— Ха-а… хах… Вирала… хватит… помедленнее…! — задыхалась Луттрена, сплетясь телом с Виралой в заброшенной лавке в углу. Ставни были задвинуты на засов, чтобы их не услышали остальные. К тому же они выбрали момент, когда вся толпа на внешнем кольце столпилась вокруг лавки Иналы.

Это означало, что поблизости просто не было никого, кто мог бы их подслушать. Всё было им на руку. Вернее, Вирала рассчитал всё до мельчайшей переменной. И вскоре он кончил, издав хриплый стоп:

— Агх!

— Подожди… Погоди! Стой! — в шоке взвизгнула Луттрена. — Только не внутрь! Твою мать!

Было уже поздно. Дело сделано. Луттрена отстранилась от Виралы и полезла рукой между ног, собираясь выгрести семя. Но, к ее удивлению, она не почувствовала ни капли: «Быть не может… неужели слишком глубоко? Хотя вряд ли всё так работает».

Половое воспитание не входило в их учебную программу. Но это не значит, что она не имела понятия о том, что происходит между мужчиной и женщиной в постели. До окончания академии ей оставалось всего пара месяцев. А это значило, что Клан Мамонта вот-вот признает ее взрослой.

Мать подарила ей Костяной Осколок, давший все необходимые знания на этот счет. Так что Луттрена прекрасно знала: если пошевелить пальцами определенным образом, сперма вытечет наружу. «Он даже не был достаточно длинным, чтобы достать до моей матки».

— Это было слишком хорошо, — Вирала вдруг обнял ее, отчего ее сердце забилось быстрее. Она даже не сообразила, что он подмешал ей афродизиак, повлиявший на принятие решений.

«И правда так хорошо, что крышу снесло». Луттрена вздохнула, а затем решительно подумала: «Ладно, будь что будет. Рожу ребенка. Я ведь всё равно скоро стану взрослый. С родами справлюсь».

— На, выпей это. — Вирала неожиданно силой влил ей в горло содержимое какого-то пузырька. Находясь под воздействием афродизиака и всё еще переживая недавнее, Луттрена по привычке открыла рот и сглотнула.

Ее глаза расширились, когда она настороженно уставилась на него:

— Что ты меня заставил выпить?

— Это лекарство, чтобы ты не забеременела, — произнес Вирала, тут же сплевывая кровь от полученной пощечины.

— Ах ты… ублюдок! — взбесилась Луттрена, и из нее от гнева выплеснулась Прана. — Да как ты смел!

Уровень смертности в Клане Мамонта был чудовищным. Пока человек не становился мастером, у него сохранялся огромный шанс умереть в любой момент. Единственным способом бороться с этим была рождаемость, в разы превосходившая смертность.

Поэтому деторождение считалось священным делом. Из-за ошибки или нет, но если зарождалась новая жизнь, никто и пальцем не смел мешать ее появлению на свет. В конце концов, у любого сородича Мамонта за жизнь рождалось по меньшей мере с десяток детей, а то и больше.

Прожив больше века, бабушка Ойо родила четырнадцать детей. А внуков и правнуков было столько, что и не сосчитать. Конечно, значительная их часть погибла в Первый Малый Кризис.

Ни один сородич Мамонта никогда не избегал деторождения. Поэтому, услышав слова Виралы, Луттрена разом растеряла всю прежнюю страсть, и ее место заняла жгучая ненависть:

— Ебаная срань!

— Я же всё еще студент! — завопил Вирала. — Пожалуйста, подожди, пока я стану элитой. После этого мы сможем завести детей как положено.

— Вот как? — Луттрена даже не стала слушать его оправдания. — Жалкое ничтожество.

Бросив это, она больше не взглянула в его сторону и зашагала прочь, направляясь к своему поселению. Вирала хотел броситься за ней, но, почувствовав исходящую от нее жажду убийства, благоразумно отступил.

Он остался в лавке, вливая Прану в треснувшую челюсть: «Какая звериная сила. От этой пощечины она даже не думала сдерживаться. И то верно, в конце концов, она дочь главы 43-го Поселения».

— Пусть она всего лишь одна из его многочисленных дочерей, но ресурсов отвалили немало. Вот и тело такое крепкое. — Разобравшись с исцелением, Вирала слегка размял конечности. — А-ах, хорошо пошло.

Уголки его губ изогнулись в улыбке, и он медленно вытянул из своего члена тончайшую нить – прозрачную, толщиной едва ли в десятую часть волоса. Это был презерватив, созданный им специально для такого случая. Именно поэтому, когда Луттрена пыталась извлечь семя изнутри, она ничего не нашла.

Контрацептивов здесь не знали. Ей даже в голову не могло прийти, что существует нечто подобное. Вот она и повелась. Что же до пузырька, который ее заставили выпить, у него была совсем другая цель.

«С нетерпением жду завтрашнего дня». Широко ухмыльнувшись, Вирала выбрался из лавки и посмотрел на ствол 43-го Эмпирейского Бивня, наблюдая, как Луттрена поднимается по нему наверх: «Луттрена, моя пешка, возвращайся домой. Как дочь главы поселения, ты будешь под защитой. Но ты же станешь и погибелью для своего дома».

Возвращаясь в свое поселение, Луттрена слегка вспотела от подъема. Ее пот испарялся и уносился прочь. Капельки пота, перемещаясь в воздухе, словно обладали сродством к постройкам, цепляясь за них.

Эти частички источали слабый аромат, похожий на феромон. Он был едва уловим человеческим носом. Зато смертелен для одного конкретного вида.

Запах не рассеивался, а оседал на зданиях. Эффект должен был продержаться целый год – так уж он был задуман. К тому же из пор Луттрены с потом продолжали выделяться всё новые и новые микрочастицы.

Содержимое выпитого пузырька заставляло ее тело вырабатывать пот постоянно, но в таком количестве, что она сама ничего не замечала. К тому же состав смешался с ее Праной и воспроизводился по мере ее восстановления. Так что Луттрена превратилась в ходячий генератор этого запаха.

Она жила в здании на голове 33-го Эмпирейского Бивня. Поэтому, когда Эмпирейский Бивень двигался, ветер дул от его головы к хвосту. А значит, этот ветер разносил источаемый ею запах по всему поселению, заставляя его оседать на каждом здании.

«Его почуют только зингеры, Луттрена. Больше никто. Но…» Вирала рассмеялся. — «Прошел уже целый век с тех пор, как Клан Мамонта в последний раз проходил через каньон Дьенг. Зингеры – всего лишь слабые пранические звери железного ранга. А те сородичи Мамонта, что умели обращаться в зингеров, уже давно перемчали в мир иной».

[Зингеры не были сильны поодиночке. Сородичей Мамонта, способных превращаться в зингеров, изначально насчитывалось немного. Но за прошедший век все они полегли в сражениях. В результате, когда Клан Мамонта отважился шагнуть в каньон Дьенг, не имея среди себя ни одного зингера, способного их провести, они понесли страшные потери]

Вирала вспомнил нужный отрывок из «Хроник Суматры»: «Никто ничего не узнает. А когда кто-нибудь все-таки превратится в зингера, будет уже слишком поздно. К тому времени запах покроет и 43-е, и 44-е поселения».

— Путь к исцелению всего один, — пробормотал он. — Но это если говорить о тех путях, что лежат на поверхности.

— А вот я… — самоуверенно бросил он, уверенно шагая вверх по стволу 44-го Эмпирейского Бивня. — Я другой.

— Я проложу новый путь.