Используя ту же технику, что и раньше, Реша пробрался к последнему препятствию. Там на страже стояли два мастера. Они находились в самом конце канала.

Канал расширялся, переходя в массивную костяную камеру. В ее центре лежало гигантское сердце. Но никаких признаков того, что оно бьется, не наблюдалось.

Обычного биологического сердца попросту не хватило бы, чтобы качать кровь по всему огромному телу Эмпирейского Бивня. Обычно у столь крупных существ имелись дополнительные сердца, чтобы перегонять кровь до самых удаленных уголков.

Но у этого Эмпирейского Бивня было всего одно сердце. И даже не такое уж большое – всего-то сферяга двадцати метров в диаметре. С точки зрения анатомии это не имело никакого смысла, ведь при таких скромных размерах оно никак не могло справиться с задачей.

И так казалось ровно до тех пор, пока человек не вспоминал о врожденной силе Эмпирейского Бивня.

Первичная Природа – Внутренняя Инерционная Графитация!

Гравитация внутри сердца была настолько мощной, что пространство там искривлялось, фактически позволяя вместить такой объем крови, которого хватило бы, чтобы заполнить всего Эмпирейского Бивня сотню раз. Эмпирейские Бивни хранили в своих телах колоссальные запасы ресурсов.

Что касалось воды, ее в их организмах хватало на целое маленькое море. Вода хранилась в сжатом пространстве, работающем по принципу Фонаря Хранения. То же самое касалось еды и прочих ресурсов, которые поглощал Эмпирейский Бивень.

Все потому, что Эмпирейским Бивням доводилось бродить по таким регионам, как Равнины Эннуду, где совершенно не было никаких ресурсов. В подобных ситуациях им требовалось огромное количество припасов для поддержания жизнедеятельности. Поэтому все их органы хранения вмещали в себя объемы ресурсов, многократно превышающие размеры самого Эмпирейского Бивня.

Сердце было одним из таких органов: оно содержало достаточно богатой питательными веществами крови, чтобы в одиночку покрывать энергетические потребности зверя целый год. С учетом же остальных накопленных ресурсов оно могло обходиться без внешних поступлений целое десятилетие.

Эмпирейские Бивни действительно были донельзя величественными и впечатляющими живыми существами.

«Вот и последнее препятствие», – с тревожной хмуростью подумал Реша. Порошок, который он принес с собой, не подействовал бы на того, кто достиг Стадии Жизни.

Когда практик переходил на Стадию Жизни, он становился совершенно особым существом. На Стадии Духа совершенствовали свой Дух. На Стадии Тела совершенствовали свое тело. Точно так же на Стадии Жизни практик совершенствовал саму жизнь.

В зависимости от своего уровня культивации на Стадии Жизни мастер обладал множеством жизней. Более того, он мог разделять свое тело на столько копий, сколько жизней у него имелось.

Эти разделенные тела не были клонами – это был сам практик целиком. Если мастера на Стадии Жизни убивали один раз, он терял лишь одну жизнь и мог продолжать бой.

Проблема заключалась вовсе не в этом, а в самом аспекте разделения тел. «Хотя здесь всего два мастера, я не могу дать гарантию, что они не расплодили вокруг сердца еще больше своих копий».

Вот в чем крылась настоящая проблема.

Реша использовал весь заготовленный порошок и стал ждать, пока тот подействует. Но стоило ему собраться двинуться дальше, как он заметил еще одного мастера – очередную копию того, что стоял на страже. «И правда, их тут больше».

— Спать хочешь?

— Я просто на секунду зевонул.

От малейшей помехи действие порошка сошло на нет. Реша больше не мог рисковать и начал отступать. «Это должен был быть самый безопасный вариант. Но раз он не работает, придется залезть в капилляр и отправиться прямиком к сердцу».

Поскольку он происходил из сородичей Мамонта, Эмпирейский Бивень осознанно воздействовал на гравитацию вокруг его тела, не давая Реше расплющиться под давлением жидкости в капиллярах.

Обычно в кровеносных сосудах находились специальные узлы, отфильтровывающие любые инородные тела. Чаще всего во время нападений пара сородичей Мамонта по ошибке проваливалась в кровоток – как правило, когда Эмпирейский Бивень получал ранения.

В таких случаях они попадали в узел, где их держали в безопасности. В конце концов, когда вторжение заканчивалось, Эмпирейский Бивень выпроваживал их в какой-нибудь канал. Именно поэтому Реша не мог просто так прыгнуть в кровеносный сосуд.

Его бы отфильтровали.

Правда, так близко к сердцу никаких узлов не было. Именно поэтому он приложил столько усилий, чтобы прокрасться так далеко.

Он пробирался через пересекающиеся каналы, незаметно двигаясь в нужном направлении, и тяжело вздохнул, заметив разрушенный проход.

Его разворотили Грязевые Гадюки во время Первого Малого Кризиса. Да, они тогда почти добрались до сердца. Если бы Эмпирейский Бивень не разрушил этот канал, твари прорвались бы к его сердцу и сожрали его целиком.

Студенты Академии Очищения не были целью Грязевых Гадюк. Поэтому туда дошло лишь незначительное число самых слабых особей. Основные же силы их элиты были сосредоточены на штурме канала, ведущего к сердцу. Там меж Грязевыми Гадюками и сородичами Мамонта разгорелась кровавая бойня.

Труп Эмпирейского Бивня мог обеспечить гнездо Грязевых Гадюк пищей на целый век, а заодно снабдить их избытком Праны. Так что для них это было величайшим деликатесом.

Реша протянул ленту от своей одежды к разрушенному участку канала и с унынием отметил, как она мгновенно рассыпалась на части. «Гравитация тут безнадежно искажена».

Он глубоко вздохнул и осторожно протянул руку вперед, прижимая ее к зоне, кишащей хаотичной гравитацией. Эмпирейский Бивень инстинктивно подавил буйство стихии в этом месте, защищая его.

Но поскольку он сам же добровольно уничтожил этот канал, даже ему было трудно полностью усмирить гравитационный шторм. Кости Реши затрещали, и в первую же секунду в дюжине мест появились трещины.

«Я долго не выдержу». Стиснув зубы, Реша шагнул прямо в бушующий хаос, вывалившись из канала. Кости его конечностей превратились в порошок, из-за чего руки и ноги заболтались, словно резинки. Ими пришлось пожертвовать, чтобы защитить жизненно важные органы. Боль была невыносимой даже для того, кто пережил возвращение в прошлое.

Когда Эмпирейский Бивень уже не мог спасти его полностью, он сосредоточился хотя бы на том, чтобы сохранить парню жизнь, позволив тому рухнуть в открытый кровеносный сосуд. Тот самый, что был разорван при разрушении канала.

Эмпирейский Бивень силой гравитации сдерживал кровь, чтобы она не хлестала наружу. Проблема заключалась в том, что зверь уже слишком состарился. Из-за этого его тело не могло залечить даже столь пустяковую рану.

Во время Первой Великой Катастрофы, когда Реша будет сражаться здесь со зингерами, он свалится внутрь как раз через этот разрез. До самого того момента рана оставалась незажившей.

Но в тот момент Эмпирейский Бивень уже бился в предсмертных судорогах. У него просто не оставалось сил на то, чтобы защищать его. Поэтому Реша прошел через настоящий ад: пока гравитация крушила его тело, его Искусство Мистической Кости бешено впитывало Прану прямо из кровеносного сосуда, мгновенно исцеляя его.

Этот процесс повторялся снова и снова, позволяя ему лишь чудом цепляться за жизнь.

«По крайней мере, в этой жизни все не так ужасно», – подумал Реша, пока его несло по кровеносному сосуду. Хотя собственной Праны у него не было, его тело само собой начало впитывать ее из крови, словно губка.

Он не мог активировать Искусство Мистической Кости, чтобы присвоить эту Прану себе. Подобно току крови, Прана лишь сращивала его разбитые конечности, а излишки просто утекали дальше.

Не встретив на пути ни единого фильтрующего узла, Реша в конце концов вплыл в сердце и замер, глядя на бушующее вокруг море крови. Он поплыл к стене, забился в складку ткани и принял медитативную позу. Несмотря на то, что вокруг плескалась кровь, давление на него не оказывало никакого влияния – спасибо заботе Эмпирейского Бивня.

Более того, его тело естественным образом поглощало из крови все необходимые питательные вещества, включая кислород. Он не дышал, но его легкие постоянно насыщались кислородом, позволяя выживать в столь враждебной среде.

«А теперь мне нужно помедитировать и добиться успеха». Взгляд Реши был холоден и сосредоточен. «У тебя в запасе осталось еще несколько лет жизни. В этой жизни я не позволю тебе умереть раньше времени. Единственной твоей смертью станет смерть от старости».