Очевидно, что Инала затеял очень опасную игру. Было бы странно, не расставь он повсюду шпионов. Каждое вечернее время, с наступлением Часа Смерти, все сородичи из Клана Кутер погружались в суету.

Именно тогда он мог действовать. Единственным человеком, кто следил за ним, оставалась Нурнур. Так что ему приходилось действовать крадучись, пользуясь моментами, когда ее мысли были заняты другими делами.

Тут-то и вступала в дело та троица пранических зверей золотого ранга. Они занимали Виттрала и двух его охранников.

«Изначально я не хотел пользоваться доверчивостью Виттрала – всё-таки он по-настоящему хороший парень. Но после услышанного совести у меня стало чуточку меньше», – с облегчением подумал он. — «Я не буду жалеть об этом выборе так сильно, как предполагал раньше».

Он намеревался обойтись с Виттралом точно так же, как Брангара обошлись с подачи Ундрахи. Пережив подобное, остаться в здравом уме было просто невозможно.

И если честно, никакой личной ненависти к Виттралу он не испытывал. Из-за этого Инала морально буксовал, пытаясь продвинуть свои планы дальше. Он не был психопатом. Убийство того, кто покушался на его собственную жизнь, он еще мог принять. Успешно адаптировавшись к Сумраку, он научился проворачивать такое без особого угрызения совести.

Даже на Равнинах Санрей его действия, хоть и приносили выгоду ему самому, вдобавлена спасли жизни более чем сорока тысячам людей, которых в противном случае просто стерли бы с лица земли. Так что, преследуя собственные цели, он поневоле стал их спасителем.

Но здесь ситуация выглядела иначе. Его поступки в конечном счете обернутся для Клана Кутер полнейшей катастрофой, губительной для их будущего.

Мало того что он планировал использовать Виттрала втемную, он еще и плел интриги, чтобы столкнуть Клан Кутер лбами с Кабаньим Владыкой. Да, между Кланом Кутер и Кабаньим Владыкой лежала пропасть лютой ненависти, но здравый смысл подсказывал им: враждовать с ним – себе дороже, потерь будет куда больше, чем барыша.

Они собственными глазами видели, как редеют ряды эмпирейских бивней, пока Клан Мамонта получает жестоких люлей от Кабаньего Владыки. Именно поэтому они предпочитали держаться от него подальше и целиком сосредоточиться на собственном развитии.

Действия Иналы все это сломают. Он вполне мог стать той самой искрой, из-за которой полягут многие божества Клана Кутер.

— Ха-а! — Стать причиной бесконечных страданий оказалось не так-то просто. — «Еще есть время. Подумаю об этом позже».

Сперва он сосредоточился на том, чтобы стать сильнее за счет ресурсов Клана Кутер. В любом случае, на претворение нынешнего плана в жизнь у него ушло бы какое-то время. До тех пор он был свободен. А раз так, лучше сосредоточиться на собственном росте.

Инала закрыл глаза и мысленно обратился к биому в своем желудке, протягивая сквозь него нити праны, чтобы коснуться крошечной костяной сферы – плода деторождения грязевика. Внутри нее содержались данные грязевика. «Может, мне удастся придумать способ получше».

Он начал глубже постигать заложенную в них информацию. Держаться за единственный план было глупостью. Переменные начали всплывать уже сейчас – с того самого момента, как Закзак покинул остров, чтобы донести весть о смерти Кабаньего Владыки одному из вождей поселений Клана Кутер.

Изначально Инала полагал, что эта новость доберется до вождя лишь тогда, когда они на исходе трехмесячного срока доплывут на кораблях до соответствующего острова вместе с четырьмя эмпирейскими щелкунами.

Но он недооценил жажду Виттрала до информации. В итоге между его планами и суровой реальностью уже образовался разрыв. Насколько масштабную рябь пустит эта случайная переменная, Инала предсказать не брался.

А раз так, ему требовалось продумать как можно больше запасных вариантов. В Сумраке правит бал не чистая сила, а живучесть. Именно поэтому он отказался становиться эмпирейским бивнем и вместо этого выбрал путь эмпирейского зингера, обладавшего наибольшей универсальностью и идеально подходившего под его склад ума.

«Продолжим дорабатывать планы», – размышляя об этом, Инала вновь сосредоточился на данных грязевика. — «У меня есть время на раздумья. Так почему бы и нет».

— Ты чего делаешь? — Нурнур заглянула в дверной проем, заметив, что Инала уже целый час сидит на месте не шелохнувшись.

— Медитирую, — глаза Иналы резко распахнулись, и он уставился на Нурнур. — Вы что, не медитируете?

— Медитируем, но не до такой же степени, — в голосе Нурнур сквозило недоумение. — Чего там медитировать так долго? Через пару минут в голове вообще пустота.

— Да, но это не значит, что на этом нужно останавливаться, — ответил Инала. — У моего понимания человеческого аватара есть свои пределы за один присест. После этого я просто прогоняю в уме и переосмысливаю уже имеющуюся информацию. Порой благодаря этому я открываю для себя что-то новое.

С телом эмпирейского зингера процесс шел точно так же. Это походило на составление карты неизведанной местности в попытке понять, почему вон то дерево посадили именно здесь, почему оно вымахало до такой высоты и так далее в том же духе.

Каждый вопрос требовал долгих размышлений и анализа. Именно поэтому на выращивание тела уходили десятилетия.

В этом плане у Иналы имелся козырь: применив прайм-навык эмпирейского извлечения на эмпирейском разведчике зингеров, он заполучил его данные. Постигнув их, он сумел составить карту большей части угодий.

Оценивая нынешние темпы роста, Инала прогнозировал, что закончит строительство своего тела на девяносто процентов уже в следующее десятилетие. А к моменту начала Вторая Великая Катастрофа он уже перешагнет на вторую стадию жизни.

В былые времена на это ушло бы сорок лет. Теперь же срок сократился вдвое – и всё благодаря прайм-навыкам эмпирейского извлечения и ментального скольжения.

— Хм, занятно, — Нурнур кивнула, пару секунд разглядывая волосы Инала, а затем бросила:

— Через три недели мы покидаем этот остров. Как только вернемся на одну из баз нашего клана, сможем выделить тебе корабль до дома.

— Раз Виттрал пообещал, по прибытии ты получишь свой эликсир смягчения влияния.

— Я благодарна вам за помощь, — Инала сложил ладони в приветственном жесте и вернулся к медитации.

Заметив, что Инала не проявляет ни малейшего желания общаться, Нурнур мысленно фыркнула: «Эта сука щебечет только перед Виттралом. Как только она ему надоест, я первой же скормлю ее какому-нибудь праническому зверю».

«Живой ей из Дралхского Моря не выбраться». Нурнур вернулась на свой пост у входа в каменный дом, продолжая нести караул. Окна хижины были слишком узкими, чтобы через них мог протиснуться человек, так что выйти наружу можно было только через дверь.

А чтобы зря не тратить прану, Нурнур не задействовала праническое чутье без крайней нужды. Бессмысленный расход энергии лишь истощит их скудные ресурсы вдали от родного клана и эмпирейских щелкунов.

Стоило ей замереть каменным изваянием, как глаза Иналы резко распахнулись и уставились ей в спину. Затем он украдкой выплюнул две пранические бомбы и вышвырнул их в окно с помощью психокинеза.

Мягко опустившись на землю, одна из пранических бомб раскрылась, выпуская на свободу эмпирейского разведчика зингеров. Инала заранее заключил его в праническую бомбу прямо в своем желудке – это был самый простой способ вытащить его наружу без приступов рвоты.

Подобрав скорлупу бомбы, из которой только что вылупился, разведчик проглотил ее, а затем с помощью психокинеза подхватил вторую праническую бомбу. Воспользовавшись Часом Смерти, эмпирейский разведчик зингеров проковылял сквозь орды пранических зверей, дерущихся за лакомый кусочек земли на острове.

Вскоре он добрался до входа в шахту и терпеливо замер, увидев заслонявшую проход петену тумана. Час спустя Час Смерти подошел к концу, и обитатели острова вернулись в пучины Дралхского Моря.

Словно по заказу, туманная завеса рассеялась, открывая эмпирейскому зингеру свободный путь. Он живо шмыгнул в шахту, сжав в лапках праническую бомбу с неизвестным содержимым.