— Блядь! — покрытый кровью Пранический Зверь длиной в двенадцать метров выкарабкался из-под толщи земли, в которой был погребен. С утробным стоном он вернулся в человеческий облик, являя миру сорокалетнего мужчину, из которого фонтанировала неконтролируемая ярость.

Из рассеченной головы капала кровь, он был усеян ранами. Его Прана зациркулировала, принимаясь за исцеление. Он обернулся и увидел, как один за другим вырываются наружу Пранические Звери:

— Никто не помер?

— Все мастера живы, но многие ранены.

— Времени нет, преследуем их. Эти ублюдки почти вышли из зоны нашего обнаружения, — бросил мужчина и вновь обернулся Праническим Зверем. — Все ко мне на спину и живо залечивайте раны! Я жгу жизненную силу, чтобы разогнаться до предела.

Пранический Зверь помчался по каньону, неся на спине сотни мастеров. Он промчался двести километров, прежде чем замертво рухнуть на землю. К этому моменту мастера на его спине успели кое-как залечить раны.

Без малейших колебаний они спрыгнули на землю и бросились в погоню.

Тем временем, пока Банна и Роха выигрывали для них время, Гахар и Вуя работали на пределе возможностей.

Они остановились в точке, расположенной ниже по течению каньона. Дальше тянулся длинный пологий спуск.

Гахар был отцом Инала, а Вуя – матерью Виралы. Эта парочка перебила всех зингеров в окрестностях и переработала их кости в массивную стену, которую они вбили в землю прямо у входа в каньон, пролегавший между двумя горами.

Горы эти были весьма широкими – простирались километров на тридцать. Следовательно, и отрезок каньона между ними оказался длинным, а наклон за счет этого расстояния накапливался постепенно. Условия подходили идеально для создания плотины, чем они и занялись.

Затворы плотины достигали четырехсот метров в высоту, заставляя речные воды скапливаться позади нее. Из-за уклона вода быстро набрала приличную глубину, создавая колоссальное давление на стену плотины.

Поскольку они строением занимались в спешке, стена не обладала достаточной прочностью, чтобы долго выдерживать напор воды. Но это было неважно – им требовалось лишь продержаться недолго. Как только все было готово, парочка обмазала конструкцию слоем земли.

Они проделали великолепную работу, замаскировав ее под естественный элемент утеса.

— Если есть загробная жизнь, мы встретимся там. — С этими словами Вуя нырнула за стену плотины прямо в воду. Она исчерпала свое существование, опав пустой оболочкой кожи, в результате чего родился сияющий сфера Праны, слившаяся со стеной плотины.

Тем временем Гахар засыпал мокрую почву сухой, стирая в том районе любые следы присутствия воды. А тем временем, когда уровень воды за плотиной поднялся до нужной отметки и полностью заполнил каньон, река начала переливаться через край у верхнего входа.

Этот поток огибал обе горы, воссоединяясь в пяти километрах ниже по течению от плотины, и продолжал свой путь. Теперь, если взглянуть сверху, казалось, что поток просто раздваивается из-за гор и сходится дальше, выглядя совершенно естественным.

Вся эта инсталляция создавала иллюзию, будто пятикилометровый отрезок от узла слияния рек до стены плотины – сухая земля. А за самой стеной простирался лишь глубокий овраг, а вовсе не каньон.

Такова была их цель. И все исполнили безупречно. Для этой миссии их выбрали не случайно.

Стоя на сухом участке в двух километрах от плотины, Гахар применил Искусство Мистической Кости, чтобы сплести воедино кости убитых зингеров, формируя длинный ствол с нарезами внутри. Его целью было выпустить атаку, выходящую за рамки его возможностей культивации. И когда он задумал это, в голове инстинктивно вспыхнула идея, рожденная из концепции, о которой он раньше и не слыхал.

Он понятия не имел, существовала ли подобная концепция в природе, но странное чувство подсказывало – успех гарантирован.

Следом он вылепил метровую цилиндрическую костяную болванку с полусферическим концом.

Это была костяная пуля.

Гахар невозмутимо загнал костяную пулю в ствол и влил в нее Прану до самого предела. Вытащив из кармана пилюлю, он со вздохом глянул на нее:

— Я хотел подарить ее Иналу, если удастся вернуться. Увы, судя по всему, не судьба.

Когда он приготовился к смерти, его окутал мощный инстинкт, заставляя слететь с губ странные слова – смысл их ускользал, но сам посыл поднимался из глубин его сознания.

— Сынок, я надеюсь, ты преуспеешь. — Выражение его лица было суровым, даже скорбным, а глаза влажными. — На кону стоит будущее нашего Клана. Мы действительно пожертвовали многим ради того путешествия.

Эликсир устроился в его Духовном Сосуде, позволяя совершить прорыв на Стадию Жизни. В ответ его Прана мгновенно подверглась качественному скачку, и Гахар тихо выдохнул.

Его взгляд мастера приковался к фигурам преследователей, показавшихся вдалеке – всего в дюжине километров отсюда. — Мы из одного Клана, но простите. Я должен это сделать. В конце концов, ваши смерти мало что значат для будущего Клана Мамонта. А вот смерть моего сына – другое дело. И чтобы он выжил, мы обязаны завладеть детенышем Эмпирейского Бивня.

— Именно он предотвратит истребление Клана Мамонта. — Пока он говорил, в голове мерцали тусклые образы, словно первые капли дождя. С каждой секундой картины мелькали все чаще, пока не превратились в настоящий шторм: воспоминания всей жизни хлынули потоком, заставляя его тепло улыбнуться. — А-а, раз я помню абсолютно все, значит, мой час пробил.

— Сынок, я буду молиться за тебя с того света. — Тело Гахара усохло, пока от него не осталась лишь одна кожа. Вся его сила хлынула в костяную пулю, и та сорвалась с места, закручиваясь за счет нарезов в стволе.

Она вылетела с оглушительным ревом, порождая конус пара при преодолении звукового барьера, и на гиперзвуковой скорости устремилась к приближающимся мастерам.

— Какого хрена… — шокировано пробормотал один из мастеров, в то время как остальные инстинктивно приняли облик Пранических Зверей и возвели защиту на максимум.

Костяная пуля врезалась в ближайшего мастера и без труда прошила его насквозь. Вновь распустился паровой конус, а ее скорость упала до звуковой, порождая ударные волны, отбросившие и впечатавшие стоявших рядом мастеров в каменные стены утеса.

Словно кегли в боулинге, их смело прочь, а те, кто оказался на пути снаряда, были разорваны в клочья безо всякого сопротивления. Причина была банальна. Каждую секунду позади костяной пули гремели сотни мини-взрывов, подгоняя ее и заставляя ускоряться даже после последовательных столкновений с целями.

Прародительский Навык – Ударный Рельс!

Бум!

Сорок мастеров погибли на месте от пули, а остальные получили тяжелейшие травмы, на время выбыв из строя. Но на этом все не закончилось.

Стены плотины разорвало в клочья, и скопившаяся за ними вода под бешеным давлением – достигшая почти четырехсотметровой высоты – хлынула наружу настоящим цунами. Она захлестнула мастеров, добавив им увечий, пока их смывало на десятки километров вперед.

Многие мастера потеряли сознание от потока, в то время как уцелевшие из последних сил сражались, чтобы защитить остальных. В конце концов, их нынешнее положение сильно отличалось от того, когда они были неудержимы. А потому…

— Ку-гу-гу-ка-ка-ка! — Зингеры открыли по ним охоту.