— Должен признать, это была впечатляющая победа, — обронил Инструктор Манду, как только они приземлились в своем Поселении. Он уставился на Иналу и прошептал:

— Ты был прав насчет этого Искусства Воображения. Мне хватило всего лишь мимолетного взгляда, чтобы мой Духовный Сосуд едва не пошел по швам.

— Я… выжил, — выдавил Инала, приземлившись в Поселении. Он с облегчением покрылся холодным потом:

— Они жуткие. Слишком жуткие!

— Понимаю. Даже меня, наставника, их аура просто придавила, — Инструктор Манду посмотрел на мурашки, усыпавшие его кожу. — Лидер Поселения и Леди-Мать – это совершенно другой уровень.

Двое вошли в туннель и направились к дому Инала. Стоило Иналу перешагнуть порог, как Инструктор Манду попрощался:

— Заказы начнут поступать еще нескоро, пару дней точно есть. Отдохни и заготовь побольше глины. Из-за этого происшествия мне пришлось отложить выполнение заказов на портреты.

— Я буду готов, — Инала почтительно поклонился. — Я могу приносить пользу Клану только благодаря вам.

— Брось, — Инструктор Манду небрежно отмахнулся и зашагал прочь. — Продолжай в том же духе и увеличивай свой вклад в благополучие Клана.

Инала закрыл дверь и обессиленно осел на пол в гостиной. Отдохнув с час, он поднялся и принялся за культивацию: «О Плодах Паруте можно не беспокоиться. На этот раз мне попался богатый клиент. Каждый заказ легко принесет мне сотни Паруте. Я без проблем достигну своей цели».

— А раз так… — он ухмыльнулся и возобновляз тренировку. — Мне нужно стать как можно сильнее и выносливее. Ведь так, Ганнала?

Снаружи донеслись два мягких хлопка. Для кого-то другого эти звуки стали бы отвлекающим шумом, но для него они звучали как ободрение. Люди – существа социальные, и Инала ничем от них не отличался. Единственной причиной, почему в прошлой жизни он превратился в затворника, было глубокое разочарование в обществе.

Даже здесь он оставался одинок. Ему не на кого было опереться, ведь он сирота. Ни один студент в Академии не хотел водиться со студентом-смертником. В конце концов, никто и не думал, что он переживем свой смертный приговор.

Они не хотели привязываться к обреченному человеку. Именно поэтому к нему никто не приближался.

Все семь цветов среди студентов-смертников были соперниками. Они не могли стать друзьями. Сейчас Инала и Грехха заключили союз, но продлится он лишь до Первой Великой Катастрофы.

До тех пор их цели совпадали. Но за этой чертой лежали новые сокровища – ровно по одному на брата. А это значило, что по мере культивации Грехха и Инала снова станут соперниками, а то и врагами.

Считать такого человека другом не получалось. Невозможность довериться хоть кому-нибудь и правда делала его одиноким. А в обстановке, где смерть смотрела на него в оба глаза каждый день, он чувствовал себя брошенным в темноте ребенком, у которого нет никакой поддержки.

В этой ситуации Ганнала прикрывала его спину. 44-й Эмпирейский Бивень знала о его происхождении, его мыслях и тревогах. Несмотря ни на что, она поддерживала его, молчаливо одобряя все его старания.

Она подстегивала его работать усерднее и придавала сил. Каждый резкий удар хвостом предназначался для устрашения врага, но все мягкие шлепки были адресованы ему в знак поддержки.

Они не обменивались словами, но прекрасно понимали друг друга. Всё, о чем думал Инала, Ганнала считывала на лету и отвечала, меняя силу ударов хвостом. Услышав их достаточное количество раз, Инала начал улавливать эмоциональный подтекст за каждым взмахом.

Одиночество неизбежно свело бы его с ума, особенно учитывая, что его дом стоял на отшибе поселения, куда не доносились людские голоса. Именно поэтому он безостановочно болтал с Ганналой. Ему казалось, что только так он сможет сохранить рассудок.

Инала не мог с уверенностью сказать, считает ли Ганналу другом, но этот Эмпирейский Бивень был для него невероятно дорог в эмоциональном плане. Он уже успел привязаться к ней.

И пусть это глупо, учитывая, что она стара и в будущем неизбежно погибнет, ему было плевать. — Я изо всех сил постараюсь сделать так, чтобы ты пережила Первую Великую Катастрофу.

…

— Рувва, где наставница? — озадаченно спросил Вирала. — Я не видел ее последние два дня.

— Не знаю. Дай-ка я проверю ее комнату. — С этими словами Рувва спустилась по ступенькам их дома и вышла к развилке. От нее расходились четыре туннеля, каждый из которых вел в жилой сектор, где обитали дети и внуки бабушки Ойо.

Родители Руввы, к несчастью, погибли много лет назад, поэтому все это время она жила с бабушкой. Развернувшись, она вошла в туннель, ведущий к тайному жилищу бабушки. Именно там бабушка Ойо варила для Клана всевозможные снадобья.

Подойдя к двери, она постучала:

— Бабуль, ты внутри?

— Что такое, Рувва? — донесся изнутри голос бабушки Ойо. — Я занята.

— Я просто волновалась, — произнесла Рувва и дернула за ручку. Заметив, что дверь заперта, она спросила:

— Можно войти?

— Конечно, — мягко отозвалась бабушка Ойо, и дверь отворилась.

Рувва вошла в помещение, которое представляло собой по сути одну-единственную комнату. Она имела форму куба со сторонами ровно по три метра. Стены от пола до потолка были заставлены стеллажами с уставленными рядами баночек и флаконов.

В самом центре комнаты замер гигантский Пранический Зверь, похожий на хамелеона, но на его спине возвышался чан, слегка наклоненный вперед. Внутри него бушевал жуткий жар, вздымаясь языками пламени.

Там и сям кружились зоны холода и зноя, а давление менялось по одному лишь желанию Пранического Зверя. Из-за этих перепадов соки различных субстанций выделялись наружу, вступали в нужные реакции и превращались в целительные тоники.

Пранический Зверь – Кувшинковая Саламандра!

— Потрясающе! — ошеломленно пробормотала Рувва.

Пару часов спустя процесс подошел к концу: струя жидкости выплеснулась из чана, разделилась на сотни тонких ручейков и заполнила крошечные склянки. Следом за этим Пранический Зверь растворился в вспышке праны, и на его месте возникла бабушка Ойо.

По ее мысленному приказу к ней подлетело платье; она спокойно облачилась в него и уставилась на Рувву:

— Как у тебя дела с Виралой?

— Всё хорошо, — кивнула Рувва. — Я хочу во всем его поддерживать…

— Не будь дурой, — холодно бросила бабушка Ойо. — Никому не нужную женщину быстро используют и выбросят без капли жалости.

— В-Вирала не такой, — возразила Рувва.

— Может, и так, а может, и нет. Но, — бабушка Ойо фыркнула, — не позволяй ему даже допускать подобные мысли.

— Вирала намного талантливее тебя. Всё, чему я его учим, он схватывает в десятки раз быстрее, — заметила бабушка Ойо. — Если он не сыграет в ящик раньше времени, то станет мастером. А ты? Даже с моей поддержкой ты едва дотянешь до пика Стадии Тела.

— Он сочтет тебя никчемной. И если он решит уйти к другой женщине, у тебя не хватит ни сил, ни авторитета, чтобы удержать его.

— Тогда что мне делать? — со слезами на глазах воскликнула Рувва. — Я ведь по-настоящему люблю его.

— Всё просто, — хитро ухмыльнулась бабушка Ойо. — Я передам тебе одно Искусство.