705 Подземелье Греххи.

«Масштабная Третичная Природа у практикующего. Значит, именно так Эмпирейские Бивни уходили от моих преследований», – подумал Брангара, направляясь обратно в Империю Варахан вместе с Ямахарой и используя Песчано-Серую Пустошь в качестве среткого пути.

Его присутствие обладало достаточной силой, чтобы служить барьером, защищающим их от влияния трансцендентов в Песчано-Серой Пустоши. Это позволяло им быстро передвигаться по Пустоши, оставаясь незамеченными для всех сил.

— Выше нос, сынок. — Он похлопал поникшего Ямахару по плечу. — В жизни есть нечто большее, чем пустые тревоги.

— Это не пустые тревоги, Отец, — прошептал Ямахара, опустив плечи и молча следуя за Брангарой.

Пара молча шла несколько минут, пока Брангара не нарушил тишину:

— Итак, ты сражался с Орахой. Каков он?

— Силен! — Ямахара с благоговейным трепетом кивнул. — Я даже не смог до конца постичь то, что он творил в бою. Но я точно знаю: у него оставались силы про запас. И это даже не его пик.

Он посмотрел на Брангару и добавил:

— То, как он управлял жаром, исходящим от его Человеческого Аватара, во много раз превосходило то, что было, когда он дрался с тобой в прошлый раз. Мощность возросла, и он способен атаковать гораздо точнее.

— Когда я сражался с ним, это было невероятно тяжело. Казалось, с каждой секундой боя он все точнее постигал внутреннее устройство моей силы, — сказал Ямахара. — Испытываемое от него разочарование было точно таким же, какое я чувствую всякий раз, когда спаррингую с Матерью.

«Он так же опасен, как и Ярша?», – Глаза Брангары на мгновение расширились, а затем сузились от серьезности.

— Значит, он стал настолько силен, да?

— На Второй Стадии Жизни он сильнее Блолы Третьей Стадии Жизни, — высказал свое честное мнение Ямахара. — При контакте с Блолой я хотя бы могу поглотить его кровь. Но как только Ораха принимает форму Человеческого Аватара, я не могу получить от него ничего.

Встретившись взглядом с Брангарой, он произнес:

— Честно говоря, Ораха способен дать отпор и мне, и матери. Еще один повод для беспокойства заключается в том, что я больше не чувствую в нем силы Железного Эмпирейского Щупальца.

— Что? — в шоке выкрикнул Брангара. — Как такое возможно? У него даже есть Малое Сокровище, порожденное этой силой. Куда оно делось, если не у него в руках?

— Рааха больше не Золотое Эмпирейское Щупальце, — вздохнул Ямахара. — Раз это произошло, может означать лишь одно.

Благословенная Раса Суматры: Экспертный Мистический Пранический Зверь – Мистическое Эмпирейское Щупальце!

Брангара тут же вспомнил битву с Кланом Мамонта в каньоне Дьенг во время Первой Великой Катастрофы и одного из лидеров поселения, бросившегося на него с мечом, сконденсированным из Праны. «Тот парень?»

Исчезновение Железного и Золотого Эмпирейских Щупалец сулило страшные новости. В ответ Брангара устремил взгляд в сторону корабля Клана Мамонта, источая клубящуюся Прану, переполненную боевым духом.

На мгновение он замер, вспомнив про Йеннду, и, сообразив, кем приходится Яхард Бивень, спросил:

— Ты видел Харлу в их группе?

— Нет, — Ямахара покачал головой.

«Лучше бы тебе не попадаться мне на глаза, Йеннда», – протяжно выдохнул Брангара, вглядываясь в глубь Песчано-Серой Пустоши.

«Если твоя дочь управляет Мистическим Эмпирейским Щупальцем, я больше не могу позволить ей жить, как бы ты меня ни умолял».

Он понимал и отчасти сочувствовал побуждениям Йеннды, желавшего остаться с дочерью. Даже после того, как Йеннда эволюционировал, поглотив две руки Небесного Кабана, он все еще оставался существом Железного Ранга, а это значило, что в лучшем случае он доживет до Четвертой Великой Катастрофы, а затем умрет естественной смертью.

Поэтому, оставайся он где-нибудь далеко от эпицентра битвы, Брангара еще мог подумать о том, чтобы пощадить хотя бы Харлу. Сдерживать свои порывы было бы тяжело, но он мог бы приложить минимальные усилия. Однако это касалось лишь того времени, пока Харла оставалась ничем не примечательным Эмпирейским Бивнем, каковой и была до сих пор.

Все изменилось в тот момент, когда ее иммунная система обрела силу Мистического Эмпирейского Щупальца. Брангара расценивал это как подлинную угрозу – точно так же, как и Королевского Зингера.

Более того, уровень угрозы Мистического Эмпирейского Щупальца далеко превосходил Королевского Зингера. И Королевский Зингер, и Небесный Кабан были новыми сущностями, появившимися во время Второй Великой Катастрофы. Прошло всего пятнадцать лет с момента их рождения.

У них не было достаточно времени на развитие своих способностей – будь то Навыки, Первичные Навыки, способы использования Природ и так далее.

Однако Мистические Эмпирейские Щупальца жили с самого зарождения истории Континента Суматра, имея в своем распоряжении вечность на развитие способностей. Даже не обладая Природой Мистического Ранга, мощь, которую они могли высвободить благодаря поколениям накоплений, превосходила все остальное.

— Когда самое раннее ты сможешь связаться с Трансцендентным Пожирателем Суматры? — спросил Брангара после минутного раздумья.

— Через пять лет, — ответил Ямахара. — Правда, имея лишь накопления за столь короткий срок, я не смогу толком с ним пообщаться.

— Ничего страшного, — кивнул Брангара. — Тебе нужно лишь спросить у него местонахождение трех человек, и этого будет достаточно. Хватит ли для этого накоплений за пять лет?

— Три места… — Ямахара нахмурился, прикидывая, сколько времени ему придется потратить на разговор с Трансцендентным Пожирателем Суматры только ради того, чтобы перейти к сути. — Мне понадобятся накопления хотя бы за восемь лет, а лучше за десять, чтобы наверняка.

— Тогда пойдет за десять, — кивнул Брангара, продолжая путь вместе с Ямахарой.

В то же время в двухстах километрах от входа в Анклав Гаджа шел Грехха. Его лицо было серьезным, шаги – твердыми, а взгляд время от времени падал на дочь.

Каждый раз, когда он смотрел на ее мирное личико, на его губах расплывалась мягкая улыбка:

— Моя принцесса! Здесь, снаружи, пугающий мир, так что пока ты не достигнешь своего полного потенциала, тебе лучше оставаться в таком виде.

Поскольку он безостановочно кормил ее эссенцией Эмпирейского Бивня больше шести лет, у девочки уже развилась Болезнь Осколков. И это была не обычная Болезнь Осколков, какая бывает у сородичей Мамонта других Эмпирейских Бивней.

Нет, Грехха был сородичем Мамонта, больным Болезнью Осколков и рожденным как часть иммунной системы Верховного Бивня Ганналы. А благодаря Эмпирейскому Инкубатору, дарованному ею в качестве его Третичной Природы, Болезнь Осколков, которую он породил в своей дочке, была точно такой же, как у него самого.

Стоит его дочери при вступлении на Стадию Тела искупаться в крови Эмпирейского Бивня, как она обретет силу Эмпирейского Бивня, подобную Реше из Хроник Суматры.

Но Грехху это не устраивало. Он хотел для нее большего, особенно учитывая, что она унаследовала черты Ярши Захары. У него было четкое представление о том, какой билд она может получить, ибо это был сильнейший билд, доступный сородичам Мамонта.

Красный Мистический Путь – Реша!

16:21.

Хотя достижение Совершенной Инерционной Графитации было невозможно без Великого Сокровища Исцеления, Грехха мог нацелиться на следующее по крутизне – Внешнюю Инерционную Графитацию!

Но независимо от своих желаний, он не собирался навязывать дочке собственные убеждения. Какую силу она захочет иметь, она сможет решить по достижении совершеннолетия, как заведено в Клане Мамонта.

Грехха просто намеревался обеспечить ей доступ ко всем возможным вариантам, чтобы она могла заполучить все, что пожелает. Было что-то извращенное в том, как он использовал яйцеклетку Ярши Захары, чтобы зачать дочь.

Но в конце концов, он заботился о ней. Причина была предельно проста. Ему нужна была надежда, причина сражаться и дом, в который хотелось бы вернуться.

Первичная Природа: Духовная Кость!

Вторичная Природа: Внутренняя Инерционная Графитация!

Третичная Природа: Эмпирейский Инкубатор!

Экспертный Серебряный Пранический Зверь – Эмпирейская Гадюка!

Его собственный билд оставался неизменным с самого начала: он создавался с расчетом на максимальный потенциал эндгейма, оставляя достаточно простора для роста и эволюции. Он намеревался остаться на Серебряном Ранге, и здесь ничего не менялось.

— Пожалуй, пора запускать тактику роя, — пробормотал он, остановившись на относительно открытой поляне среди густых зарослей деревьев. Из его тела повалил костяной туман, когда он активировал Первичную Природу Духовной Кости, создавая перед собой костяной холм.

Он вошел внутрь и протянул правую руку, вылепив из костяного тумана лопату, после чего активировал Внутреннюю Инерционную Графитацию, укрепляя и лопату, и собственное тело. Он тут же принялся копать, выгребая землю изнутри костяного холма.

Тачки с костями вылетали наружу, управляемые Духовным Оружием, и высыпали выкопанную землю, засыпая окрестности. Постепенно углубляясь в землю, он начал вырезать лабиринт и выстилать пол пористой костью.

Встав на платформу, он полоснул себя по запястью, позволяя каплям крови падать на пол, и вскоре увидел, как та впиталась за считанные секунды. Пол впитал кровь, как губка, и почти сразу высох.

Он распространил свою Прану на нижнюю сторону пола, где был сооружен канал. Капли крови падали туда и, растекаясь, образовывали слабый след. Толщина пола составляла двадцать метров – более чем достаточно, чтобы выдержать мощные атаки даже пранических зверей Серебряного Ранга вроде центингеров.

Тоннели лабиринта были двухсот метров в ширину и ста в высоту, а все поверхности покрывали стены из пористой кости двадцатиметровой толщины, созданные с помощью Духовной Кости.

Грехха полностью погрузился в процесс: он отправлялся на охоту за праническими зверями, чтобы сожрать их и восполнить свою Прапу, после чего возвращался и продолжал строительство. Закончив с эмпирической установкой, он уселся в одном из тоннелей и покрыл Эмпирейский Инкубатор с дочерью слоем Духовной Кости, полностью загородив ребенку обзор, хотя та все это время спала.

Выпустив долгий вздох, он стянул штаны и принялся дрочить своему младшему брату, принимая форму Пранического Зверя, чтобы извергнуть пару миллилитров семени, которые он по привычке собрал в Эмпирейский Инкубатор.

Прежде чем сперматозоиды успели погибнуть, он зачерпнул эссенцию Эмпирейского Бивня и пустил в ход Эмпирейский Инкубатор в качестве Духовного Оружия, слегка меняя внутренние условия путем регулировки температуры, давления и света.

Большая часть сперматозоидов при этом погибла, но редкие единицы выжили. Небрежно превратив Эмпирейский Инкубатор в микроскоп, он принялся изучать их, сверяя их внешний вид со своими исследовательскими данными. «Отлично, мутации зашли достаточно далеко, и любое живое существо, в которое они разовьются, уже не будет считаться моим ребенком».

Из-за особенностей Мистического Пути обладатель такового мог иметь лишь одного ребенка, который рождался исключительно дочерью. Грехха просто вводил незначительные генетические изменения до тех пор, пока потомство переставало считаться его собственным.

Он проделывал подобное далеко не впервые. Клан Мамонта думал иначе, но костяные гадюки на самом деле производились именно таким образом – ведь он вырабатывал семя, находясь в форме Эмпирейской Гадюки.

Сперматозоиды мутировали внутри Эмпирейского Инкубатора под воздействием окружающей среды. У него имелся длинный список условий и соответствующих мутаций, подкрепленный горами собранного исследовательского материала.

Одной из таких мутаций стали костяные гадюки, созданные им для Клана Мамонта, на изготовлении которых он сейчас и сосредоточился. Среди миллионов производимых им сперматозоидов лишь дюжина обладала нужными ему мутациями.

Остальные успешные мутации он сохранил во втором Эмпирейском Инкубаторе, а сперматозоиды костяных гадюк распределил по другим Эмпирейским Инкубаторам. После этого он подпитал их Праной, вылупив спустя месяц инкубации.

Сразу после рождения костяные гадюки признали лабиринт своим домом. Когда их крошечные тела поползли по костяным полам, в их существа постепенно просачивалась информация, поскольку они подсознательно активировали Искусство Мистической Кости.

Весь лабиринт служил единым гигантским Костяным Осколком, содержащим всю необходимую информацию, чтобы костяные гадюки могли расти самостоятельно и подвергаться выборочному зомбированию с самого рождения, воспринимая союзниками только Грехху и его дочь.

Грехха и его дочь считались частью их дома – сущностями, которых те обязаны защищать. Грехха постепенно наращивал их численность, наблюдая, как костяные гадюки приступают к самостоятельному расширению лабиринта на основе заложенной в Костяном Осколке информации.

Как только их популяция достигла определенного предела, он добрался до самой глубокой точки лабиринта и распорол себе живот. На несколько мгновений задохнувшись от боли, он наблюдал, как орган в его животе рассыпается за считанные секунды, после чего из него вырвался столп света, источающий присутствие, которое начало приманивать пранических зверей снаружи.

Малое Сокровище: Телесный Смеситель!

Это было Малое Сокровище, дарованное ему Кланом Мамонта, которое он использовал в качестве приманки для заманивания пранических зверей на убой. Благодаря этому он мог сидеть в комфорте собственного дома и бесконечно фармить ресурсы, необходимые ему дальше для развития силы – как своей, так и дочери, не говоря уже о взращивании целой армии костяных гадюк.

Расположенный глубоко под землей лабиринт с Малым Сокровищем в качестве приманки служил защитным механизмом против вторгавшихся пранических зверей. То, что он здесь создал, было избитым тропом на Земле, причем весьма популярным.

Подземелье!