Шел последний день состязания. Большинство команд начали возвращаться, принося с собой добычу. Выражения лиц участников заметно различались.

Одни команды сияли от радости после удачной охоты. Другие же кипели от зависти и ревности: из-за собственных просчетов они столкнулись с противодействием центингеров и были вынуждены спасаться бегством.

Кое у кого на лицах застыла скорбь – не обошлось без потерь. Эти отряды пытались зачистить слишком сильные колонии или полезли к миллингеру.

А вот лица команд, состоявших исключительно из вождей селений, исказились от пережитого: им пришлось выдержать жестокие схватки с миллингерами. Яйца уже приближались к моменту вылупления, а потому сунуться во второй заход к Красно-Чертежной Реке они никак не могли.

«Хм, неплохо», – Рааха наблюдал за возвращением отрядов и тем, как они сдают добычу. Рааха лично проверял состояние яиц и принимал только те, внутри которых еще теплилась жизнь.

Украсть яйца было полдела. Куда сложнее оказалось дотащить их в целости и сохранности. Зачастую они получали повреждения по дороге назад, когда разъяренные центингеры поливали беглецов шквальным огнем.

Торопясь, отряды обращались с ношей грубо. И поскольку яйца нельзя было хранить в Фонаре Хранения, вполне закономерно, что многие из них пострадали.

— Четыре балла, — объявил Рааха, проверив очередную партию, сданную одной из команд. В ответ на его слова бойцы тяжело вздохнули ибредено поплелись прочь.

Один балл давался за каждое целое яйцо центингера, так что итоговая сумма прямо указывала на их успех. Этому отряду не повезло: из тридцати с лишним яиц уцелели всего четыре.

Все остальные были испорчены, поскольку зародыш внутри уже погиб.

— Подойди-ка, Грехха, — мягко позвал Рааха, заметив спешащего к нему паренька. Указав на партию уцелевших яиц центингера, он приказал:

— Убери их на хранение.

— Слушаюсь, вождь. — Грехха кивнул и поместил каждое яйцо центингера в Эмпирейский Инкубатор. Он упаковывал их по отдельности, так как это было экономичнее.

Если яйцо требовалось для слияния на Стадии Тела сородичу Мамонта, нужно было разбить лишь один Эмпирейский Инкубатор. Если же засунуть в инкубатор несколько яиц разом, то в момент его активации вылупляться начнут все находившиеся внутри зародыши.

Запечатанные в Эмпирейском Инкубаторе яйца можно было поместить в любой из биомов Эмпирейских Бивней. Прану, необходимую для поддержания их жизнедеятельности, автоматически поставлял соответствующий Эмпирейский Бивень.

Вот насколько удобным был Эмпирейский Инкубатор. Именно поэтому Клан Мамонта ценил Грехха стратегически высоко.

Отряды продолжали подходить один за другим, а Грехха принимался за работу. Вскоре прибыли и команды вождей селений.

— Это наше, — бросил Яхард Бивень, выкладывая на стол три яйца миллингера.

Рааха окинул их взглядом и довольно улыбнулся:

— Все три в идеальном состоянии. Три тысячи баллов!

Одно яйцо миллингера шло по цене в тысячу баллов. И неудивительно: речь шла не просто о яйце Пранического Зверя золотого ранга, а об измененном образце. На тот момент во всем Клане Мамонта лишь один Рааха прошел через слияние с яйцом Пранического Зверя золотого ранга.

Теперь же они могли обзавестись новыми сородичами с силой золотого ранга. Впрочем, кому именно из сородичей Мамонта выпадет шанс слиться с яйцом миллингера, решал исключительно Рааха.

Нельзя было оценивать Пранического Зверя золотого ранга лишь с точки зрения его боевой мощи. Тело миллингера достигало колоссальных размеров: в длину оно превышало сто метров, а весило десятки тонн.

Если бы сородич Мамонта решился на слияние, ему потребовалось бы безумное количество костного порошка из бивней Эмпирейского Бивня, чтобы сформировать собственное тело. И это только на Стадии Тела!

Обладая силой золотого ранга, такой боец неизбежно привлекал к себе всеобщее внимание. А значит, на его путь к Стадии Жизни пришлось бы выделить гигантские ресурсы.

В Хрониках Суматры тогдашний Клан Мамонта, насчитывавший сорок четыре Эмпирейских Бивня, едва не обанкротился, пытаясь помочь Реше добраться до второй Стадии Жизни.

Хотя теперь Эмпирейских Бивней стало сто четыре, а вскоре к ним должны были присоединиться еще два – Ганнала и Харла, – поддержка сородича Мамонта, строящего тело Пранического Зверя золотого ранга, все равно вогнала бы их казну в жесткий минус.

Тот факт, что Реша стал Эмпирейским Бивнем, уже давно перестал быть секретом. После заявления Кабаньего Владыки об этом узнал весь Клан Мамонта.

Следовательно, клан и так изо всех сил натягивал жилы, поддерживая его развитие. Не стоило забывать и о реинкарнаторах, чья нужда в ресурсах – особенно в костном порошке – была просто астрономической. Именно поэтому у Рааха не было планов растить бойца золотого ранга на базе яиц миллингера.

«Что ж, посмотрим, сколько ресурсов Ораха и Инала выжмут из Империи Бримган», – размышлял Рааха. Исходя из этого он собирался все подсчитать, и только если ситуация покажется реальной, он рискнет вырастить воинов с помощью миллингеров.

Так или иначе, благодаря Эмпирейскому Инкубатору Грехха безопасное хранение яиц не представляло проблем. А поскольку такая возможность выпадала лишь раз в столетие, Рааха решил сыграть по-крупному.

— Ха! — Бора Бивень самодовольно ухмыльнулся, увидев свой отряд на вершине таблицы лидеров. Он покосился на добычу других команд, возглавляемых вождями селений:

— При всей своей боевой мощи они собрали куда меньше нас.

«Ну, учитывая их состав, удивляться нечему», – подумал Рааха на похвальбу Бора Бивня, бросив взгляд на Яхарда Бивня: «Особенно если учесть, что с ними этот парень».

Яхард Бивень обладал силой Серебряного Эмпирейского Щупальца, что делало его уникальным. С такими способностями захватить три яйца миллингера было вполне реально.

Пока отряды продолжали сдавать добычу, из Красно-Чертежной Реки выскочил раненый центингер и помчался к пещере – той самой, куда Вирала заманивал детей из трех селений.

С головы до ног он был покрыт кровоточащими ранами. Под воздействием собственной Вторичной Природы зверь прибежал сюда, чтобы спрятаться и залечь на дно. К его несчастью, это подписало ему смертный приговор.

Едва он изрыгнул наружу все яйца из своего биома, как внезапно лишился Вторичной Природы вместе со всей даруемой ею силой. Рядом тут же возник силуэт Виралы и влил в тело монстра Прану.

Центингер был слишком ослаблен и уже не мог сопротивляться. А поскольку все условия были выполнены заранее, любые попытки дать отпор стали бесполезными.

— Ого! — воскликнул Вирала, увернувшись от удара сороконожкиной верхней половины тела, и продолжил вливать Прану. Сопротивление зверя постепенно угасало, его тело сжималось до тех пор, пока наконец не превратилось в сферу размером с кулак.

Природное Оружие золотого ранга – Артиллерия!

Вирала нанес на Природное Оружие отпечаток и сунул его в карман. Затем он с помощью Искусства Мистической Кости переформатировал кости центингера в большую тележку, соорудив внутри нее небольшие отсеки, дно которых выстелил мягкой плотью.

Он аккуратно уложил все яйца в контейнеры тележки, надежно запер их и покатил вперед, направляясь к палатке. Войдя внутрь, он бросил взгляд на доску объявлений и заметил, что на первой строчке по-прежнему держится отряд Бора Бивня с тремя тысячами баллов.

Появление Виралы произвело эффект разорвавшейся бомбы среди сородичей Мамонта: его тележка оказалась огромной и доверху набитой сотнями яиц.

«Он в одиночку переплюнул несколько элитных отрядов», – Рааха едва заметно улыбнулся и, доставая яйца одно за другим, прокомментировал после осмотра:

— Ни единой трещины. Все в идеальном состоянии.

Затем он объявил на весь лагерь, заставив сородичей ахнуть от изумления:

— Отряд Виралы!

— Тысяча сто восемнадцать баллов!