Зрение! Слух! Обоняние! Вкус! Осязание!

Пять чувств обрушилось шквалом отвращения, с которым никто из них прежде не сталкивался. Люди, лишенные разума запахом Трансцендентного Пожирателя, на мгновение обрели рассудок, прежде чем их вывернуло от желчи.

Это было нечто непрерывно пузырящееся, расширяющееся и сжимающееся с определенной частотой, которая в целях самозащиты вводила мозг в состояние короткого замыкания. Отвратительное зрелище. Из пузырей выборочно торчали шипы, сочившиеся мутным гноем.

Гной сочился капля за каплей, напоминая нечто среднее между дерьмом, рвотой и прочей мерзостью. Вонь отвращала на совершенно другом уровне. Сопровождаемая бульканьем в желудке, вонь стремительно колебалась между различными ароматами, которые неизменно скатывались в омерзительную вонь.

Все могло начаться с запаха свежеиспеченного торта. Но всего за пару секунд аромат менялся по мере разложения пирога. Можно было наслаждаться стремительно портящимся благоуханием, пока вдруг не накатывало отвратительное ощущение, что вдыхаешь вовсе не аромат, а зловоние.

Тот же феномен происходил и со вкусом. Вкусовые рецепторы каждого испытывали величайшее наслаждение, которое мгновенно деградировало в разложившееся дерьмо. Когда это касалось каждого запаха, вкуса, зрелища и так далее, мозг замыкало, не выдерживая волны омерзительного отвращения, поднимающейся из каждой клеточки их существа.

В одну секунду она твердо стояла на ногах. В следующую – уже бессильно опустилась на колени, не в силах совладать со своими двигательными функциями, и лишь безудержно рвала.

Скрежещущий звук ударил ей по ушам, еще сильнее перевернув желудок. «Это… дерьмо… мне… нужно… встать!»

Прана циркулировала по ее телу так быстро, насколько это было возможно. Ярша Захара сосредоточилась на Пране, мало-помалу приходя в себя. Она огляделась и заметила, что все ее люди в безопасности, хоть и были потрясены видом Йеннды.

Затем ее взгляд метнулся к фигуре Греhхи, который лежал на земле с пустыми глазами. Его веки и губы то и дело подергивались, словно он сошел с ума. Если не считать этого, вокруг было абсолютно безопасно.

Блола скрылся под землей, так что непосредственной угрозы им не было. Она с трудом подняла голову и заметила золотую вспышку в ста метрах от себя. Золотая кошачья фигура остановилась, зажав в пасти хвост Костяной Гадюки.

С хрустом она размозжила хвост – последний в этих краях. На мгновение кошка уставилась на Яршу Захару, ее осмысленные глаза оценивали ее состояние. Она ничего не сказала и спокойно повернулась, чтобы расправиться с другой пачкой Костяных Гадюк.

«Назад…» – выдохнула она и поднялась, изо всех сил собирая волю в кулак, чтобы подавить Йеннду. Она чувствoвала слабость, но циркулирующая по телу Прана приводила ее состояние в норму, справляясь с различными фобиями, которыми ее успело заразить.

«Слишком поздно, Ярша», – раскатистый голос раздался изнутри мешка с плотью, представлявшего собой сплав бесчисленных пузырящихся масс, как плотных, так и жидких. «Я уже умираю».

«Чего?» – Ярша остолбенела, догадываясь о чем-то: «Твоя трансформация в Пранического Зверя – это форма на один раз?»

«Все потому, что моя Болезнь Осколков… никуда не делась», – задыхающийся голос эхом донесся откуда-то из недр горы растущей плоти. Казалось, он принадлежал Йеннде. «Стоит мне трансформироваться, как мое тело не выдерживает нагрузки и погибает».

Пока он говорил, его тело разрослось еще сильнее, и кусок этой массы поглотил Греhху. Тотчас в ответ на это на массе прорезалась пасть. Она впилась в ногу Греhхи и принялась его пожирать.

«Н-нет!» – закричала Ярша Захара, мысленно приказывая Греhхе сопротивляться. Но тот уже был без сознания. У нее не хватало душевных сил, чтобы разбудить его и заставить применить Внутреннюю Инерционную Графитацию, дабы вырваться из хватки плотяного холма.

«Хватит, Йеннда! Не жри Греhху!» – взревела она, с трудом поднимаясь на дрожащих ногах.

«Я ничего не контролирую сознательно», – ответил Йеннда из той массы, что заразила ноги Греhхи, превратив их в разложившееся пюре и поглощая его. «Именно так я запрограммировал их действовать еще давным-давно».

«О чем… ты вообще говоришь? Запрограммировал? Что это значит?» – Ярша Захара почуяв неладное, ощутила, что больше не узнает Йеннду. Ее лицо окаменело, когда она уставилась на плотяной холм. «Ты… солгал мне насчет Земли».

«Нет, ты просто никогда не задавала вопросов о по-настоящему опасных сторонах Земли», – промолвил Йеннда, его слова звучали медленно, почти ворчливо. «Не то чтобы ты не хотела, но ты даже не подозревала о существовании таких сфер».

«Биологическая война, если честно, куда шире и страшнее, чем ты можешь себе представить. Если бы не палка о двух концах при ее высвобождении, то…» Он замолк, внезапно хихикнув и сменив тему: «Спасибо, Ярша. Время, проведенное здесь, честно говоря, стало самым мирным в моей жизни и самым веселым».

«Я не стал саботировать продукты, созданные для твоей Империи Варахан, так что надеюсь, ты сможешь без всяких сомнений объявить меня их создателем», – благодарный голос раздался из постепенно разрушающегося плотяного холма. «Я изо всех сил постараюсь не причинить вреда Империи Варахан».

«Почему…» – Ярша Захара нахмурилась, ее тон звучал сурово, пока она поднималась на ноги, восстановившись настолько, чтобы ходить и частично использовать свои способности. Еще несколько секунд – и она сможет высвободить Вихревой Клинок. Она заметила, что Греhхи больше нет: плотяной холм проглотил его целиком.

Он достиг высоты в пятьдесят метров, а площадь его покрытия составила две тысячи квадратных метров. Но, помимо поглощения тела Греhхи, он никому больше не навредил.

Греhха погиб, а Йеннда уже умирал. Так что Ярша Захара поняла: в этот момент она уже ничего не могла поделать, и лишь тяжело вздохнула: «Неужели они к этому и стремились?»

Стоило ей потерять концентрацию всего один раз за четыре года – хотя бы на мгновение, – и этого хватило, чтобы лишиться обоих Мистических Путей под ее контролем. «Я знала, что рано или поздно отпущу их, но слишком уж скоро. Я столько всего еще хотела сделать с их силами».

Поскольку больше ничего не оставалось, ей оставалось лишь вздохнуть и спросить Йеннду, пытаясь разобраться в ходе его мыслей: «Зачем тебе умирать? Ты же знаешь, что Клан Мамонта тебя воскресит. Ты говорил, что здесь тебе жилось лучше, чем в Клане Мамонта. Так почему? Почему ты себя убиваешь?»

«У меня есть дочь», – тихий голос, полный надежды, потряс Яршу. Учитывая то, как вел себя Йеннда, она ни за что на свете не поверила бы, что у него может быть ребенок.

«Никогда бы не подумала, что ты из тех, кто заводит детей».

«Ты же знаешь про особенности сборок Мистических Путей…» – Йеннда на мгновение замялся, прежде чем произнести: «По идее, я должен был поглотить ее при рождении, чтобы создать свою сборку. На это я и рассчитывал в битве с Брангарой. Я проиграл, а моя дочь осталась жить».

«Тем более повод остаться здесь», – фыркнула Ярша. «Как послушаю тебя – аж тошно становится…»

«Я знаю, а Клан Мамонта меня люто ненавидеть будет. Ведь в конце концов…» – изможденный смешок раскатился эхом, пока плотяной холм почти полностью растаял, превратившись в лужу едкой крови. «Моя дочь – Эмпирейский Бивень».

«Понятно…» – она на секунду прикрыла глаза, открыла их и посмотрела на Йеннду с жалостью. «Ты планировал сожрать их Божество. После этого Клан Мамонта станет относиться к тебе точно так же, как к моему мужу».

«Так какого черта ты туда возвращаешься?»

«Просто она дура». Когда плотяной холм почти растаял до уровня земли, показалась сморщенная голова, едва напоминавшая Йеннду. «Эта моя дочурка… несмотря на то, какая я мразь, хочет быть со мной».

«Я… ей нужен. Так что я возвращаюсь домой». Остатки плоти растаяли, обнажив туманную фигуру Йеннды – на вид совершенно обычную, но прозрачную. Его волосы выглядели странно: они напоминали истонченные хоботы Эмпирейского Бивня числом в несколько тысяч.

Пару секунд спустя по всей его груди, рукам и ногам вылезли рыльца, напоминающие Небесного Кабана, и принялись пыхтеть паром. По его глазному яблоку заплывала дюжина зрачков, двигавшихся словно головастики; они дружно уставились на Яршу Захару, выкатившись наружу.

Стоило рыльцам Небесного Кабана появиться на его теле, как Ярша Захара издала гортанный звук и в упор уставилась на его руки: «Я ведь пришила к нему руки своего мужа».

«Не знаю надолго ли, но пока я ей нужен, я хочу остаться рядом с ней», – раздался спокойный голос, когда Йеннда открыл рот. Его выражение было полным сомнений, даже испуга. «Она… видишь ли, Эмпирейский Бивень».

«Я знаю, что Брангара намерен вырезать их всех до единого. Мне плевать на остальных, но, пожалуйста, попроси его пощадить мою дочь», – дорожка слез скатилась по его щекам. «Иначе я нашлю на вас чуму, превосходящую любые ваши кошмары. Пожалуйста, не обрекай меня на это».

«Я недостоин счастья, но намерен ухватиться за него, пусть даже на мгновение», – произвел он, когда его фигура стабилизировалась, ничем не отличаясь от Осязаемых Природ, которыми владел Брангара. Он слегка поклонился, и его тело начало разлагаться, разрушаясь на фундаментальном уровне.

С самого дня своего возрождения Йеннда пользовался временным механизмом, применяя сеть мутировавших генов для создания плотяного существа, которое даже нельзя было назвать Праническим Зверем. Но теперь, используя в качестве катализатора руки Небесного Кабана, он зафиксировался в функциональной форме, узнаваемой на Континенте Суматра.

«Прощай, Ярша», – бросил Йеннда, поворачиваясь, когда почувствовал мощнейшее присутствие, опустившееся парой сотен метров позади него под звуковой удар. Он уставился на прибывшего и усмехнулся, едва ли не в ужасе: «Похоже, любовь пересилила твою ненависть. Ты и впрямь ужасна».

Кусочки Суматрского Золота застряли в его коже, а следом на него отчаянно набросилась стая Мистических Пожирателей, пытаясь причинить ему вред. Его тело было сплошь усеяно ранами, но Брангара не потерял ни одного тела.

Его глаза метнулись по округе, заметив, что и дети, и внуки в полном порядке. Затем он посмотрел на Яршу Захару, с облегчением убедившись, что с ней все хорошо.

Наконец его взгляд упал на увядающую фигуру Йеннды: «Где Греhха?»

«Мертв», – улыбнулся Йеннда.

«Похоже, вся эта заварушка затевалась ради освобождения вас обоих». Брангара раскусил правду, но уже не злился. Напротив, на его лице заиграла легкая улыбка: «Я признателен, что вы не навредили моей семье».

«В причинении им вреда нет никакого толка. В конце концов, для Клана Мамонта они ценные заложники», – ответил Йеннда.

«К сожалению, это был твой последний шанс взять их в заложники», – усмехнулся Брангара. «Знаешь, я многое вынес из этой битвы. Стоило ли раскрывать столько козырей твоей стороны только ради того, чтобы освободить вас двоих?»

«Ага, стоило», – рассмеялся Йеннда, отдавая честь. «Я еще покажу тебе это в будущем, если мне когда-нибудь не посчастливится снова с тобой столкнуться».

Пранический Зверь Железного Ранга Эксперт – Осязаемая Эпидемия!

«В следующий раз драки не будет». Брангара расслабил руку и небрежно взмахнул ею, испаряя рассыпающееся тело Йеннды. «Я перережу их всех».