Это было темное серое пространство со всполохами белых, синих и желтых полос, прочерчивавших небо. Место было усыпано грудами точек-символов, похожих на мазки кисти. На первый взгляд земли здесь не было, но стоило лишь подумать о ней, как под ногами возникала поверхность.

Она не материализовалась в полном смысле этого слова, а лишь казалась таковой. И на этой поверхности, лавируя между грудами символов, двигался некий силуэт. Стоило подумать о земле, как она обретала плотность, заставляя символы сбиваться в кучи.

Стоило же отпустить эту мысль, как земля исчезала, и все вокруг вновь зависало в невесомости. Кучи начинали стягиваться к центру, напоминая поведение воды в открытом космосе, и формировали скопления данных.

У двигавшегося между этими скоплениями существа было туманное тело и синевато-белые руки, излучавшие мощное присутствие. По мере того как силуэт продолжал движение – почти в полутрансовом состоянии, – скопления данных резонировали с исходившей от его рук силой.

Это был Инала. Выражение его лица оставалось пустым, глаза – затуманенными, а из рта капала слюна. Находясь в состоянии летаргии, он продолжал двигаться туда, куда указывала мысль.

Далеко впереди, как раз там, куда он держал путь, возвышалась серая башня. Казалось, она соткана из таинственной энергии, чьим эффектом было взращивание. Впрочем, ровно та же самая сущность крылала в себе и разрушительную силу.

Внутри серой башни, подобно урагану, бушевал ужасающий вихрь данных. Присмотревшись, можно было заметить, что объем этих данных медленно, но неуклонно растет. И чем больше их становилось, тем яростнее крутился вихрь и тем сильнее давил на серую башню.

Гоонг! Чирик! Куааа!

Гул гигантской волны, разбивающейся о скалы, птичье чириканье и боевой клич расы зингеров слились воедино. Стоило Инале взглянуть на серую башню, как в его ушах оживали эти звуки.

По мере того как его тело подплывало ближе к башне, становилось очевидно, сколько на ней трещин. Пара из них разрослась до пугающих масштабов – настолько, что крошечный фрагмент данных попытался просочиться наружу.

Инала приблизился к трещине и уставился на протискивавшийся наружу кусочек данных. Он хлопнул его по аналогии с тем, как прихлопнул бы комара на Земле:

— Еще не время.

— …на…

— …на… ла…

— …Инала…! — Раздался мягкий шепот, после чего Инала поднял голову и нос к носу столкнулся со скоплением данных, принявшим обличье Королевского Зингера. — …Иди сюда…!

— …Стань единым целым со мной…!

Глаза Иналы оставались пустыми, и он не реагировал. Внутри серой башни буря набирала обороты, усиливая давление. Лицо Королевского Зингера смотрело на человека с манящим выражением: — …Иди…!

— Не бойся!

— …Слейся со мной…!

— …Просочись во мне…!

— …Присоединись ко мне…!

— …Искупайся во мне…!

— …Верни свое былое величие…!

— …Ты снова сможешь… стать Абсолютом…!

Медленно указательный палец Иналы лег на трещину в серой башне, пытаясь вклиниться внутрь. От этого усилия трещина грозила расшириться, и сквозь нее хлынуло таинственное присутствие, окутывая его и пытаясь взять под контроль.

Именно из-за этого присутствия его глаза затуманились. Пару секунд спустя, когда Инала уже собирался увеличить разлом, серая башня резко пульсировала и втянула назад все просочившееся наружу присутствие.

Тело Иналы дернулось, и он мгновенно пришел в себя – к нему вернулся осмысленный взгляд. В шоке уставившись на башню, он торопливо отшатнулся на пару шагов. С отвращением глядя на трещину, он прорычал:

— Стало только хуже…

Дрожащей рукой, испытывая жалость и тоску, Инала погладил покрытую шрамами серую башню:

— Тебе все труднее сдерживать его, да?

Серая башня была создана Иналой за мгновения до его гибели в качестве Королевского Зингера. По задумке, она должна была без проблем выдерживать всю мощь его Состояния Единства и защитить его душу после перерождения.

Но раз она терпела столько повреждений, это значило лишь одно: сила Королевского Зингера неуклонно росла, превосходя прежнего Иналу из времен Третьей Великой Катастрофы.

После гибели Королевского Зингера Клан Остряков добился огромных прорывов. Все четыре варианта Золотого Ранга достигли Состояния Гармонии, что вызвало качественный скачок в генах Королевского Зингера, носителями которых они являлись.

Этот рывок означал, что Королевский Зингер второго поколения справится с победой над прародителем куда легче.

«Поколения неизбежно должны становиться сильнее, но я никак не ожидал такого скачка уже во втором поколении», – нахмурился Инала. «В идеале Королевский Зингер должен был достичь этого уровня лишь к пятому или шестому поколению».

Создание четырех Состояний Гармонии продвинуло развитие Королевского Зингера на пять-шесть поколений вперед, а то и больше.

— Сколько времени… у меня… — Инала оценил состояние серой башни и прикинул:

— Десять… максимум двенадцать лет…

Судя по Хроникам Суматры, Реше было 15 во время Первой Великой Катастрофы, 35 – во Второй, 75 – в Третьей и 119 – в Четвертой.

Анализируя контекстные подсказки, Инала заметил некоторые временные нестыковки между Хрониками Суматры и текущей хронологией. Впрочем, во время Третьей Великой Катастрофы эти расхождения были незначительными и касались в основном Четвертой.

Реше было 72 года во время Третьей Великой Катастрофы. «Из-за различных волн, которые мы создали, Великое Сокровище Оружия завершило возведение Своей Зоны Влияния Оружейной на три года раньше».

Ораха был способен в одиночку приблизить Вторую Великую Катастрофу на месяц. Третья Великая Катастрофа точно так же сдвинулась на три года раньше.

Инала не мог предсказать, насколько раньше грянет Четвертая Великая Катастрофа. «Допустим, это случится на десятилетие раньше».

Тогда, судя по графику, до начала Четвертой Великой Катастрофы оставалось 22 года. «Если же все пойдет так, как написано в Хрониках Суматры, то в запасе еще 32 года».

— …Чертовщина! — У него не было столько времени – судя по состоянию серой башни. Он уставился на ухмыляющееся лицо Королевского Зингера внутри башни и стиснул зубы. — Мне нужно добраться до этого уровня как можно скорее.

Он похлопал башню по боку:

— Пока она не рассыпалась в прах.

Если Клан Остряков совершит еще один прорыв, это еще сильнее укрепит Королевского Зингера второго поколения, что нанесет серой башне куда больший урон.

— Я…

— Я хочу жить. — Из его глаз скатилась слеза. — Я только начал наслаждаться жизнью. Я исследовал лишь малую толику регионов в пределах Хроник Суматры.

— За этим углом Суматры лежит еще бесчисленное множество неизведанных земель. — Он ударил кулаком по серой башне и вперил взгляд в штормовые скопления данных, принявшие форму Королевского Зингера. — Я завершил то, для чего был создан!

— Я сделал это, Рендулду! Я решил проблему, которую ты создал! — взревел он. — Так позволь же мне жить, чертов ублюдок!

— Если тем временем на Суматре возникнет проблема, РАЗБИРАЙСЯ С НЕЙ САМ! — Он принялся колотить кулаками по серой башне. — Пока здешние обитатели не станут достаточно сильны, разгребай это дерьмо сам!

— Я буду жить, черт побери! Это моя гребаная жизнь! — Инала до крови прикусил губу и закричал на Королевского Зингера:

— Так что ОТВАЛИ!

— Это мое последнее предупреждение! — Его голос стал тихим и угрожающим. — Даже если серая башня рухнет, сиди смирно до самой Четвертой Великой Катастрофы. Если ты посмеешь посягнуть на мое «я» раньше, я уничтожу…

— …Хе-хе-хе… — Из серой башни вырвался слабый смешок.

Зрачки Иналы расширились, когда он уставился на Королевского Зингера, который, казалось, издевался над его вспышкой гнева, принимая угрозы за детские капризы.

— …Мой сладкий реинкарнатор… — проговорил Королевский Зингер губами из данных. — Ты кажешься заблудшим и не осознаешь, что больше не являешься абсолютным существом.

— Ты всего лишь бралли, — хохотнуло оно. — Жалкое создание, отчаянно цепляющееся за то, чтобы его мизерное существование хоть что-то значило.

— Я создал тебя, — в гневе выругался Инала. — И я вполне способен тебя уничтожить. Не испытывай мое терпение.

— Заблуждаешься, как я уже говорил. — Королевский Зингер коснулся башни, и от этого прикосновения по ней побежала гигантская трещина, ошеломив Иналу. — Ты даже до конца не понимаешь, что за сущность представляет собой Королевский Зингер.

— Божественная раса Эмпирейских Бивней, Божественная раса Эмпирейских Кусак и ненасытный аппетит Эмпирейского Короля Кабанов, — неторопливо вещал Королевский Зингер, с каждым словом высекая новые трещины на серой башне и издеваясь над Иналой. — Сумма пиковых генетик Суматры с наибольшим эволюционным потенциалом в сочетании с Великим Сокровищем, запечатлевшим величайший разум Континента, – вот что привело к моему рождению.

— Я родился с бесконечным потенциалом, чтобы в итоге достичь статуса Небожителя, — фыркнул Королевский Зингер. — Небесный Кабан в свое время тоже задействовал похожий пласт сфер, чтобы стать таковым.

— Быть Небожителем означает превзойти само понимание. Генетика пиковых рас слилась в гармонии и объединилась, породив Небесного Кабана и Королевского Зингера. — Королевский Зингер высмеял Иналу. — Генетика расы бралли не способна гармонировать подобным образом. Любые гены, способные сочетаться с ней, принадлежат слабым расам с посредственным потенциалом.

— Даже если ты достигнешь Мистического Ранга, тебе никогда не стать Небожителем. — Королевский Зингер на пару секунд замолк, прикидывая:

— У расы бралли неплохой потенциал, достаточный для Мистического Ранга.

— Но Средний Мистический – твой генетический предел. — Оно посмотрело на Иналу свысока. — Так что даже в самых смелых мечтах ты не сможешь даже вообразить гармонию со мной.

— Это вызов? — прорычал Инала.

— Сначала дотяни до Мистического Ранга, — закатило глаза создание. — До тех пор ты даже не дорос до пари со мной.

— Я сделаю это. — Инала фыркнул и развернулся, разъяренный до предела. — Я сделаю ровно это.

— Рассеянным мне так легко управлять, — небрежно бросил Королевский Зингер из глубин серой башни. Оно внезапно высунуло язык и лизнув стену башни, залечило одну из трещин. — Бралли и впрямь отличный выбор, Инала.

— Но его истинный потенциал может раскрыться лишь в руках Реши. — Оно рассмеялось. — Ты годишься лишь на то, чтобы быть мной – Королевским Зингером.

— Ургх! — Глаза Иналы резко распахнулись на дне заваленной обломками ямы, затопленной морской водой. Его тело было сплошь усеяно проколами, а на лице застыла яростная гримаса.