Желудочный биом Иналы!

С потолка, освещаемого чахлым светом люминесцентного мха, свисали костяные столбы. По ним то и дело сновали эмпирейские зингеры – они тренировались и изо всех сил пытались сформулировать новые навыки, чтобы лучше использовать свои способности.

Зингеры были уверены: стоило Инале вернуть свою силу, как он сможет получить доступ к их воспоминаниям и впитать все плоды их изысканий. Это позволило бы его силам совершить качественный скачок.

Они не просто бились лбами в попытках придумать новые навыки. Нет, операцией вовсю руководила Ганнала. Ей был открыт доступ ко всем воспоминаниям Иналы.

И по мере того, как она всё глубже постигала наследие Верховного Бивня Ганналы, её опыт рос, а арсенал способностей пополнялся. Всё это она использовала для создания эффективных техник, которые должны были поднять боевую мощь Иналы на совершенно новый уровень.

Прямо сейчас в разуме Иналы хранилось бескрайнее море информации, которую он кропотливо собирал с помощью прайм-навыка Ментального Скольжения. Его голова была забита под завязку – буквально до предела. Вынуждая себя работать на грани ментального срыва и тут же исцеляясь с помощью Жизненной Силы, Инала постепенно расширял ёмкость собственного мозга.

Медленно, но верно он прокачивал свой разум, сопоставимый по силе с праническим зверем Серебряного ранга, чтобы в конце концов прорваться в царство Золотого ранга. Как только его разум достигнет Золотого ранга, он больше не будет чувствовать ментальной нагрузки от поддержания биома.

После этого ему останется беспокоиться лишь о физической нагрузке, над уменьшением которой тоже шла непрерывная работа. И Ганнала активно участвовала в этом процессе, пытаясь улучшить Иналу по всем фронтам, чтобы тот сравнялся с праническим зверем Золотого ранга.

С наследием Верховного Бивня Ганналы это было вполне возможно.

С помощью костяных осколков Ганнала передавала эмпирейским зингерам информацию о вещах, над которыми размышлял Инала. Те обдумывали их, после чего дорабатывали в ходе долгих споров и обсуждений.

Ганнала активно обучала их, стремясь раскрыть их потенциал, чтобы зингеры приносили Инале как можно больше пользы. И дело было не только в этом. Она также помогала им лучше понять самих себя – то, что вообще значит быть зингером.

Поделившись с ними данными о зингерах, имевшимися у Иналы, она заставила их разобрать их по полочкам. Это помогло зингерам лучше осознать, как и почему функционируют их тела. Их прогресс оказался колоссальным, тем более что все они делились своими наработками через костяные осколки.

Информация из костяного осколка вливалась прямо в разум, требуя совсем немного времени на усвоение. Когда тысячи эмпирейских зингеров проделывали это одновременно, дело двигалось с невероятной скоростью.

Цель Ганналы была проста. Раз уж её отец так рискует жизнью ради её развития, она сделает всё от неё зависящее, чтобы улучшить его жизнь. И вот результат. Когда Инала вернет свою силу, он будет потрясен: просто прочитав воспоминания всех своих эмпирейских зингерей, он получит исчерпывающее понимание тела зингера.

Если после этого у него будет достаточно праны и порошка из бивней эмпирейского бивня, он сможет завершить перестройку своего тела гораздо быстрее, чем предполагал изначально. Более того, теперь в его распоряжении окажется целый набор мощных прайм-навыков, созданных совместными усилиями эмпирейских зингеров.

Она также изучила путь развития Иналы, чтобы выявить возможные ошибки и вовремя их исправить, гарантируя абсолютный успех.

Пока всё это происходило, Асаэя была занята перестройкой своего тела, изо всех сил стараясь стать сильнее. Вдруг раздалась серия пронзительных криков эмпирейских зингерей – один из них подпрыгнул и с помощью костяного сосуда поймал капли падавшего сверху дождя.

Ганнала подала им сигнал, и они были готовы. С минуту спустя перед Асаэей материализовался флакон, и к ней приблизилась Ганнала:

— Это эликсир Смягчения Влияния.

— Выпей его.

— Разве он не должен быть невероятно ценным? — Асаэя ошеломленно уставилась на уже пустые склянки из-под эликсира Смягчения Влияния, валявшиеся рядом с ней. — Откуда у него столько?

— Он усердно работает, — бросила Ганнала, подвигая к ней еще один флакон. — Он создал это лично для тебя.

— Что это? — вслух поинтересовалась Асаэя, разглядывая мутновато-серую жидкость во флаконе.

— Эликсир Понимания Тела, очищенный специально для сородича клана Мамонтов, — пояснила Ганнала. — Когда ты выпьешь его, твой разум прояснится и наполнится вдохновением. Тебе станет намного проще постигать тело своего пранического зверя.

— А еще вот это, — Ганнала самодовольно, переполненная гордостью, извлекла на свет еще одну склянку. — Это эликсир Развития Тела. Он поможет тебе в перестройке организма. С ним ты куда быстрее преодолеешь Стадию Тела.

Ганнала указала на зияющий в биоме огромный проход желудка:

— Папа каждый день понемногу отщипывает его от добычи, проводя по отчетам как экспериментальные отходы. Он планирует накопить достаточно, чтобы мы втроем смогли достичь пика.

— Это безумно опасно, — Асаэя закусила губу от тревоги, осушая флаконы и с удвоенным усердием принимаясь за тренировки.

— Еще как… — начала было Ганнала, но её лицо вдруг исказилось от гримасы страха, и она глухо застонала: «Он до сих пор не ушел из Дралхского Моря!»

«Почему он всё еще здесь? Ему больше нечем заняться, кроме как околачиваться вокруг этого места?», – её охватила паника. До сих пор Кабаний Владыка бродяжничал по островам Дралхского Моря, на каждом из которых побывал Инала, явно вытворяя там что-то свое.

И вот теперь он сунулся в самую сердцевину Дралхского Моря, намереваясь разбить там лагерь и, судя по всему, следить за Иналой. Зачем ему это понадобилось, Ганнала не знала. Но она точно понимала: нужно немедленно предупредить отца.

Она торопливо оторвала крошечный клочок от свитка и набросала на нем всего одну строчку. Затем она вдавила в центр бумажки крошечную точку кости и швырнула её эмпирейскому зингеру:

— Живо, передай ему.

Эмпирейский зингер подхватил записку и запрыгал с одного висячего костяного столба на другой, пока не добрался до отверстия, ведущего в пищевод. Здесь искривление пространства заканчивалось: ширина пищевода стремительно сужалась с добрых двадцати метров до каких-то жалких сантиметров.

Зингер пустил прану через костяную точку на записке, превратив её в свой Духовный Сосуд. Управляя бумажкой с помощью психокинеза, он заставил её неуклюже задвигаться. Затем он свернул записку в тугой рулончик и протолкнул в пищевод, стараясь двигаться предельно осторожно, чтобы не задеть стенки.

Но даже при всей аккуратности ощущение чего-то ползущего вверх по горлу вызвало у Иналы жуткий рвотный позыв. Он со всех ног бросился в уборную и немного вырвало прямо посреди желчи, заметив в ней ту самую записку. Развернув её, он прочел всего одно предложение, от которого у него по спине побежали мурашки.

[Кабаний Владыка наблюдает!]

«Какого хрена!», – пронеслось у него в голове. Не теряя ни секунды, он бросил записку в кислоту, которая растворила её в считанные секунды, а затем вылил жижу в мусорное ведро, не оставив ни единого следа.

«Я же оставил пару ложных следов, которые должны указывать, будто Луут находится где-то далеко отсюда, – в отчаянии подумал Инала. – Так почему Брангара всё еще здесь?»

— Это непременно всё испортит, — он тяжело вздохнул, чувствуя, как начинает раскалываться голова, и принялся судорожно обдумывать новый план. — Такова уж незавидная судьба любого интригана.