Если противник не глуп, он отступит. Окрестности замка Сандаржу не были местом, где атакующие могли бы долго продержаться.

Маркиз Круччо рассчитывал быстро заставить противника отступить. У самого маркиза тоже не было особого выбора. Солдаты под его командованием были теми, кого следовало сразу же вернуть на юг. 

«Если дело затянется, на меня тоже падёт подозрение». 

В последнее время император подозревал всех своих вассалов вокруг. И без того неблагоприятная военная ситуация усугубилась исчезновением Карамафа. 

Все молчали, но скрыть правду от высших дворян вокруг императора было невозможно. Уже среди дворян поползли слухи, что Карамаф, разочаровавшись в императоре, сбежал. 

— Разве тот факт, что Карамаф, взваливший на себя все злодеяния, сбежал, не говорит о серьёзности ситуации?

Из-за этих слухов подозрения императора лишь усилились. 

Нужно было закончить быстро. 

«Позиция дома Эбнера не так уж сильна. Если сохранить им лицо, их можно будет отправить обратно». 

Но маркиз ещё не знал. 

Что замок Сандаржу уже пал. 

— Повезло. 

На слова Ульрики все присутствовавшие кивнули. Правда, мысли владельца замка Сандаржу были несколько иными. 

— Если бы мы опоздали ещё на несколько дней, всё могло бы быть опасно. 

— Верно. Если бы нас атаковали из-за спины...

Хорошо, что атаковали решительно. Иначе можно было потратить деньги и ничего не получить. Рыцари и капитаны наёмников смотрели на Йохана с уважением. 

Если найдётся тот, кто в одиночку взберётся на стену и захватит замок, он неизбежно заслужит уважение среди тех, кто живёт с мечом в руке. 

— Кто командующий? 

— Говорят, маркиз Круччо. 

— Этому типу следовало бы быть среди зверелюдей, почему он тут выполз? 

Ульрика скривилась с презрением, но не расслабилась. Маркиз Круччо был довольно известной фигурой среди вассалов императора. Он славился как командующий на юге Каталийского Полуострова. 

— Как думаете, что он предпримет? 

— Наверное, попытается вести переговоры. Конечно, с очень невыгодной позиции. 

На лицах рыцарей появились улыбки. Потому что они тоже понимали, что сейчас имеют преимущество. 

Если бы они не захватили замок, им пришлось бы вести переговоры с невыгодной позиции, но сейчас всё иначе. Невыгодное положение было у той стороны.

— Владелец замка. Что думаешь? 

— ...Если вы проявите милосердие, его величество вознаградит вас. 

— Да? 

Ульрика поднялась с места. В её руке был длинный меч. 

— Но мне не нужно милосердие Кардириана. Нет, я даже не уверена, способен ли этот тип на милосердие. Он так лихо рубил головы дворянам, вдруг и мою срубит? 

— Нет, нет! 

— Более того, просить милосердия сейчас должен ты, а не я. Осмелился нарушить обычай капитуляции и устроить внезапное нападение, и ещё просишь милосердия? Давай посмотрим на милосердие Кардириана! 

— Герцогиня! Герцогиня...!

Вместе со словами Ульрика отрубила голову владельцу замка. Кровь брызнула ей на лицо. Она сказала хриплым голосом: 

— Уберите. Когда придёт маркиз, отдайте ему голову. Передайте, что он натворил. 

— Есть. 

Йохан достал платок и протянул его Ульрике. Та посмотрела на него смешанным взглядом, приняла его и вытерла щёку. 

— Итак... теперь и владельца замка нет. Как думаешь, что он попытается предпринять?

— Поскольку остались родственники владельца замка, они, наверное, выставят их, чтобы вернуть замок. Попытаются получить замок, выплатив соответствующую компенсацию. 

— Можно проигнорировать. Нет причин слушать такую чушь. 

— Но полностью игнорировать тоже нельзя. Это нанесёт урон чести дома Эбнера. 

Хотя стычки между дворянами происходили легко, если не только убить владельца замка, но и захватить сам замок, превратив его во владение, другие дворяне по соседству насторожатся.

Ведь нет гарантии, что дом Эбнера с запада не поступит так же с дворянами центра или севера.

— Значит, ты предлагаешь вернуть замок, который мы с таким трудом захватили? Безумие! Этот замок должен любым способом остаться в руках дома Эбнера. Это ключевая позиция. 

— А как насчёт затягивания времени? Кто бы ни вышел на переговоры, можно потребовать непомерную компенсацию. А тем временем замком можно пользоваться сколько угодно.

Вернуть замок было немыслимо, но и просто проглотить его тоже было как-то неловко. 

Вассалы Ульрики высказывали различные мнения и горячо спорили. В таких вопросах у Йохана было мало что сказать, и он лишь потягивал вино. 

— ?

Йохан повернул голову. У входа Суэтльг манил его выйти. 

— Видел, как герцогиня Ульрика отрубила голову. Так и думал. 

— Сам виноват. 

— Верно. Заслужил смерть. Кстати, откуда у тебя этот платок? Не в твоём стиле. 

— Ивелка дала. 

— Кто такая Ивелка? 

— Я же уже говорил. Служанка, что прислуживала в поместье. 

— ...Ни в коем случае не произноси это имя перед герцогиней Ульрикой! 

Суэтльг остолбенел. Что вообще творит этот сумасшедший рыцарь? 

— Он не дешёвый. Я купил его на свои деньги. 

— Не в этом дело... В общем, ты же приказал переловить всех слуг и рабов. 

— Да, было дело. 

— Так вот, пока осматривал, нашёл одного странного и позвал тебя. 

— ?

— Увидишь — поймёшь. Идём за мной. 

Йохан последовал за Суэтльгом наружу. Во внутреннем дворе схваченные слуги и рабы дрожали. 

Хотя преступление совершил владелец замка, обычно после таких битв казнили всех без разбора. Если бы настроение Ульрики было скверным, они бы отправились на виселицу все вместе. 

К счастью, Ульрика не собиралась проливать кровь кого-либо, кроме владельца замка. 

— Что думаешь? 

— О чём вы? 

— Тот юнец. Не похож на владельца замка? 

— Сложно сказать.

Йохан с недоумением посмотрел на одного юного слугу. Лицо у того было довольно благородным для слуги, но это ещё не доказывало, что он дворянин. 

Акцент был простонародным, движения — деревенскими. Он не был тем, кто с детства рос дворянином. 

— Не помнишь лицо владельца замка? 

— Избили так, что трудно вспомнить... 

— ...Я видел его в молодости, помню. Он действительно похож на владельца замка. 

— Но его поведение не дворянское. 

— Может, это незаконнорожденный сын, не внесённый в родословную. Слышал, он был как-то странно обласкан владельцем замка. 

Судьба незаконнорожденных детей, не внесённых в родословную, была печальна. 

Если родители заботились о них — это была большая удача, но обычно им приходилось выживать самим. А если не везло, к ним приходили убийцы. Измена супругу могла быть простительна, но рождение ребёнка было уже другим делом.

С этой точки зрения не было ничего странного в том, что владелец замка держал своего бастарда в качестве слуги. Ведь слуга дворянина жил лучше, чем крепостной или свободный человек. 

Проблема была в другом... 

— Может, он просто умный слуга, поэтому так? 

— Возможно. Тогда просто зарубить его? Если убить, хлопот не будет. 

— Зачем так уж... Ах.

Вдруг Йохану в голову пришла одна мысль. 

Если нет подходящих законных детей, разве незаконнорожденный не может унаследовать владения? 

— Он правда бастард? 

— Это неважно. Важно то, что под этим предлогом дом Эбнера может избежать осуждения.

Казнить провинившегося владельца замка и вернуть замок его сыну без какой-либо компенсации. Это был предлог, который никто не мог осудить. 

Конечно, это был всего лишь обман. 

Сыну владельца замка не дадут никакой власти. Ведь люди дома Эбнера будут контролировать этот замок и окрестные деревни. 

Ульрика с удивлённым лицом посмотрела на Йохана. 

— Что такое? 

— Не знала, что ты способен на такую хитрость. 

— Пустяки. Это благодаря совету господина Суэтльга. 

— Совет мудреца получает не каждый, и даже получив, не каждый его поймёт. Да. Хорошая мысль. Нужно сделать так немедленно. Эй! Вымойте и приоденьте сынка владельца замка. 

Был ли он настоящим бастардом или нет — не имело значения. Если эта сторона будет твёрдо настаивать, и это будет выглядеть правдоподобно, это и станет правдой. 

Маркиз Круччо почувствовал, как у него перехватило дыхание. 

— Замок пал? 

— Да... и говорят, сын владельца замка унаследовал его место. 

— Что за чушь! У владельца замка не было детей! 

У владельца замка не было детей, только родственники. Если бы владелец замка умер, его место должны были занять младшие братья.

Но что бы маркиз ни думал, новый, хорошо одетый владелец замка Сандаржу смотрел на них со стены. Судя по всему, это был юнец, у которого ещё пушок не сошёл.

— Где они выкопали этого ублюдка и так нагло! Думают, такая отговорка сработает после того, как убили владельца замка? 

— Говорят, владелец замка отправил парламентёров для капитуляции и устроил засаду.

Маркиз Круччо стиснул зубы до крови. Противник до неприятного тщательно подбирал предлоги.

Нарушил обычай капитуляции — поэтому казнили, не собирался захватывать род — поэтому позволили продолжить его.

— Нельзя самовольно менять вассала его величества императора! 

— Ни по обычаю, ни по имперскому закону, ни по церковному уставу, ни по законам какой бы то ни было страны мира — право наследника на престол нельзя отнять у законного вассала.

— Но это наследование было насильственным! 

— Тогда подайте прошение о суде, — нагло ответил рыцарь, вышедший как парламентёр.

Маркизу Круччо пришлось сдержать желание выхватить меч. Даже если он потребует суда, вряд ли та сторона покорно согласится. 

Маркиз Круччо, зная, что это бесполезно, выдвинул ультиматум. 

— Откройте ворота! Я должен лично встретиться с новым владельцем замка и выслушать всю историю. 

— Вы сейчас силой пытаетесь отнять законный феод вассала? Как это часто делает ваш господин? 

— ...Следи за языком. Я не настолько слаб, чтобы не суметь убить одного такого, как ты! 

— Если можете — попробуйте. Стены Сандаржу высоки, а погода холодает. Посмотрим, что вы сможете сделать снаружи.

Парламентёры со смехом удалились внутрь. 

Поскольку в их словах не было ни капли лжи, маркиз Круччо впал в отчаяние. 

— Думаете, он отступит или атакует? 

— Разве он не отступит? 

— Я бы поставила на то, что он атакует. 

— Но говорят, он опытный командующий. 

Ульрика посмотрела на Йохана. Как ни крути, это был странный рыцарь. Казалось, в одном человеке сошлись черты многих людей. 

Хитрость была как у дворянина или писца, но боевой дух и ярость в сражении были как у рыцаря из рыцарей. Но для рыцаря его кровь была слишком холодна.

Ни один рыцарь в такой ситуации не сказал бы, что противник отступит. Дело было не в высоте стен или невыгодности положения. Честь рыцаря, самоуважение, лицо...

Эти вещи текли глубоко в крови рыцарей, и сколько ни рассчитывай головой, ничего не поделаешь. 

Если отступишь просто потому, что положение невыгодно, тогда и быть рыцарем незачем.

— ... Я бы атаковала. 

Слова Ульрики оказались пророческими. 

В ту ночь маркиз Круччо начал атаку. Это была отчаянная, яростная атака, похожая на предсмертную агонию. 

И эта атака не продержалась и недели. Не прошло и недели, как армия маркиза Круччо начала отступление. 

— У меня нет мысли захватить маркиза. 

— Для такого дела твои глаза горят слишком ярко. 

В отличие от владельца замка, у маркиза был очень живой и богатый род, который мог бы заплатить выкуп. Он был заложником, за которого можно было получить большой выкуп с тех южных земель.

Не только Йохан, но и другие рыцари были такими же. Они горели желанием напасть на отступающую армию маркиза. 

— Не переусердствуй. Кто переусердствует — всегда попадает в беду. Не видел я тех, кто силой плывёт против течения реки, чтобы в итоге оказаться в хорошем положении. 

— Знаю. Не стоит торопиться, когда течёт вода. 

— Хорошие слова. Где слышал?

Йохан не ответил и взял копьё. 

Отряд преследования был сформирован в основном из кавалерии. Они быстро пустятся в погоню и будут отрывать куски от армии маркиза. 

— Сэр Йохан. Встанете в самый перед? 

Рыцари предложили это без всяких споров. Увидев это, Стефан сделал завистливое лицо. 

У Йохана не было никаких связей под началом Ульрики, не было и поддерживающего его рода. Но лишь своими умениями он заслужил признание всех рыцарей. 

Разве это не настоящий рыцарь? 

Йохан, вставший в самое перёд, выхватил меч. Рыцари издали громогласный боевой клич. 

Скоро начнется время охоты.