Назад Том 2 · Глава 27

Абуэла учила Тристана, что у каждой тайны есть два шёпота.

Первый раз она шепчет, когда до твоих ушей доходит сокрытое и неведомое становится явным. Второй — когда ты понимаешь, ради чего человек вообще взялся за лопату, чтобы зарыть это поглубже, и что именно ему хотелось уберечь от чужих взглядов. Тристан думал об этом, пока лейтенант Васанти созывала своих солдат и представляла им новую рабочую силу: помощника, который будет разгадывать секреты башни, а вскоре к нему присоединятся ещё трое. Думал — и улыбался незнакомцам. Черноплащники привели его сюда разузнать тайны столпа, но на самом деле ему нужно было не это.

Он собирался выяснить, что Дозор здесь похоронил и почему.

А когда узнает, когда услышит второй шёпот и увидит не сотню разрозненных кусочков, а всю мозаику целиком, тогда решит, куда вонзить нож.


Первым делом на следующее утро он посеял семя, которое дала ему Беатрис.

— И она сама тебе это сказала? — допытывалась Изабель.

— Вчера вечером. А напоследок, в качестве подарка нам обоим, леди Руэста, сообщила, что у нас общая неприятность.

Темноволосая инфансона улыбнулась. Тристан задумался, сколько времени она потратила, чтобы отточить именно эту улыбку: дружелюбную, но без излишней открытости, чуть весёлую и наивную. Даже без контракта Тредегар совершенно потеряла бы голову рядом с Изабель Руэста.

— И что же это за неприятность?

Тристан сделал вид, будто вытирает губы, прикрывая их от посторонних взглядов.

— Ремунд Сердан.

Улыбка Изабель стала шире.

— Очень мило с твоей стороны так обо мне тревожиться, — произнесла она. — Но хотя я ему и приглянулась, он не…

— Моя сестра из-за его контракта лишилась рук, — солгал Тристан. — Он мерзавец. Ты не хочешь за него замуж не меньше, чем я не хочу видеть его живым после этого испытания.

«Вот оно», — подумал вор, наблюдая, как лицо Изабель Руэста безупречно плавно изменилось: лёгкая растроганность уступила место холодной любезности. Лицо интриганки, но Тристан готов был поспорить, что и оно ненастоящее. Просто ещё одна роль в её репертуаре; на каждой сцене она надевала новую маску. Изабель принадлежала к самой опасной породе змей — тем, которые не предупреждали о ядовитых зубах яркой окраской.

— Я и подумала, что для простой крысы ты слишком удачно подвернулся, — мягко заметила она. — Но месть обходится недёшево. Какая группировка тебя спонсирует?

— А тебе какое дело? — пожал плечами Тристан.

— Неужели не удовлетворишь моё любопытство? — Она захлопала ресницами.

Неужели применила контракт? Он не мог определить. Но одна эта мысль привела его в ярость.

— Нет.

Она выглядела скорее развеселившейся, чем обиженной.

— Значит, у нас общая неприятность, — признала Изабель. — Что ты предлагаешь с ней делать?

— Неудачно выразилась, — заметил Тристан, вызвав у неё лёгкую усмешку. — А сегодня? Ничего. У меня дела в Старом Форте. От тебя мне нужны две вещи: подробный рассказ о походе в лабиринт и место, где я мог бы застать его одного.

— Хочешь, чтобы я за ним шпионила, — беззаботно произнесла Изабель.

— Какое неприятное слово — «шпионить», — заметил вор. — Хотя вполне подходит, если учесть, что мы договариваемся об убийстве твоего жениха.

Маска любезности треснула. Наконец-то он задел её за живое.

— Мы с ним, — холодно отчеканила леди Изабель Руэста, — не помолвлены.

— И никогда не будете, если станем друг другу помогать, — ответил Тристан, сияя приветливой улыбкой.

Краем глаза он заметил приближавшуюся к их столу Ангхарад Тредегар и вопросительно приподнял бровь. Долго разговаривать без подозрений они не могли, а устроить новую беседу так, чтобы не вызвать тех же подозрений, было бы нелегко.

— Договорились, — прошептала Изабель.

Не предаст ли она его? Пока судить было рано, но лишь глупец стал бы исключать такую возможность, имея дело с подобной змеёй. Впрочем, скорее всего, она сохранит этот секрет при себе на случай, если он когда-нибудь поможет ей вернуться домой — к жизни, которую ей так не хотелось оставлять. Тристан дождался, пока к ним присоединится Тредегар, и поспешно откланялся под благовидным предлогом. Теперь у него были глаза в её отряде и сообщница на будущее.

Один кусок мозаики занял своё место. Оставалось собрать остальные.


Уговорить товарищей участвовать в работе лейтенанта Васанти оказалось нетрудно: все они обрадовались возможности заручиться помощью и защитой Дозора. Чего Тристан не ожидал, так это споров среди самих черноплащников по поводу решения Васанти. Однако споры разгорелись нешуточные. После столь долгих попыток ходить вокруг дозорных на цыпочках было прямо-таки приятно наблюдать, как они набрасывались друг на друга.

— …нарушает все правила, — настаивал лейтенант Вэнь. — Наши обязанности при наблюдении за вторым испытанием предельно ясны, а привлекать участников к работам — несомненное нарушение.

— О, гляньте-ка, — протянула лейтенант Васанти, — мальчишка решил высказаться о правилах. Как мило. Лет через тридцать, может быть, меня даже начнёт волновать твоё мнение.

Они даже не пытались скрывать ссору, с восторгом подумал вор. Все трое стояли на кухне, на виду у всех, и немало дозорных наблюдали за происходящим.

— Через тридцать лет ты уже сдохнешь, старая карга, — огрызнулся тяньсяец.

— Вот уж какое будет облегчение, — отозвалась Васанти, — наконец-то оказаться там, где не слышно твоего нытья.

Тристан был достаточно умён, чтобы не вмешиваться. Дозор держался тесной, почти семейной группой, как сплочённая шайка: сколько бы эти двое ни ссорились между собой, против постороннего они непременно объединились бы. Поэтому он не двигался со своего места и изо всех сил старался не улыбаться, глядя, как раскраснелся лейтенант Вэнь.

— Если придётся, я подниму этот вопрос перед капитаном Този, — пригрозил Вэнь.

Прежде рослый тяньсяский лейтенант был совершенно уверен в своей власти и с готовностью забавлялся за их счёт. Теперь же вид его стиснутых челюстей и гневно сверкавших глаз придавал Тристану бодрости. Надо запомнить этот момент до следующего раза, когда Вэнь пригрозит вбить ему в тело целое ведро гвоздей.

— Перед тем самым капитаном Този, которой ты объявил, что в Академию её взяли лишь из-за знатного происхождения? — спросила лейтенант Васанти. — Постарайся устроить это при мне. В моём возрасте хороших поводов посмеяться осталось не так уж много.

Лейтенант Вэнь стиснул зубы.

— Коммандер Арталь…

— Ему всё равно, что происходит за пределами Трёх Сосен, пока грязь не долетает до его сапог, — перебила Васанти без тени почтения. — Он здесь только ради красивой строчки в послужном списке перед выдвижением в комитет.

Пожилая сомешварийка покачала головой, словно разочарованная.

— К тому же всё это далеко отсюда. А в Старом Форте, Вэнь, старший лейтенант — я. Помнишь, что это значит?

Лицо тяньсяца напряглось.

— Ты здесь ни черта не сделала, Васанти. Всем занимался я, пока ты отсиживалась в столпе со своими любимчиками и…

— Это значит, — холодно прервала его лейтенант Васанти, — что я твоё начальство. И твоё начальство только что приказало тебе заткнуть пасть. Так что изволь выполнять.

Лицо лейтенанта Вэня покраснело ещё сильнее, хотя Тристан и не подозревал, что это возможно. Тяньсяец закрыл рот и удалился решительным шагом, даже не пытаясь скрыть ярости. Старуха проводила его фырканьем.

— На одной безупречной боевой службе далеко не уедешь, мальчик, с таким-то языком, — заметила она, затем вздохнула. — А ты, крыса, прекрати ухмыляться.

— Я не ухмыляюсь, — возразил Тристан. — И вы даже не смотрите мне в лицо.

Лейтенант Васанти одарила его раздражённым взглядом.

— У меня прекрасный нюх на самодовольство, — сказала она. — От тебя им за версту несёт.

— Попытаюсь выменять талон на баню пораньше, — легко ответил Тристан.

Раздражение в её глазах лишь усилилось.

— Иди собирай свою компанию, — приказала она. — Теперь Вэнь до конца года будет отравлять мне жизнь. Надеюсь, вы стоите всех этих неприятностей.


Северо-западный бастион был личным королевством лейтенанта Васанти.

Это стало ясно сразу, когда пятеро черноплащников окружили её, словно цыплята наседку, и подошли к столу возле телескопа с таким усердным и учтивым видом, что сомневаться не приходилось. Четверых добровольцев — Франчо, Ванесу, Марьям и самого Тристана — проводила наверх та самая сомешварийка средних лет, которую накануне вечером он сначала принял за Васанти. На самом деле её звали сержант Овья.

И она тоже имела на него зуб.

— Может, объяснишь, — спросила сержант, — отчего меня заставили сто раз написать угольным карандашом: «Я буду заряжать пистолет как следует, по-взрослому»?

— Понятия не имею, — солгал Тристан.

Сомешварийка наклонилась ближе.

— Когда ты её непременно взбесишь, — прошептала Овья, — уж я попрошу, чтобы розгами тебя отхлестать поручили мне.

Лучше сразу пресечь эти поползновения, решил он.

— Сержант, — возразил Тристан нарочито громко, притворяясь оскорблённым, — при вашем служебном положении это было бы совершенно непристойно.

На её лице мелькнуло удивление, затем недоумение. По крайней мере до тех пор, пока она не поняла, что он говорил достаточно громко, чтобы его услышали все дозорные у стола. Несколько человек уже неодобрительно смотрели на сержанта. «Теперь они об этом вспомнят, если ты попытаешься добиться права выпороть меня», — подумал Тристан. Молодому мужчине угрожала расправой старшая по званию женщина, якобы оскорблённая отказом принять её нескромные ухаживания. Подобное навсегда испортило бы ей репутацию, поэтому, скорее всего, Овья отступит. Сержант прожгла его взглядом.

— До стола ты, уверена, доберёшься и сам, — холодно произнесла она и ушла.

На миг воцарилась тишина, затем за его спиной вздохнула Марьям.

— Я полагала, ты сумел завоевать расположение лейтенанта, — сказала она. — Но почему мне всё больше кажется, что это было чересчур оптимистичное предположение?

— Я пустил в ход всё своё обаяние, — оправдывался Тристан.

— Ох, горе, — сипло выдохнул Франчо. — И где ты только нашёл обрыв, с которого так удачно сигануть?

— Не дразните его, вы двое, — пожурила Ванеса.

Она одарила его улыбкой.

— Я уверена, что он умудрился рассердить не больше половины этих славных людей, — добавила она.

«Кругом предатели», — весело подумал Тристан. Но поддразнивание, похоже, оживило бледное лицо Ванесы, поэтому он не стал огрызаться. Вчетвером они подошли к столу, за которым лейтенант Васанти возилась со свитком. Та бросила на них нетерпеливый взгляд.

— Что, сперва погулять решили? — проворчала она. — Подходите ближе, у меня не весь день впереди.

Вообще-то весь день у неё как раз и был, подумал Тристан, но предпочёл промолчать. Сколько ни суй руку крокодилу в пасть, однажды, каким бы везучим ты ни был, останешься без руки. Васанти обвела всех четверых взглядом.

— И насколько далеко вы продвинулись в разгадке этого места? — спросила она, затем нахмурилась. — Впрочем, мне совершенно всё равно. Обойдёмся без сложностей.

Она указала наверх, на огромную золотую эфирную машину, имитировавшую звёзды и озарявшую всю громадную пещеру.

— Допотопные построили это место и столп, соединяющий потолок пещеры с её дном, — сказала она. — Позднее, возможно уже с наступлением Старой Ночи, дьяволы начали возводить всё остальное — собственно лабиринт руин и Старый Форт.

Лейтенант Васанти сделала паузу.

— Всё это занимательно, но дьяволов мы здесь не любим, — продолжила она. — За что мы не любим дьяволов, Кусака?

— Битор, мэм, — напомнил молодой человек с сакромонтанской внешностью.

Она не удостоила его ответом. Видимо, для окружающих это было привычным делом: юноша продолжил без единого вздоха, и никто не удивился.

— Мы не любим дьяволов за то, что они вывели из строя железные ворота, ведущие внутрь столпа, — добросовестно объяснил Битор. — В подвале Старого Форта мы обнаружили части устройства, которое почти наверняка служило для их открытия.

Франчо прочистил горло, привлёк внимание Васанти. К удивлению Тристана, она даже не оскорбила старого учёного, хотя тот, прежде чем заговорить, закашлялся влажным кашлем.

— Дьяволы вмешивались в работу эфирной машины? — спросил он.

Васанти одобрительно кивнула.

— Один из вопросов, на которые мы ищем ответ, — произнесла лейтенант. — Один из моих предшественников взрывами пробил проход внутрь столпа, но с тех пор наше продвижение остановилось. Впрочем, кое-какие находки дают основания полагать, что где-то у вершины столпа находятся устройства управления машиной. Вполне возможно, дьяволы туда добрались и именно они установили нынешние «законы», которые поддерживает эфирный механизм.

«Саму основу Испытания Руин», — подумал Тристан. Причину, по которой они могли ходить по лабиринту и проходить испытания: боги не имели права причинять людям вред, пока те не согласятся на условия, и могли нападать лишь друг на друга. Кроме того, они не могли покидать свои владения. «Дьяволы также построили сотни святилищ и возвели форт вокруг ворот в столп», — продолжил размышлять вор. Чего они добивались? Для понимания общей картины ему всё ещё не хватало слишком многих кусочков.

— Мы хотя бы представляем, почему это место было для них так важно? — спросил он. — Они потратили на эту пещеру много лет и труда.

Лейтенант Васанти внимательно посмотрела на него.

— В силу молодости и недостатка образования ты можешь этого не знать, но дьяволы нередко портили или уничтожали лучшие творения Первой империи, — объяснила она. — У нас нет причин считать этот случай исключением.

«Лжёт», — подумал Тристан. На мгновение ему послышался второй шёпот: лейтенант Васанти, похоже, знала, зачем дьяволам понадобилось это место, но не желала, чтобы об этом узнали. Не желала, чтобы знали они четверо — или вообще кто-либо? Надо выяснить, держала ли она в неведении других черноплащников. Инстинкт подсказывал, что так оно и есть. Если бы знание позволило ей добиться дополнительных людей и припасов, она уже пустила бы его в ход. Значит, тайну хранили намеренно, и, возможно, не только сама Васанти.

Сколько же рук держалось за эту лопату?

— Полезно знать, — улыбнулся Тристан. — Полагаю, вы уже придумали, как мы можем помочь?

Лейтенант Васанти развернула свиток, с которым до сих пор возилась, и расправила его на столе. Тристан увидел чертёж столпа, точнее, небольшой его части. Он без труда узнал комнату, где накануне вечером его едва не застрелили, и лестницу сбоку, поднимавшуюся к развилке. С одной стороны ступени вели в тщательно прорисованное помещение с хитроумной машиной посередине, с другой — поднимались к тому, что походило на тупик. Правда, сбоку была отмечена дверь с надписью на самратраве, смысла которой Тристан не знал. Сомешварийская офицер указала пальцем на комнату с машиной.

— Там есть механизмы, реагирующие на Мглу, и, возможно, инструкции к ним, которые мы пока не сумели расшифровать, — сказала лейтенант Васанти. — Мне так и не удалось уговорить Навигатора сюда явиться, поэтому придётся обойтись девушкой, которая умеет пользоваться Знаками.

Она остановилась и повернулась к Франчо.

— С криптоглифами знакомы?

— Мои исследования языков в основном касались тайных наречий, однако с навкратийскими глифами я знаком, — беззубо улыбнулся старый учёный.

Тристан не выдал недоумения. Что такое тайные наречия, он знал: языки тёмных, якобы происходившие от единого первоначального языка Допотопных. А вот о криптоглифах понятия не имел.

— Значит, вы ими займётесь, — объявила Васанти. — Лучшее, чего я смогла добиться, — вот Луиса. Она знакома только с одним из кодексов Второй империи и будет вашей помощницей.

Тристан наклонился к Марьям.

— Криптоглифы?

— Научный язык Первой империи, — тихо ответила она. — На нём основаны Знаки.

Итак, Франчо знал некоторые глифы, тогда как Луиса — нервничавшая светловолосая девушка с короткой стрижкой — прочитала лишь какой-то «кодекс». Возможно, разница была как между тем, кто знает буквы, и тем, кто прочитал список слов? Когда представится время, надо расспросить Франчо. Но даже этот короткий обмен не ускользнул от внимания лейтенанта Васанти.

— Хватит болтать, — одёрнула их старуха. — А для вас двоих у меня другая задача. Сначала взглянем на центральную шахту, а потом обсудим, чего я от вас хочу.

Звучало не слишком страшно. Пока Тристан не заметил мрачных лиц черноплащников.


Одному из дозорных, коренастому мужчине с несчастливой россыпью прыщей на лице, пришлось взбираться по лестнице, неся Ванесу на спине.

Тристан с удовольствием побродил бы по внутренностям столпа, однако ему даже не дали заглянуть в машинный зал, куда увели Марьям и Франчо. Вместо этого лейтенант Васанти повела его и Ванесу вверх по узкой лестнице, медленно, чтобы женщина успевала передвигаться на костылях. На развилке они повернули направо и поднялись ещё на один пролёт прямо к тупику, обозначенному на чертеже. Только вот на чертеже не было указано, отчего здесь образовался тупик, хотя эта подробность вполне заслуживала внимания.

Последнюю часть лестницы кто-то завалил громадными каменными плитами. Несколько плит были расколоты, на них и на стенах чернели следы огня, но работы, похоже, бросили задолго до того, как удалось бы добраться до чего-либо похожего на дверной проём.

— Почему остановились? — спросил он у лейтенанта Васанти, взглянув на завал.

— Побоялись, что от того количества пороха, которое пришлось бы истратить, потолок рухнет нам на головы, — объяснила она. — К тому же один из наших контракторов выяснил, что за камнем есть слой металла.

— Дверь намертво заварили? — выдохнул Тристан.

— Дьяволы не хотели, чтобы кто-нибудь прошёл дальше по лестнице, — сказала лейтенант Васанти. — А они не привыкли делать что-либо наполовину.

Тристан тихо присвистнул. «Дьяволы были в самом сердце этой загадки», — подумал он. Они построили лабиринт и форт, приложили огромные усилия, чтобы никто не мог войти в столп, а затем покинули Старый Форт, оставив его черноплащникам. «Тайна, ради которой они старались, находится внутри столпа», — решил он. Совсем как Дозор, они сосредоточили всю свою деятельность на Доминионе Потерянных Вещей вокруг того, что скрывалось в этой пещере. «Неужели всё дело в золотой машине над нами?» Нет, не похоже. Если дьяволы добрались до неё, как явно полагала лейтенант Васанти, они могли бы уничтожить устройство Допотопных.

Тогда им не пришлось бы препятствовать проникновению через ворота или забаррикадировать лестницу камнем и сталью.

— Не вижу двери, которая отмечена на вашем чертеже, — подала голос Ванеса, стоявшая на несколько ступеней ниже. — Она должна быть где-то здесь.

— Тут есть хитрость, — ответила лейтенант, проходя мимо Тристана, и спустилась к ней.

Пожилая сомешварийка наклонилась к стене и нажала большими пальцами на определённое место. Тихо щёлкнуло; часть камня выступила наружу, и створка скрытой двери отошла на полдюйма. Лейтенант отступила, полностью распахнула её и пригласила посмотреть. Назвать увиденное комнатой было бы не совсем верно: это подразумевало бы, что помещением можно пользоваться. А им пользоваться было нельзя.

Перед Тристаном открылась вертикальная каменная шахта глубиной не меньше трёх километров, сплошь заполненная тикавшими и двигавшимися шестернями и колёсами. В центре тянулось нечто вроде свитого стального каната — если, конечно, канат мог быть толще кареты. Стоило ему просунуть голову за дверь, как оглушительный грохот обрушился на уши. Когда он отпрянул, шум ослабел до терпимого. «Вот почему вчера никто не услышал выстрела», — подумал Тристан. Допотопные построили столп так, чтобы механизмы не оглушали всех в пещере.

Но других интересовали вещи попрактичнее.

— Это, — сказала Ванеса, опираясь на костыль, — огромный натяжной двигатель.

Лейтенант Васанти кивнула.

— Я того же мнения, — призналась она. — Полагаю, это часть одного из тех почти вечных двигателей, которые Допотопные любили встраивать куда только можно. Возможно, именно он приводит в движение всю систему на потолке пещеры.

— Значит, к железным воротам он не должен иметь отношения, — рассудила Ванеса.

— Не совсем верно, — возразила дозорная. — Видишь вон там?

Сомешварийка указала куда-то за порог, сквозь хитросплетение стальных деталей. Тристан нахмурился, пытаясь разглядеть то, на что она показывала.

— Я ничего не вижу, — призналась Ванеса.

— Дверь, — сказал вор. — Примерно на пол-этажа ниже нас, в стене есть отверстие.

— Технический вход, такой же, как этот, — пояснила лейтенант Васанти. — Мы рассмотрели его в подзорную трубу и уверены, что за дверью есть проходы в другие комнаты. Возможно, через них удастся добраться до механизма ворот.

Тристан взглянул на неё с сомнением. Это больше походило на беспочвенную надежду. Посмотрев на бешеное движение стали в шахте — на шестерни, ходившие вверх-вниз, на колёса, рассекавшие пространство, — он понял, почему дьяволы не потрудились замуровать эту дверь. Никто не смог бы добраться до неё, не оказавшись раздавленным или разорванным на куски.

— А снаружи пробраться не пробовали? — спросил он. — Определить, где находится это помещение, не должно быть трудно. Потом можно взорвать стену, как вы сделали в прошлый раз.

— Пробовали, — отрезала лейтенант Васанти. — Три бочки чёрного пороха оставили на камне только царапины. В первый раз пробиться внутрь удалось лишь потому, что в столпе уже была трещина.

— И как же вы пытались попасть туда? — нахмурился вор.

Лейтенант Васанти приподняла бровь. «Нет, — подумал он. — Неужели она…»

— Вы отправляли людей прямо туда? — спросил Тристан, указывая на движущуюся сталь.

— Двоих, — призналась сомешварийка. — Добровольцев. Одна сумела вернуться, но ночью умерла от ран.

— И с тех пор вы не пытались, — догадался Тристан. — Если погибнет слишком много людей, вмешается командующий островом.

Черноплащники, скорее всего, были готовы позволить лейтенанту Васанти прозябать здесь сколько угодно. Но если она начнёт губить их солдат — это уже совсем другое дело.

— Продолжать исследования мне не запретили, — сообщила старуха, — но приказали найти способ получше, чем просто скармливать шахте людей.

Ванеса тихо вскрикнула от внезапного понимания.

— Вот зачем вам телескоп, — сказала она. — Вы записываете движения устройства наверху и пытаетесь сопоставить их с тем, что происходит здесь. Ищете безопасный путь через механизмы.

— Умница, — похвалила сомешварийка. — Мы составили обширные записи. Я специалист по эфирным устройствам из Общества Умути, поэтому должна признать: причинная механика — не моя сильная сторона. А часовщик, возможно, заметит то, что ускользнуло от меня.

— С удовольствием посмотрю, — ответила Ванеса. — Хотя это, конечно, не так увлекательно, как собственными руками разбирать загадку. Но, боюсь, эти времена для меня прошли.

Ей не понадобилось прикасаться к отсутствовавшему глазу. И без того всё было ясно.

— Пожалуй, начну спускаться, — вздохнула старая часовщица. — Путь займёт немало времени.

— Сядь внизу на стул, в комнате, — сказала лейтенант Васанти. — Прикажу принести туда записи.

Ванеса тепло поблагодарила её и осторожно двинулась вниз. Тристан подождал, пока она не отойдёт достаточно далеко, чтобы не услышать разговор.

— Насколько хорошо вы уже изучили закономерности?

Лейтенант Васанти помрачнела и сплюнула в сторону.

— Кое-что выяснили, — призналась она, — но недостаточно, чтобы оправдать новую попытку. Каждый день ровно в три минуты первого пополудни повторяется одна последовательность. Но под конец пути появляется случайная переменная, и мы не можем выяснить, от чего она зависит.

Тристан склонил голову набок.

— И под переменной вы понимаете…

— Вчера зубчатое колесо прошло насквозь через чучело, которое мы туда бросили, — ответила она. — Всё примерно в таком духе.

— Значит, перед нами смертельная ловушка, — сухо заключил Тристан.

— Жаль слышать такое от тебя, мальчик, — холодно улыбнулась лейтенант Васанти. — Ведь ты сейчас в неё отправишься.

Тристан не позволил страху отразиться на лице. Признаться в нём означало бы лишь доставить старухе удовольствие. Теперь он понял, что лейтенант с самого начала предназначала ему эту задачу. Остальные могли принести ей пользу: Франчо как историк, Марьям как ведьма Мглы, Ванеса как часовщица. А это убийственное место, должно быть, и было тем, что Васанти имела в виду накануне вечером, когда говорила, что найдёт ему применение.

Фортуна заглянула за порог, осмотрела внутренности шахты и отступила с торжественным выражением лица.

— Ага, — решительно кивнула она. — Вот там ты точно умрёшь.

Как всегда, её поддержка была бесценна.

— Сколько осталось до начала последовательности? — спросил Тристан, заставляя себя сохранять спокойствие.

— Три с лишним часа, — пожала плечами лейтенант. — Внизу есть часы.

Вор посмотрел на Васанти, которая с ядовитым удовольствием наблюдала за ним. Вряд ли ему удастся отговорить её от этого замысла. Отказаться от их «сделки» тоже было нельзя. Тогда старуха попросту расскажет лейтенанту Вэню, что он без разрешения проник в запретную часть Старого Форта, и его исключат из испытаний. Неужели она догадалась, что вчера он намеревался её убить, и потому за улыбками скрывалась такая враждебность? Нет. Тристана ненавидели и прежде, но сейчас всё ощущалось иначе — не настолько лично.

«Возможно, — подумал вор, — посылая меня в этот стальной вихрь, Васанти мстит вовсе не мне».

— Тогда потрачу это время на подготовку, — произнёс Тристан. — Надеюсь, вы не против, если я попытаюсь увеличить свои шансы?

Лицо дозорной осталось неподвижным, но мышцы напряглись, словно она сдерживала хмурый взгляд или оскал. Васанти разозлилась, понял он. «Она хотела, чтобы я умолял?» Гордыня не мешала бы ему унизиться; если бы он хоть немного верил в пользу мольбы, то непременно умолял бы. Но снова казалось, что он упускал что-то важное, а разбираться в хитросплетениях происходящего было некогда.

— Делай что хочешь, — сказала лейтенант. — Но за полчаса до начала будь здесь.

Тристан кивнул, выдохнул и улыбнулся.

Теперь оставалось придумать, как не превратиться в груду окровавленных кусков.


Чтобы обмануть смерть, ему понадобится помощь. А значит — Марьям.

Комнату, куда ушли она и Франчо, охранял черноплащник с мечом и мушкетом. Впрочем, мужчина выглядел скорее скучающим, чем настороженным. Он пропустил Тристана, даже не взглянув второй раз, и вор заключил, что охрана здесь скорее затем, чтобы ничего не вынесли из комнаты, чем чтобы не пускать людей внутрь.

Первым, что бросилось в глаза при входе, стала машина.

На чертеже не было цветов, поэтому Тристан не ожидал, что столь сложное устройство окажется изготовлено из какого-то золотистого сплава. Впрочем, основу его конструкции понять было нетрудно: прямоугольный ящик, к которому сверху были приварены двенадцать цилиндров, соединённых с поршнями. Цилиндры крепились к чему-то похожему на лежащую бочку, но «крышка» у неё была из тускло-зелёного стекла. Всё сооружение достигало роста взрослого человека. Самым сложным в устройстве, занимавшим немалую часть комнаты, была система рычагов.

Ящик в основании машины был открыт с боков, и внутри виднелись медленно поворачивавшиеся шестерни. Однако из золотой рамы под ними с каждой стороны выступало не меньше четырёх дюжин тонких рычагов. Длиной не меньше полутора метров, они могли двигаться вверх, вниз и в стороны; от этого, по-видимому, приходили в движение разные детали внутри рамы под шестернями. Когда Тристан вошёл, Марьям держала руку на одном из рычагов, но, заметив его, убрала её.

Франчо стоял возле стены со своей помощницей-черноплащницей — Луисой, припомнил вор — и сразу заметил посетителя.

— А, Тристан, — беззубо улыбнулся он. — Я уж гадал, заглянешь ли ты посмотреть.

Помещение вокруг машины было совершенно пустым, как и комната, где черноплащники устроили свою базу. Но голые каменные стены покрывали узкие полосы. Тристану пришлось прищуриться, чтобы различить в них мелкие замысловатые знаки: настолько крошечные и тесно расположенные, что издали они казались обычными линиями. Вероятно, те самые криптоглифы.

— Впечатляющая машина, — заметил Тристан. — Есть успехи?

— Профессор невероятно образованный человек, — с жаром сказала Луиса. — Мы уже установили соответствие между некоторыми рычагами и указаниями.

— Но этого не хватит, чтобы всё заработало, — откровенно призналась Марьям. — Судя по всему, от оператора требуется умение применять Знаки, соответствующие криптоглифам. А здесь упомянуты десятки разных Знаков. Для работы нужен настоящий Навигатор, да ещё и со специальной подготовкой.

К удивлению вора, никто из них ничего не записывал, но его это не касалось. Он пришёл не ради машины.

— Мне нужно поговорить с Сарай, если вы не против, — сказал он. — По поводу задания, которое дала мне лейтенант Васанти.

Луиса виновато отвела взгляд. Что ж, хороший способ избежать спора. Франчо пожал плечами.

— Даже чтобы получить самое общее представление об этом тексте, нам понадобятся часы, если не дни, — произнёс он. — Говорите сколько нужно.

Марьям любопытно посмотрела на Тристана и по его безмолвному приглашению последовала за ним из комнаты. Вооружённый дозорный остановил их, подтвердив прежние подозрения вора: он деловито обыскал обоих, проверяя, не выносят ли они чего-нибудь. Затем молча выпустил. Тристан поднялся с ней по лестнице ровно настолько, чтобы их нельзя было подслушать.

— Неприятности, — объявил он.

— Ты когда-нибудь приносишь мне что-нибудь другое? — сухо отозвалась Марьям.

— Через три часа меня вполне могут убить, — сказал он и завладел всем её вниманием.

Он рассказал всё, даже о своих подозрениях насчёт причины враждебности лейтенанта Васанти, хотя назвал Абуэлу именно так, а не «Нерей», как называла её дозорная.

— Помнишь шар Мглы, который ты использовала, когда мы обманули айраватану? — спросил он. — Он мог бы послужить щитом?

Марьям покачала головой.

— Если его разбить силой, есть немалый шанс, что у меня изнутри сварится мозг, — сказала она.

Глаза Тристана расширились. Что ж, будь Знаками просто пользоваться, за них брались бы все подряд.

— Полагаю, ничего другого у тебя нет?

Она прикусила губу.

— Возможно, я смогу вытащить тебя обратно, — ответила Марьям. — Один раз. Но я ещё слишком плохо разбираюсь в этом Знаке, поэтому, если не хочешь обуглить себе кожу, «руке» придётся хватать тебя за плотную одежду.

— Уже что-то, — признал Тристан.

— Лучше откажись и рискни с Вэнем, — посоветовала она. — Он едва ли тебя убьёт, а это вполне может.

Так было бы разумнее, но Тристан не мог. Молчание сказало за него достаточно. Марьям выдохнула.

— Хотя бы объясни почему, — попросила она.

— Если бы меня ждала только порка, я бы согласился, — ответил Тристан. — Но лейтенант Вэнь, скорее всего, заодно исключит меня из испытаний.

Марьям долго смотрела на него.

— И если тебя исключат, ты потеряешь шанс добраться до Косме Афлора, — произнесла она, тяжело выдохнув.

Спрашивать, стоит ли месть риска для жизни, она не стала. Ещё одно напоминание, что они стали товарищами не случайно.

— Сделаю всё, что смогу, — наконец сказала Марьям. — Но самое большее, что я могу тебе обеспечить, — это шанс, Тристан.

— Большего я и не прошу, — ответил он и помедлил.

Слегка смутившись, прочистил горло.

— Спасибо, — добавил он.

Крысе опасно выражать благодарность. Во Мраке мало кто стеснялся пользоваться чужими долгами.

— Поблагодаришь, если выживешь, — мрачно ответила Марьям.


К Ванесе он заглянул скорее между делом. До назначенной казни ещё оставалось время, а идти за ту дверь, не использовав все возможности, он не собирался. Старая женщина удобно расположилась за собственным столом лейтенанта, изучала стопки бумаг и делала угольным карандашом заметки на отдельных листах.

— Есть что-нибудь интересное? — спросил он.

Старуха чуть не подпрыгнула.

— Маны, я не слышала, как ты вошёл! — сказала она, прижав руку к груди.

Он и не пытался красться, так что она, должно быть, полностью погрузилась в чтение.

— Всё очень любопытно, хотя железные ворота меня интересуют больше, — объяснила Ванеса. — Они особенно тщательно изучали механизмы возле самой двери: каждый час зарисовывали их движения во всех подробностях.

Тристан наклонился ближе.

— Слышал, — произнёс он, — что через три минуты после полудня происходит особая последовательность движений.

Она фыркнула.

— Они прямо помешались на ней, — сообщила Ванеса. — Написали целые рукописи, пытаясь сопоставить некоторые движения с частями машины возле потолка пещеры.

— Безуспешно? — непринуждённо спросил он.

Ванеса прищурилась, не обманутая тоном.

— Откуда такой интерес?

Он не видел смысла лгать.

— Я попытаюсь пройти через шахту, — признался Тристан. — Шансы, похоже, невелики.

— Это безумие, — заявила она. — Надо попросить её дать нам больше времени. Ты…

— Это случится сегодня, Ванеса, — мягко прервал он. — Уговорить её не удастся.

Старуха посмотрела на него и ничего не спросила, но между ними возникло безмолвное понимание. Пусть она не была крысой и родилась и состарилась далеко от Мрака, глупой её назвать было нельзя. На остров она попала не по собственной воле, совсем как он. Её измождённое лицо исказила печаль, но спустя несколько мгновений та уступила место чему-то гораздо более холодному. Ванеса, понял Тристан, разозлилась за него.

Когда же такое происходило в последний раз?

— Я не смогу вычислить для тебя эту последовательность, — призналась она. — Слишком сложно. Но ты можешь сделать кое-что ещё. То, что им никогда не пришло бы в голову.

Вор встретил её взгляд.

— Я слушаю.


Он пришёл на пятнадцать минут раньше назначенного срока вместо тридцати исключительно назло лейтенанту Васанти. Но шутка обернулась против него: старуха оставила там лишь одного дозорного и сама появилась пятью минутами позже, ухмыляясь. Ванеса поднялась с ним, поэтому хотя бы последние минуты своей жизни ему не пришлось проводить наедине с молчаливым черноплащником. Когда оставалось восемь минут, пришла Марьям. Она держалась рядом, словно пытаясь утешить его, а время ускользало неприлично быстро. Тристан посмотрел на открытую дверь, на царившее за нею стальное безумие — и сердце сжалось.

Но не стоило сегодня терять лишнего, поэтому он снял шляпу и вложил её Марьям в руки. Та взяла треуголку с недоумением.

— Сбереги её, — торжественно попросил он.

Марьям посмотрела на потёртую шляпу, потом снова на него.

— Это какой-то символ? — предположила она.

— Это очень хорошая шляпа, — с уязвлённым видом ответил Тристан. — Дождь в лицо не летит.

— Ну тогда, конечно, совсем другое дело, — произнесла Марьям, едва сдерживая улыбку.

Он улыбнулся в ответ и повернулся к двери. Глубоко вдохнул, пытаясь унять нервы, — безуспешно.

— Три минуты, — объявила Ванеса, глянув на часы.

Лейтенант Васанти стояла выше на лестнице и смотрела на него сверху вниз.

— Ещё не поздно отказаться, — сказала она. — Я передам тебя лейтенанту Вэню, но хуже порки тебе ничего не грозит.

Тристан прищурился. «Так вот чего ты добивалась с самого начала? Чтобы я дал тебе повод передать меня Вэню и исключить из испытаний?» Лейтенант говорила, что его убийство могло вызвать месть со стороны Абуэлы. Но если он просто провалит испытания, да ещё и по решению другого офицера, — разве можно будет винить её? На его месте естественно было бы возмутиться тем, что из него сделали пешку в чужой игре. Однако Тристан не чувствовал возмущения.

Он был крысой. Всю жизнь он бегал между сапогами чужих хозяев.

— Благодарю за заботу, — любезно улыбнулся вор.

Лицо старухи напряглось.

— Одна минута, — объявила Ванеса. — Помни, что я тебе сказала.

Он оторвал взгляд от дозорной и подошёл к порогу. Там начал мысленно отсчитывать последние секунды вслед за голосом Ванесы, сжимая пальцами небольшой металлический шарик.

— Сейчас, — объявила Ванеса, и он прыгнул.


На всё ушла двадцать одна секунда.

Он приземлился на горизонтальную шестерню, пригнулся, пропуская над головой колёса. Три шага, затем в сторону. Мимо со свистом рванул поршень, выпуская пар, и Тристан поспешил вперёд, прежде чем следующий ударит его в бок.

Десять секунд.

Он ухватился за тёплую трубу и подтянулся, перебираясь на другую сторону. Вспотевшие пальцы скользили. Он спрыгнул на спицу колеса на долю мгновения раньше, чем следовало. Поворот механизма встряхнул его так сильно, что он едва не полетел вперёд. Тристан оступился.

Пятнадцать секунд. Но он уже сбился.

Он пропустил нужный момент. Забрался между двумя колёсами, пополз сквозь просвет, однако те уже ушли слишком далеко вперёд. Ему ни за что не успеть выскочить прежде, чем они сомкнутся и зажмут его. И тогда Тристан решился поставить всё на отчаянный шанс — на смекалку Ванесы.

Он занял удачу взаймы. Очень много удачи. И когда раздавшееся тиканье заглушило даже здешнюю какофонию, вслепую метнул небольшой металлический шарик, который взял в кузнице. На мгновение ничего не произошло.

Затем металл пронзительно взвизгнул, и шестерни со скрежетом остановились.

Заклинило — как и говорила Ванеса. Как бы искусно ни были сделаны часы, объясняла она, порой достаточно одной песчинки. Тристан поспешно пролез вперёд и спрыгнул на трубу. Раздался хруст: шарик раздавило, шестерни снова пришли в движение, но он был уже почти на другой стороне и…

Восемнадцать секунд.

Он заметил поршень слишком поздно. Проклятая штуковина двигалась не сбоку, как все остальные, а сверху. Тристан успел отпрянуть — почти успел. Механизм задел край его кисти, и одного прикосновения громадной детали хватило, чтобы переломать пальцы.

Он проглотил крик и заставил себя двигаться дальше, но нужный ритм уже потерял. Дверь была перед глазами, однако боковые колёса успеют отсечь ему конечности прежде, чем он в неё прыгнет. И всё-таки он попытался, подавшись вперёд.

Двадцать.

До него донёсся далёкий крик. Повеяло прохладным ветром, что-то схватило его сзади. Марьям. Невидимая сила толкнула его вперёд, за открытый проём, и острая деталь зацепила край пальто.

Двадцать одна секунда. Тристан оказался по ту сторону.


Он рухнул животом на камень, едва успев заметить небольшое помещение, и сразу отпустил взятую взаймы удачу. Поморщившись, приготовился к расплате, пытаясь понять, откуда придёт удар. Но даже когда перевернулся на спину, ничего не случилось. Он поморщился ещё сильнее.

Такие расплаты всегда были хуже прочих.

Вор поднялся на ноги, сдержав проклятие от пульсирующей боли в пальцах. Комната была маленькой и почти пустой, но даже то, что здесь вообще что-то сохранилось, вселяло надежду. Вдоль одной стены стояли каменные полки, пустые и пыльные. На другой узорная зелёная облицовка перемежалась полосами криптоглифов. Но больше всего его заинтересовал стержень, прислонённый к полкам. Металлический прут длиной около метра двадцати заканчивался клеймом из того же золотистого сплава, что и машина, увиденная ранее. Для чего он предназначался, было неясно, поэтому Тристан отвёл глаза.

Выход из комнаты имелся всего один, справа. Он осторожно прошёл в следующее помещение, но через два неуверенных шага замер, уставившись на устройство, занимавшее целую стену. Подобные ряды металлических плиток он уже видел: перед ним была точная копия тех, что находились в центре железных ворот, ведущих внутрь столпа. Подавив возбуждение, он оглядел остальную комнату — ещё два выхода, обе двери закрыты, — а затем подошёл ближе. В отличие от наружных плиток, на каждой здешней был нанесён единственный чёрный глиф. За ними, насколько он мог разглядеть, находились поршни и шестерни, уходившие в стену.

Он осторожно нажал на одну плитку. Та легко подалась внутрь, сдвинув расположенный за ней поршень. Тристан остановился, прежде чем случилось что-нибудь ещё.

— Что ж, — произнёс он, — кажется, это поможет нам попасть в столп.

Фортуна стояла, прислонившись к стене, со скрещёнными руками. Длинные красные рукава свисали с локтей. Богиня презрительно фыркнула.

— На твоём месте я бы больше беспокоилась о том, как выбраться отсюда, — заметила она. — Или ты собрался снова пройти между шестернями?

Тристан помрачнел и взглянул на сломанный, распухавший палец. Ему повезло, что за переход пришлось заплатить только этим. Фортуна была права: нужно искать путь обратно в Старый Форт, а не увлекаться исследованиями. Рядом с богиней находилась дверь из гладкого камня с небольшим круглым отверстием на месте замка. Совать туда палец он был не настолько глуп. Фортуна прочистила горло и указала чуть правее своих светлых локонов. Там оказалось маленькое углубление в стене, где лежали три каменные кнопки, покрытые незнакомыми письменами.

— Отлично заметила, — похвалил Тристан.

Богиня фыркнула.

— Хоть кто-то из нас должен стать сносным вором, — ответила она.

Он закатил глаза. Каменные кнопки легко вынимались. Одну Тристан взял в руку, вторую по привычке сунул в карман. Как бы ни хотелось немедленно испробовать очевидный ключ на каменной двери, сначала он осмотрел другую. Её тоже сделали из того самого золотистого сплава, но в остальном она выглядела вполне обычной, запертой на простую щеколду. Тристан попробовал отодвинуть её — вернее, лишь коснулся, и защёлка тут же отвалилась, со звоном ударившись о пол. Дверь приоткрылась на несколько сантиметров.

Он замер. Слишком уж это походило на начало расплаты за удачу.

Но, рискнув заглянуть в щель, опасности не обнаружил. Тусклый свет без видимого источника освещал изгибавшийся каменный коридор, в дальнем конце которого виднелась ещё одна дверь. Вор распахнул створку и осторожно вышел, стараясь ступать бесшумно. Сделав с десяток шагов, заметил дверь, прежде скрытую за поворотом. Из зелёного стекла, почти прозрачную, а за ней, кажется, виднелось…

— Тристан, — внезапно произнесла Фортуна.

Он мгновенно замер: в голосе богини прозвучал страх.

— Возвращайся в комнату, — прошептала она. — Очень медленно.

Послышалось нечто похожее на насмешливый вздох.

— Хороший совет.

«Твою мать». Тристан не был полным дураком и бросился бежать, едва услышал этот вздох, но всё равно не успел. Сверху рухнула громадная тень. Он успел разглядеть скользкую чешую и отскочил в сторону; при движении сломанный палец пронзила боль. Нечто вроде ладони величиной с его туловище промелькнуло так близко, что взъерошило ему волосы. Он вскочил, заметил навыкате выпуклые жёлтые глаза и рванул к двери.

Он успел сделать лишь один шаг, прежде чем свет в коридоре погас.

«Твою мать», — подумал Тристан. Он снова метнулся в сторону, действуя одним чутьём, и ощутил, как меньше чем в дюйме над спиной промчалось нечто громадное и влажное. Хуже того, оно осталось рядом, капая какой-то зловонной гнойной жидкостью. Вор перекатился, едва избежав попытки схватить его, и снова вскочил на бегу. Из открытой двери комнаты с плитками струился свет, и в нём он разглядел эту мокрую тварь: уродливый красный язык вдвое длиннее человеческого роста. Тристан едва не захныкал, когда язык втянулся обратно с отвратительным чавканьем. Он проскочил за порог и попытался захлопнуть дверь, но щеколда по-прежнему была сломана.

Проклятая щеколда его погубит.

— От тебя пахнет, — произнёс бог, — гордыней. Вкусно.

Тристан не сумел бы описать этот голос. В нём слышалось что-то болезненное, и казалось, будто по его коже скользил язык. Пытаясь справиться с паникой, он побежал к другой двери, каким-то чудом не выронив каменную кнопку.

И тут свет в комнате погас.

— Нет! — прорычал он, по одному лишь движению воздуха чувствуя, что бог проник внутрь.

Неужели он и вправду умрёт здесь только потому, что не видит в темноте? Тристан принялся шарить руками в поисках отверстия, но уже не мог точно вспомнить, где оно…

— Здесь, — прошипела Фортуна, направляя его руку.

Фортуна, как и преследовавший их бог, нуждалась в свете не больше, чем в воздухе. Тристан вставил кнопку в отверстие, створка приоткрылась и сквозь щель пробился свет. Цепляясь руками за камень, он протиснулся в проём и захлопнул дверь за собой. Обернувшись, увидел ужасающие, почти человеческие зубы величиной с ладонь, смыкавшиеся там, где он только что стоял, и судорожно извивавшуюся позади них неестественно длинную глотку.

Дверь с хлопком закрылась. Каменная кнопка выпала из отверстия с его стороны и покатилась по лестнице, на которой он теперь стоял.

Тристан медленно двинулся следом. Конечности дрожали, глаза не моргали, прикованные к двери. Он привалился к стене и сполз на корточки. Отвести взгляд от каменной преграды, отделявшей его от помещения, где его только что едва не сожрали заживо, он не мог. Фортуна села рядом и положила ему руку на плечо. Постепенно дыхание выровнялось.

— Эта тварь, — прохрипел он, — услышала, как ты со мной говорила.

— Древний бог, — тихо произнесла Фортуна. — Возможно, такой же древний, как я.

Вор провёл рукой по волосам и заставил себя подняться.

— По крайней мере, через дверь он, похоже, пройти не может, — сказал Тристан. — Хоть что-то.

Но задерживаться здесь он всё равно не собирался. Ему чудилось, будто по ту сторону камня нечто терпеливо ждало момента, чтобы вонзить зубы в его плоть. Заставляя себя успокоиться, Тристан подобрал упавшую кнопку и пошёл вниз по узкой лестнице. Она походила на ту, по которой он поднимался с другой стороны столпа, и вела в направлении, которое он считал наружным. Внизу находилась длинная комната из голого камня. Однообразие её нарушали лишь две вещи. Первая — нечто похожее на сложенную лестницу из золотистого сплава, шириной почти в метр. Её складывали столько раз, что Тристан мог лишь гадать об общей длине.

Второй была цепочка чёрных треугольников, нарисованных на стене перед ним вокруг небольших треугольных каменных выступов. Сердце забилось быстрее. Вор нажал на один из них, и выступ утопился в стену с металлическим щелчком. Рядом было ещё девять. Он нажал на каждый, и все последовательно щёлкнули. После последнего откуда-то донёсся приглушённый шум вращавшихся колёс.

Стена перед ним дрогнула, затем начала подниматься. И никогда прежде Тристан не видел ничего прекраснее открывшегося перед ним простора тёмной пещеры.


Фортуне стоило бы перестать придираться к его воровским навыкам. В конце концов, для вора он справлялся вполне неплохо!