и общие дела Алтаря Возвышения Облаков, Запирающий Ян и Поддерживающий Солнце.

P> Чуньянцзы будет в ярости.

Но Чуньянцзы стерпит.

Алтарь Возвышения Облаков, Запирающий Ян и Поддерживающий Солнце.

Чуньянцзы сидел в главном зале.

Внизу стоял мужчина средних лет.

Он был высок и худ, с кожей легкого розоватого оттенка и густыми черными бровями. На нем было заметно поношенное коричнево-красное одеяние мага, а на поясе висел медный тыквенный бутыль, из горлышка которого то и дело вырывались клубы теплого белого света.

Его звали Чжао Ванъян, он происходил из Даосской Обители Утреннего Сияния, культивировал «Технику Дыхания Малого Ян» и обладал силой золотого ядра средней ступени. Лучше всего у него получалось использовать ци ян для исцеления телесных ран и изгнания холода инь.

Чжао Ванъян почтительно преклонил колени, держа обеими руками свиток прошения о принятии в секту:

— Господин Те Куан… то есть господин Чуньянцзы, младший Чжао Ванъян желает вместе с тридцатью семью оставшимися бойцами Обители Утреннего Сияния присоединиться к лагерю Южного Пламени. Если старший не побрезгует, младший готов разбить Аптечный Огород Восходящего Солнца на подступах к Алтарю Возвышения Облаков, Запирающий Ян и Поддерживающий Солнце, чтобы выращивать духовные травы стихии ян для лагеря, а также готов следовать приказам в составе войск.

Чуньянцзы бегло просмотрел прошение, и его взгляд упал на Чжао Ванъяна.

Сладость славы после великой победы крылась именно в таких мелочах.

— Обитель Утреннего Сияния мне знакома, — медленно произнес Чуньянцзы. — Ваш патриарх в свое время водрузил солнечные часы к востоку от хребта, спасая простых людей трех уездов от бедствий холода, чем явил величие пути Ян и великую справедливость. То, что ты пришел сдаться и готов основать аптечный огород – это превосходно.

Сердце Чжао Ванъяна отлегло, а глаза слегка защипало:

— Старший действительно слышал о подвигах нашего патриарха?!

Чуньянцзы слабо улыбнулся:

— Ветвь Чистой Ян едина по всему миру. План насчет Аптечного Огорода Восходящего Солнца подай позже в письменном виде. Если добьешься результатов, лагерь Южного Пламени тебя не обидит.

Чжао Ванъян тут же поклонился, коснувшись лбом пола:

— Благодарю великого старейшину за то, что приютил!

Чуньянцзы продолжил:

— Что до твоего места и ранга в лагере, то не будем спешить, сначала покажи себя в деле…

На полуслове Чуньянцзы умолк и перевел взгляд на двери.

Вернулся отправленный им доверенный слуга, принесший письмо от Нин Чжо и деревянную шкатулку, в которой лежала Пилюля Патриарха Чистой Ян.

Взгляд Чуньянцзы тут же приковался к шкатулке.

P> Чжао Ванъян из любопытства молча наблюдал со стороны.

Слуга подошел к Чуньянцзы, протягивая шкатулку и послание.

В зале воцарилась тишина.

Чуньянцзы протянул руку и принял шкатулку.

«Пилюля Патриарха Чистой Ян вернулась!»

В глубине души он все это время чувствовал тяжелый груз на сердце.

Эта пилюля, впитавшая истинную волю предков пути Ян из всех прошлых поколений, по своей ценности и значению в качестве реликвии наследия превосходила даже Янскую Рыбу!

P> Хорошо, что она вернулась.

Чуньянцзы поднял руку и сорвал печать.

Шкатулка из алого лака бесшумно отворилась.

Внутри мирно покоилась Пилюля Патриарха Чистой Ян, внешне все такая же невзрачная и простая, словно гладкий камешек. Серо-белая скорлупа пилюли ничем не привлекала внимания, на ее поверхности едва теплилось какое-то сияние. Но Чуньянцзы лучше всех знал: чем сильнее пилюля выглядит так, тем глубже и сдержаннее ее внутреннее содержание.

Грандиозная истинная воля патриархов целиком растворилась в лекарственной силе, глубоко запрятанная внутри самой пилюли.

Чуньянцзы вытянул два пальца и осторожно подцепил пилюлю.

Та легла ему на лаогун, на ощупь все еще оставаясь тяжелой.

В глазах Чуньянцзы стремительно промелькнула горделивая нотка.

Он выпустил нить духовного сознания, переплел ее с силой ци Чистой Ян и аккуратно влил внутрь оболочки пилюли. Такой метод проверки позволял мгновенно определить истинное положение дел.

В следующее мгновение уголки его бровей слегка дрогнули.

Сила лекарства…

Горный ветер за окном пронесся мимо, рамы тихо заскрипели.

Духовное сознание Чуньянцзы сделало круг внутри пилюли.

Оболочка цела.

Узоры пилюли на месте.

Но внутри – пустота.

Та самая океаническая, бескрайняя истинная воля чистой ян, что должна была бурлить там, подобно погруженному в пучину великому солнцу, теперь оставляла после себя лишь тончайший слой остаточного тепла.

P> Чуньянцзы моргнул.

— Хм? — В его взгляде проскользнуло замешательство.

Он решил, что его раны слишком тяжелы, духовное сознание повреждено, и он отреагировал неверно.

Поэтому он выпрямился, и аура зарождающегося младенца медленно поднялась из глубин его тела.

На сей раз Чуньянцзы не сдерживался.

Духовное сознание в виде золотых нитей и ци истинного ян, подобная солнечному сиянию, слой за слоем просочились внутрь Пилюли Патриарха Чистой Ян.

Внутри пилюли было пусто, пусто и еще раз пусто.

Абсолютная пустота.

У Чуньянцзы похолодело на сердце. Было такое чувство, будто кто-то оставил ворота, балки и вывеску сокровищницы в полной сохранности, но вынес из нее все горы золота и серебра до последней монетки, оставив на полу лишь горстку старой золотой пыли.

Он опустил голову, глядя на лежащую на ладони пилюлю, и мышцы вокруг его глаз судорожно задергались.

Взгляд, что до этого был величественным и ясным, сперва растерялся, затем сменился изумлением и подозрением, а мгновение спустя страх, подобно маслу, в которое плеснули огнем, вмиг обратился в неукротимую панику.

Пилюля Патриарха Чистой Ян!

И это все еще моя Пилюля Патриарха Чистой Ян?!

А где сила лекарства?!

Куда делась вся моя сила лекарства?!

Какого черта?!

Как этот паршивец Нин Чжо умудрился это сотворить?!

Неужели… неужели он действительно высосал всю содержавшуюся в ней истинную волю до последней капли?!

>