На следующее утро Инала вместе с Асаэей и Ганналой отправился в экипаже к холму Карута. Их целью был бивень Эмпирейского Бивня, установленный в долине по соседству с холмом Карута в качестве живописной достопримечательности.

— Хе-хе! — Лицо Асаэи расплылось в улыбке, когда она обвилась вокруг левой руки Иналы, прижимаясь к нему. — Будет весело.

— Ха… ха-ха, — измученно и неловко улыбнулся Инала. Под его глазами залегли темные круги, ведь он не сомкнул глаз за всю ночь. Если честно, ноги казались ватными и чуть подрагивали. Он уставился на Асаэю и почувствовал себя неуютно: «Монстр!»

Как-никак Асаэя добивалась этого целых одиннадцать лет. И потому, стоило им сойтись, ее уже было не остановить: она выжимала его досуха, пока в нем не иссякла вся Прана. И лишь тогда, хоть и неохотно, она остановилась.

— Хе-хе, — хихикнула она и сильнее сжала объятия, глядя на Иналу и шепча со стрельнувшими в сторону глазами:

— Почему бы нам… не задержаться здесь на какое-то время?

— Не сейчас, у нас есть дела, — поспешно ответил Инала.

— Мы ничего не потеряем, если отложим всё на пару часов. — Асаэя прижалась к нему, мягко потираясь плечом. — Скажи… ну разве нет? Да ладно тебе… совсем чуть-чуть.

— Тц, какого черта я вообще здесь делаю? — проворчала Ганнала, сидя напротив них в экипаже. Она даже не притрагивалась к Инале, не желая читать воспоминания о прошлой ночи.

Если честно, сама концепция совокупления ее ни капли не смущала. Эмпирейский Бивень мог относиться ко всем сородичам Мамонта как к костяным пластинкам. Это значило, что он знал обо всем происходящем: от того, как сородичи Мамонта спариваются, до того, как они справляют нужду.

И как преемница Верховного Бивня, информации на этот счет у нее было… монументально много. Но несмотря на это, она сдержалась и не стала лезть в последние воспоминания Иналы, чтобы не наблюдать за тем, что ее отец вытворял с Асаэей.

Дело было вовсе не в том, что ей нужно было сохранять невинность. Нет, будучи Эмпирейским Бивнем, Ганнала знала абсолютно всё. Но она не читала воспоминания Иналы из страха.

Что, если она полезет в его память и, вместо того чтобы смутиться, воспримет это не более чем как половой акт между двумя сородичами Мамонта из ее селения? Вот чего она боялась больше всего на свете.

Все Эмпирейские Бивни рождаются как сородичи Мамонта. По мере взросления их восприятие мира смещается с личной точки зрения на всезнающую. Как правило, этот процесс начинается после того, как они принимают форму Эмпирейского Бивня.

Именно из-за того, что они созерцали мир с такой всеобъемлющей высоты, им поклонялись как божествам – не только сородичи Мамонта, но и многие другие расы. Помимо Эмпирейских Бивней, на это были способны лишь Эмпирейские Снапперы, Кабаний Владыка и Мистические эмпирейские щупальца.

Из-за этого Ганнала испытывала страх. По мере того как ее сила росла, всеведущая перспектива проникала в ее сущность даже тогда, когда она находилась в человеческом облике. В конце концов, после обретения Третичной Природы Культиватора она уже несколько раз превращалась в Эмпирейский Бивень.

Поскольку ее форма Эмпирейского Бивня все еще была крошечной, она не боялась, что кто-то ее обнаружит. Более того, она проделывала это лишь на самом дне Северных Озер, вдали от любых признаков цивилизации, используя пористые стены, покрывавшие озера, чтобы скрывать свое появление от посторонних глаз.

Но после первого же превращения в Эмпирейский Бивень всеведущий взгляд начал вторгаться в ее естество. Если бы она, глядя на сцену близости Иналы, осталась спокойна вместо того, чтобы смутиться, как девчонка ее ментального возраста, это означало бы, что ее умственное развитие колоссально продвинулось вперед.

Она уже начала смотреть на Иналу как на сородича Мамонта из своего селения, а не как на любимого отца. Она все еще могла питать к нему слабость, но уже не так, как сейчас, когда ради него она была готова перебить и других сородичей Мамонта.

Как только всеведущая точка зрения окончательно воцарится в ее голове, она станет воспринимать всех сородичей Мамонта как часть себя. Она больше не сможет выделять Иналу в ущерб остальным. Более того, когда в ее селении начнут появляться сородичи с Болезнью Осколков, она инстинктивно станет ценить их выше Иналы.

Ганнала не хотела становиться такой так скоро, и именно поэтому ей было страшно.

Глядя на нее, Инала мог догадаться о ее тревогах, ведь превращение Ганналы в Божество неуклонно набирало обороты:

— Ты боишься?

— Да, — кивнула Ганнала. — Я очень боюсь. Боюсь, что ты перестанешь значить для меня столько же, сколько значишь сейчас.

— Это природа, — сказал Инала. — Дети в конце концов перерастают защитную оболочку, созданную родителями, и лицом к лицу сталкиваются с миром.

— Но мне это не нравится! — пронзительно взвизгнула Ганнала. — Разве я не могу просто оставаться такой?

— Если хочешь, можешь, — ответил Инала. — И я помогу тебе всем, чем только смогу.

Он протянул указательный палец и ткнул ее в лоб:

— Береги Иглу Подавления. Как только я заполучу Великое Сокровище Атрибута, то сумею развить ее до Малого Сокровища. С ее помощью ты сможешь оставаться Свободным Человеком.

— Это возможно лишь для одного тела, но… — Инала погладил ее по голове, когда Ганнала бросилась к нему в объятия и зарыдала. — Ладно-ладно, не грусти. Просто скажи мне, чего ты хочешь, не переживая ни о чем, хорошо?

— Я ведь способный папаша.

— Мм-м, — кивнула Ганнала. — Я выпью кучу Эликсиров Смягчения Влияния, чтобы подавить свои инстинкты. Еще лет десять я не стану Божеством.

— Вот это настрой, — произнес Инала и активировал свой Прародительский Навык Эмпирейское Скольжение, чтобы лучше понять ее тревоги, заглянув ей в разум. Но вдруг он замер и свирепо зыркнул на Асаэю:

— Что это за херня?

— Что? — Асаэя растерянно огляделась, не понимая, о чем он говорит.

В ярости схватив ее за запястье, Инала прорычал:

— Разрыв Акаши? Это твоя Третичная Природа? Разве мы не обсуждали и не планировали другую Третичную Природу раньше? Пожертвовать собой, чтобы причинить боль Кабаньему Владыке! Ты сожгла мозги?

— Я не собираюсь использовать ее без крайней необходимости… — Асаэя умолкла, потеряв дар речи: от Иналы волной хлынуло такое алчное присутствие, что от него веяло абсолютным холодом. Даже Ганнала не могла пошевелиться, чувствуя, будто ее разум сковало от страха.

Столкнувшись с аурой, похожей на кишащее море насекомых, способных в мгновение ока сожрать всё, с чем они соприкоснутся, в глубине ее существа зародился первобытный страх, мешавший ей даже вымолвить слово.

Это длилось всего мгновение, но для них обоих оно показалось вечностью. Высвободив эту силу лишь в пределах кареты, Инала тут же втянул ее обратно и зыркнул на Асаэю:

— Никогда! Слышишь, никогда не смей использовать эту херню! Поняла?

— Д-да, — кротко кивнула Асаэя.

— Твоя единственная задача – сидеть дома и развлекаться, усекла? — Инала строго посмотрел на нее и похлопал по голове. — Не забивай себе голову всякими глупостями вроде противостояния с Кабаньим Владыкой.

— И ты тоже, — Инала уставился на Ганналу. — Не подвергай свою жизнь риску, как бы ни складывались обстоятельства.

— Но что, если под угрозой твоя жизнь? — возразила Ганнала. — Хочешь сказать, я должна сидеть сложа руки и смотреть?

— Да, — холодно ответил Инала. — Если я умру, Блола вернет меня к жизни. Все донельзя просто. Если я облажаюсь, то начну с самого начала.

— Но у вас двоих лишь по одной жизни. Так что они куда ценнее, — произнес Инала, хлопнул в ладоши и, сбросив маску гнева, весело рассмеялся:

— Ваша безопасность – мой главный приоритет, договорились?

— Забудьте про всех остальных и просто наслаждайтесь культивацией. — Он хихикнул. — Мы еще съездим в живописные места, поглазеем на достопримечательности.