— Славная, благословенная земля! — жаловалась Мароппа, кувыкаясь на мягкой почве. — Я чуть с ума там не сошла!

Корабль скрипел в ответ на ее слова, покрытый глубокими трещинами, откуда отваливались целые куски обшивки, обнажая внутренности. Если присмотреться, можно было заметить заплатки на стенах кают, кое-как запечатывавшие проемы.

Таких трещин насчитывались сотни, и ровно столько же было запечатанных комнат, измазанных кровью. С потолков свисали мутировавшие дирижабли, с которых то и дело капали извивающиеся капли крови.

— Тьфу! Чтоб я еще хоть раз сунулась в эту дрянь.

— И как наши предки путешествовали здесь пару тысячелетий назад?

— Даже с нашим кораблем, усиленным Суматрским Золотом, мы чуть не подохли добрый десяток раз.

Переговариваясь на ходу и тяжело дыша, с корабля спрыгнула группа высоких белокурых женщин. Приземлились они мягко, едва издав хоть звука.

Впереди шла Вхалла с окровавленным лицом. Ее свирепое выражение лица источало жажду крови, но шла она спокойно, хотя глаза никак не могли привыкнуть к яркому свету. Она протянула руку, ткнула пальцами себе в глаза, а мгновение спустя резко дернула кистью.

Раздался глухой влажный звук – она вырвала собственные глаза и тут же вырастила новую пару. Вхалла уставилась на извлеченные глазные яблоки и заметила, как нервы на них едва заметно подергиваются, собираясь выпустить змеевидные отростки, чтобы напасть на нее.

— Пошла вон! — Фыркнув, она выбросила глаза в Песчано-Серую Пустошь. Затем она бегло осмотрела свое тело, вырвала все зараженные участки и тоже выбросила их в Песчано-Серую Пустошь.

Всего за пару минут она пришла в порядок, после чего Прана заструилась по ее жилам, постепенно стирая любые остаточные следы чужого присутствия. Теперь она была сильна – значительно сильнее, чем раньше. В конце концов, она не только обладала тремя Природами, но и перешла на Стадию Жизни: 2, ощутив колоссальный прилив сил.

Рханалла приблизилась к ней, проделав с собой ту же процедуру, и бросила взгляд на Маропцу:

— Мы завершили этот путь с минимальными потерями только благодаря ей.

Пока она говорила, корабль осыпался пылью, превращаясь в серый песок. Использованное в его конструкции Суматрское Золото тоже погибло в процессе, приняв на себя главный удар мощи трансцендентов, сражавшихся в Узле.

— Фух! — Рааха вытер пот и размял мышцы, трижды перепроверив себя, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Затем он уставился на собравшихся перед ним Эмпирейских Бивней. — Какова ситуация в ваших поселениях?

— У меня все в порядке, — первой отозвалась Вхалла, оглядывая свои биомы. — Я проследила, чтобы никакое внешнее влияние до них не добралось. Так что никто из моих сородичей Мамонта не пострадал.

— У меня тоже всё ровно, — подала голос Рханалла как второй Эмпирейский Бивень. Один за другим Эмпирейские Бивни отчитывались о своем положении.

— Тридцать моих сородичей Мамонта задело, — с заметной грустью произнес двадцатый Эмпирейский Бивень.

— Я понес тяжелые потери, — заявил девяностый Эмпирейский Бивень. — Две тысячи моих сородичей на моей стороне.

По мере того как они докладывали по порядку, все взгляды приковались к сто третьему Эмпирейскому Бивню – слабейшей среди них. После слияния насчитывалось ровно сто шесть Эмпирейских Бивней, причем Ганнала и Харла были соответственно сто пятым и сто шестым.

После того как Брангара прикончил еще одного Эмпирейского Бивня, порядковые номера всех сместились. А поскольку два наследника Мистического Пути остались позади, сто третий Эмпирейский Бивень, хоть и достиг зрелости, оставался самым слабым.

К тому же она старела: до конца ее жизненного срока оставалось меньше века. Ее лицо было темнее тучи, когда после секундного колебания она выдавила:

— Половина…

— Что? — Рааха аж остолбенел. — Ты потеряла половину?

— Да, — сто третий Эмпирейский Бивень кивнула. Изначально в поселении Клана Мамонта насчитывалось сорок тысяч жителей. Когда возможности по сбору ресурсов выросли, Рааха поднял лимит до пятидесяти тысяч, поскольку теперь они могли прокормить больше народу.

Так что половина от этого составляла умопомрачительную цифру в двадцать пять тысяч сородичей Мамонта. Они-то и образовывали те самые огромные комья исковерканной плоти, покрывавшие внутренние стены корабля. Каждый раз, когда кого-то из них поражало заражение, сто третий Эмпирейский Бивень выплевывала его наружу, после чего остальные Бивни дружно уничтожали эту мерзость.

— Как ты сейчас себя чувствуешь? — Рааха подошел к сто третьему Эмпирейскому Бивню, осмотрел ее и через пару минут заключил:

— Никаких остаточных следов заражения в тебе нет. Ты чиста.

— Спасибо, — сто третий Эмпирейский Бивень тяжело вздохнула, понимая, что на восстановление уйдет куда больше времени, тем более что ей нужно готовить преемника. Она огляделась по сторонам и заметила обнесенное стеной королевство примерно в двадцати километрах от них. — Что это за место?

— Анклав Ману, первый анклав Суматы, земля, которой со дня ее основания правят Свободные Люди, — раздался голос Орахи, шагавшего к ним. Он тащил Мистического Пожирателя, которого загодя запустил в сторону ближайшего человеческого королевства. — Но по какой-то причине всё королевство пусто. Кажется, они эвакуировались пару дней назад.

— Что-то случилось? — встревожилась Вхалла. — Если здесь происходит нечто настолько серьезное, что заставило королевство Свободных Людей сняться с мест, нам нужно соблюдать крайнюю осторожность.

— Слы ваши, Ораха, — Рааха уставился на мужчину. — У этих королевств Свободных Людей есть кто-нибудь с силой Золотого Ранга?

— В среднем по меньшей мере четверо-пятеро, — кивнул Ораха. — А в королевствах покруче – больше десятка. Точно сказать не могу, я разведывал тут всего пару минут.

— Ладно, — Рааха кивнул и скомандовал остальным Бивням:

— Будем продвигаться аккуратно и параллельно во всем разберемся. Если получится, внедримся в их общество.

— Угу, — Вхалла и остальные кивнули. Они извлекли Иглы Подавления и вонзили их себе в лбы. Иглы слились с черепами, а стоило им задействовать Искусство Мистической Кости, как этот эффект распространился на весь их скелет.

Вскоре аура Пранических Зверей исчезла, сменившись на ту, что была свойственна Свободным Людям. Сама идея с Иглами Подавления принадлежала Инале, но изготовила их Мароппа. Так что, желая обезопасить их от раскрытия, она и поделилась этим секретом.

Рааха тут же изменил маршрут, направив их к Красно-Чертежной Реке, где они поохотились на миллингеров, добыв достаточное количество для Мароппы, самого Раахи и всех Эмпирейских Бивней. Они даже сделали небольшой запас из дюжины туш на крайний случай, ведь миллингеры водились только там.

Путь через Красно-Чертежную Реку не пролегал ни мимо каких анклавов. А раз уж они решили залечь на дно в одном из них, им понадобилась дополнительная охота. Это и стало одной из причин, задержавших их побег.

Впрочем, теперь, когда они добрались до Анклава Ману, они были довольны.

Вторичная Природа – Божество Кинетических Фонарей!

Вхалла активировала Вторичную Природу, превратившись в фигуру из слоновой кости, ничем не отличающуюся от Человеческого Аватара, которым пользуются Свободные Люди. Эта Природа происходила от Бримганских Корон и обладала теми же свойствами. Как и у них, ее рост увеличивался на метр за каждую добавленную форму тела в Стадии Жизни.

Третичная Природа – Культиватор!

Именно это позволяло им принимать форму, имитирующую человеческий аватар Свободного Человека. Без этого эмпирейский бивень мог активировать свою Вторичную Природу только в форме пранического зверя, превращаясь в гуманоидное создание ростом более километра.

В человеческом облике эмпирейский бивень мог использовать Фонарь Хранения в качестве Духовного Оружия лишь благодаря Вторичной Природе Божества Кинетических Фонарей. Но благодаря Третичной Природе все они обрели способность принимать такие обличья.

Вхалла постучала себя по телу, услышав тот же гулкий звук, который раздавался при ударе о бивень эмпирейского бивня – твержайший материал на Суматре. — Одного этого достаточно, чтобы выдержать атаки Свободного Человека с силой Золотого Ранга. Мне даже не придется использовать Внутреннюю Инерционную Графитацию во время боя.

— Фух! — тихо выдохнула она, выплевывая костные осколки. Те закружились вокруг нее, постепенно очерчивая контуры тела и образуя защитный слой.

Первичная Природа – Сателлит!

Многие сородичи Мамонта слились с энрино, овладев Первичной Природой Сателлита. Дополняя использование Искусства Мистической Кости и формируя тела пранических зверей с помощью порошка из бивней, создаваемый ими с помощью Сателлита предмет становился практически частью экзоскелета эмпирейского бивня.

Вхалла наблюдала, как тысячи Сателлитов укутывают ее тело слоями, после чего деактивировала Вторичную Природу. Сателлиты по-прежнему покрывали ее, но с помощью Искусства Мистической Кости она заставила их погрузиться в плоть и сконцентрировала поверх них слой кожи.

Таким образом, Сателлиты защищали ее человеческое тело, оставаясь невидимыми для остальных. А поскольку они создавались из порошка ее собственных бивней, она могла управлять ими по своему усмотрению, ничем не отличаясь от обычного человека.

Лучше всего было то, что эти Сателлиты позволяли ей принимать в человеческом облике мощную боевую форму, схожую с обликом эмпирейского бивня, давая уверенность в том, что она сможет без проблем противостоять сильнейшему врагу в этих краях.

— Готова? — спросил Рааха, наблюдая, как все эмпирейские бивни последовали примеру Вхаллы и скрыли Сателлиты под кожей. Благодаря яйцам бутиковой ящерицы, переданным Иналой, а также яйцам энрино, у каждого эмпирейского бивня нашелся сородич Мамонта, способный превращаться в бутиковую ящерицу.

А яйцо, которое они могли произвести в форме пранического зверя, принадлежало энрино.

— Еще минуту, — ответила Вхалла, сгущая фонарь хранения с помощью своей Вторичной Природы. Это был одноэтажный фонарь хранения объемом в 8400 кубических метров. Пространство представляло собой куб с длиной сторон в 20 метров.

Глубоко вдохнув, Вхалла вновь активировала Вторичную Природу, потратив часть накопленного порошка бивней и возведя второй этаж. Каждые несколько секунд она добавляла новый этаж, пока наконец не остановилась на десятом.

«Это, пожалуй, предел, да?», – подумала она, разглядывая десятиэтажный фонарь хранения. И хотя это был предел для конкретного фонаря, количество создаваемых фонарей хранения не имело ограничений.

— Не хочу выплевывать что-либо из своих биом во время кризиса. Лучше проявить осторожность, — произнесла она и принялась забивать каждый этаж Праническими Бомбами, кометами, эликсирами, лекарствами и целой кучей других предметов. Окинув взглядом остальных эмпирейских бивней, она скомандовала:

— Делайте то же самое. Если придется драться здесь, мы не будем использовать ничего, кроме наших фонарей хранения.

— Только так мы сможем слиться со всеми и сойти за Свободных Людей, — напомнила она остальным. — Мало просто излучать присутствие Свободного Человека. Мы должны и вести себя соответствующе, ясно?

Пока Вхалла общалась с эмпирейскими бивнями, Ораха убрал Мистического Пожирателя под рукав и подошел к Мароппе, усмехнувшись, когда увидел ее распростертой на земле:

— Ты так ненавидишь Песчано-Серую Пустошь? Разве твоя раса не оттуда родом?

— Ненавижу, — фыркнула Мароппа. — Моя раса действительно принадлежала Песчано-Серой Пустоши. Но регион, где мы жили, находился в сфере влияния Суматры. То, с чем мы столкнулись там, – вовсе не дом моих предков. От него несет проклятым присутствием бесчисленных трансцендентов.

— Не из-за этого ли Рааха не смог поговорить с Предком Мамонтов? — произнесла она, на мгновение скривившись при упоминании имени того, кого ненавидела больше всего.

Барьер Суматры защищал лишь континент. Стоило Клану Мамонта ступить в Песчано-Серую Пустошь, как Рааха смог связаться с Предком Мамонтов. В любое другое время это не составило бы труда.

Даже группа, покинувшая континент Суматра пару тысячелетий назад, постоянно поддерживала связь с Махирой Бивень во время их странствий по Песчано-Серой Пустоши. Однако теперь все изменилось из-за столкновения трансцендентов, чье присутствие, переносимое отголосками их праны, хаотично разлилось по округе, заглушая каналы связи.

Именно поэтому, несмотря на возможность связаться, Рааха не мог расслышать ни единого членораздельного слова.

— Верно, но пока нас это не касается, — сказал Ораха, протягивая руку и бережно подхватывая Мароппу. — Мы не собираемся покидать Суматру, так что помощь Предка Мамонтов нам ни к чему. А Анклав Ману находится так далеко, что Брангара растеряет весь свой запас жизни, пока будет добираться до этих мест.

Окинув взглядом окрестности, он заявил Раахе:

— Начальник, нам нужно держаться подальше от рек. Только так мы спасемся от алчных глаз Трансцендентного Пожирателя Суматры…

Он не успел договорить, как из его спины вырвались десятки Мистических Пожирателей и увеличились в десятки раз по сравнению с исходными размерами. Обгоняя и превращаясь в плазму, они оскалили клыки и бросились наперерез летящим в их сторону снарядам.

— Какого черта? — встревоженно обернулся Ораха, уставившись в сторону Песчано-Серой Пустоши. — Что это было?

Затем он уставился на снаряды, которые постепенно плавились от тепла, переданного им при столкновении с Мистическими Пожирателями, и узнал их:

— Это… осколки бивня эмпирейского бивня?

Глаза Орахи медленно расширились, когда он встретился взглядом с Вхалкой и торопливо заслонил собой Мароппу. Рааха мгновенно метнулся к нему и встал на изготовку, в то время как все эмпирейские бивни сбились в кучу, одновременно с нервным напряжением уставившись в сторону Песчано-Серой Пустоши.

А затем на них обрушилась волна страха – слишком знакомого и до ужаса жуткого. Следуя за ней, гуманоидная фигура верхом на золотой кошке пересекла границу и ступила на землю Анклава Ману.

— Хе… хе-хе! — Фигура уставилась на Рааху и окинула взглядом всех эмпирейских бивней. — Отлично, все в сборе.

Затем ее глаза остановились на Орахе:

— Давно не виделись, м?

— Мой дорогой рыжик!