«Император мёртв! Повторяю! Император мёртв!»
Голос прорезал зал словно сломанная тревожная сирена, заставив всех присутствующих вздрогнуть.
В тот же миг весь шум стих.
Все взгляды устремились на растрёпанного мужчину, внезапно ворвавшегося внутрь.
«…Он мёртв! Он мёртв!»
Тишина сохранялась.
Никто не отводил от него глаз.
А затем—
БАХ!
Зал буквально взорвался от шума.
«Император мёртв? Что за чушь?!»
«Это какая-то шутка? Император чрезвычайно силён! Как он мог просто взять и умереть?»
«…Это вообще не имеет никакого смысла».
«Если это шутка, то крайне неудачная».
«За подобные слова полагается обвинение в государственной измене!»
Многие уже успели покинуть здание, но немало людей всё ещё оставалось внутри.
Новость вызвала такой гул, что казалось, будто дрожит весь зал.
Лица людей побледнели.
Одни не могли поверить в случившееся.
Другие пришли в ярость.
Но затем…
«Это правда! Только что пришло подтверждение от Дома Мегрейл! Император мёртв, и первый принц тоже!»
«Что—?!»
«Как такое возможно?!»
Первая новость меня особо не удивила.
Я давно ожидал подобного.
Похоже, план Ноэля удался.
Но вот вторая…
Принц тоже мёртв?
«Разве это не брат Аойф? Как это вообще возможно?»
«Это…»
Лица Киры и Эвелин мгновенно стали серьёзными.
Они переглянулись.
От прежнего непринуждённого настроения не осталось и следа.
В их глазах появилась тревога.
И я сразу понял почему.
Аойф…
Стоило представить, что она сейчас чувствует, как сердце неприятно сжалось.
Этого не было в плане.
Почему её брат тоже умер?
С её отцом я ещё мог как-то объяснить ситуацию, учитывая, что он был далеко не тем, кем казался.
Но её брат?..
Все прекрасно знали, насколько сильно Аойф им восхищалась.
А если она узнает, что человеком, потенциально ответственным за его смерть, был мой собственный брат…
«О боже».
Я уже чувствовал приближение чудовищной головной боли.
«Если она когда-нибудь узнает, придётся придумать, как со всем этим разбираться».
Нужно будет рассказать ей правду?
Или придумать какое-нибудь объяснение?
Я и сам не знал.
Но сейчас это не имело значения.
Я вообще не собирался позволять ей узнать о моей причастности.
Это был лишь худший возможный сценарий.
«И что теперь?»
«Что будет теперь, когда Император мёртв?»
После первоначального хаоса в помещении снова ненадолго стало тихо.
Император погиб.
И вместе с осознанием этого по толпе начала распространяться неопределённость.
Люди задавались вопросом, что произойдёт дальше.
Но именно в этой тишине я почувствовал едва заметную перемену.
Что-то в атмосфере изменилось.
Совсем немного.
Но достаточно, чтобы это почувствовать.
…И ощущение было крайне зловещим.
Тогда я вспомнил выражения их лиц.
И понял, что именно витало в воздухе.
«Жадность».
Безграничная жадность.
«Прошу меня простить. Мне необходимо вернуться в свой Дом. Теперь, когда Император скончался, следует подготовить достойный дар, чтобы выразить почтение».
«Я тоже».
«…Я также вынужден откланяться».
Наблюдая, как один человек за другим покидает зал, я почувствовал тяжесть в груди.
Не нужно было быть гением, чтобы понять происходящее.
Император умер.
Первый наследник престола тоже погиб.
А значит, трон оказался свободен.
Разумеется, существовали и другие кандидаты.
И за каждым уже стояли благородные Дома, готовые поддержать его восхождение.
Я буквально чувствовал в воздухе запах пороха.
Эта ситуация.
Всё происходящее…
Развивалось именно так, как предвидел Ноэль.
И одновременно—
Империя Нурс Анцифа.
Империя, долгие годы гордившаяся своим единством и отсутствием внутренних конфликтов…
Впервые столкнулась с настоящей внутренней борьбой.
«…Н-не надо было слушать саму себя».
Аойф неподвижно стояла перед лежавшими перед ней телами.
Просто стояла.
Молча.
Она хотела издать хоть какой-нибудь звук.
Но ничего не выходило.
Мир вокруг словно полностью замедлился.
Люди носились рядом.
Кто-то бросался к телам.
Кто-то отчаянно пытался что-то сделать.
Но Аойф знала.
Она понимала, что спасти их уже невозможно.
«…..»
Её взгляд остановился на голове отца.
Затем переместился к изрешечённому телу брата.
Она не могла пошевелиться.
«Надо было слушать себя. Надо было снова сунуть нос не в своё дело. Надо было пойти с ними. Я-я должна была…»
Мысли оборвались.
Аойф слишком хорошо понимала:
Даже если бы она пошла следом, ничего бы не изменилось.
Скорее всего, она просто погибла бы вместе с отцом и братом.
С двумя людьми, которых любила больше всех на свете.
С двумя людьми, которые никогда не осуждали её так, как остальные.
…С теми, кто оставался рядом в самые тяжёлые времена.
С теми, кого она действительно могла назвать семьёй.
«Х-ха…»
Именно это осознание заставило всё окончательно стать реальным.
Мир словно снова пришёл в движение.
«Быстрее! Позовите лекарей!»
«…Живо! Работайте!»
Аойф медленно прижала руку к груди.
И впервые по-настоящему почувствовала это.
Боль осознания.
«Х-ха…»
Она не плакала.
Не могла.
Боль оказалась слишком сильной.
Она лишала дыхания.
Высасывала все силы.
«Х-ха…»
Тело Аойф начало дрожать.
Боль становилась всё сильнее.
Она закрыла глаза, позволяя тьме поглотить сознание.
«Если это кошмар… П-пожалуйста, пусть он закончится».
Это…
Всё это…
«Хк…»
Наконец с губ сорвался всхлип.
Аойф пошатнулась назад.
Мучение прорвалось сквозь все преграды внутри груди.
И тогда наружу вырвался крик.
Разрывающий сердце.
«А-а-а-а-а—!»
К-кто-нибудь…
Остановите это.
Несмотря на бушевавший снаружи хаос, внутри одного собора царила абсолютная тишина.
Словно весь шум внешнего мира был полностью отрезан.
И в этом тяжёлом безмолвии внезапно раздался едва заметный звук.
Дёрг!
На идеально гладком мраморном полу сидела одинокая фигура.
Её взгляд оставался пугающе спокойным, хотя тело через неравные промежутки времени судорожно дёргалось.
По коже расползались синие вены.
Сама кожа начала плавиться и меняться, отслаиваясь, а затем медленно восстанавливаясь.
Дёрг!
Дёрг!
Тело продолжало содрогаться.
Несколько раз плоть буквально начинала стремительно таять.
Но фигура всё равно оставалась неподвижной.
Она принимала тишину.
Игнорировала боль.
Она…
«…..»
Торен медленно открыл глаза.
Взгляд остановился на фигуре неподалёку.
Та наблюдала за ним.
Изучала.
«…Ты всё ещё здесь, Эммет?»
«Лишь в твоих мыслях».
Эммет ответил, глядя на Торена.
В его взгляде читалась жалость.
«Ты потерпишь неудачу».
«…Я знаю».
«Сдайся».
«Не стану».
«Всё такой же упрямый».
«…Не я здесь упрям».
Торен улыбнулся.
Его тело снова дёрнулось, а от кожи начал подниматься пар.
«Если уж говорить об упрямстве, то настойчивее тебя вообще никого нет. После всего, что я сделал, ты всё ещё продолжаешь сопротивляться. Почему ты просто не можешь умереть?»
«Потому что у меня есть дела».
«У меня тоже».
Ответил Торен.
Свет в его глазах начал постепенно исчезать.
«Ты эгоист».
«Разве?»
«Ты сражаешься ради своего брата, а я — ради свободы всего мира. Неужели ты не понимаешь, насколько важно то, что я делаю? Для этого мира. Для людей, сумевших дожить до сегодняшнего дня».
Голос Торена стал немного хриплым.
С каждым словом он звучал всё громче.
Дёрг!
Дёрг!
Он стиснул зубы.
«…Твой брат бессмертен!»
Голос взлетел.
«Он никогда не умрёт! Почему тебя настолько волнует, что с ним происходит? Я делаю всё это ради человечества! Твой брат должен считать честью служить мне. Служить человечеству!»
БАХ!
Торен ударил кулаком по мраморному полу.
Во все стороны мгновенно разбежалась паутина трещин.
«Почему ты не можешь понять? Я думал, что именно ты сумеешь увидеть картину целиком. Ты—»
«…Ты до сих пор ничего не понял, да?»
Холодный голос Эммета перебил Торена.
Он стоял прямо.
Чёрные волосы обрамляли лицо — не поразительно красивое, но определённо приятное.
Однако сильнее всего выделялся взгляд.
Светло-зелёные глаза были настолько глубокими и проницательными, что казалось, будто они видят насквозь всё существующее.
Будто смотрят намного дальше поверхности.
«Твоё отчаяние заставило тебя отвернуться от всего, что делало тебя человеком. От всего, что—»
«И что?»
Торен перебил его и медленно поднялся.
Тело продолжало дёргаться, а тёмные вены пульсировали всё сильнее.
«Если ради силы мне придётся отказаться от человечности, значит, так тому и быть».
От тела поднимался пар.
«Слабые подчиняются правилам. Сильные переписывают реальность».
Торен медленно поднял ладони к лицу и посмотрел на них налитыми кровью глазами.
Плечи слегка сгорбились.
«Я собственными руками разорвал Зеркальное измерение на части, взвалив на себя тяжесть мира, который умолял о переменах. Они называли это предательством».
Он медленно сжал кулаки.
«Я называл это судьбой».
Взгляд устремился на Эммета.
«Я должен был преклонить колени? Последовать за твоим безумием? Ты боялся моих амбиций. Моей силы».
Торен широко развёл руки.
«Но именно эти амбиции впервые подарили миру проблеск свободы! Я разрушил тюрьму, в которой нас держали! Мне суждено спасти всех нас!»
Он приложил палец к виску.
«Мой разум».
Указал на глаза.
«Моё видение».
Вытянул руку и сжал её в кулак.
«Моя рука».
Вокруг воцарилась тишина.
«Без них этот мир пуст. Я… стал достаточно силён, чтобы противостоять им. Чтобы спасти этот мир и даровать нам свободу».
Торен постепенно успокоился.
Грудь перестала так тяжело вздыматься.
Взгляд стал холодным.
«Но сила рождает страх».
Он медленно выдохнул.
«Я чувствую его. Не только в людях, но даже в других богах. Втайне они называют меня тираном. Говорят о моём безумии».
Торен ненадолго замолчал.
Кожа на его лице снова начала плавиться.
«Но на самом деле они боятся не моих амбиций».
Глаза сузились.
«Они боятся моей смелости воплощать их».
Его голос стал почти спокойным.
«Моё имя переживёт троны».
«Моя тень будет определять судьбы императоров».
«Пролей мою кровь, если хочешь—»
Он снова приложил палец к виску.
«Но ты не сможешь убить то, что уже проникло в самые глубокие уголки человеческого сознания».
Торен улыбнулся.
«Я больше не бог».
«…Я — идея».
«Бога можно убить».
«Но идея будет жить, пока существует хотя бы один человек, способный её нести».
В его глазах не осталось ни малейшего сомнения.
«Я бессмертен».