Ей оставалось жить всего пять дней.

Увидев утром эту цифру, Фрезия почти ничего не почувствовала.

Небо было удивительно ясным, солнечный свет ослеплял своей яркостью, а смех Новы на руках у Изара звучал так звонко и беззаботно.

В тот миг казалось, что всё это будет длиться вечно.

Но стоило дню постепенно стихнуть, а окружающему миру замедлить свой бег, как тяжесть неумолимо убывающих дней вновь навалилась на неё.

Совсем скоро останется четыре дня, затем три, два… И наконец, всего один.

А после наступит последний миг, когда ей придётся навсегда проститься с Новой.

— Изар?…

И с мужчиной, который теперь стоял посреди её спальни, ошеломлённо глядя на неё.

Он застал её свернувшейся калачиком, словно испуганного ребёнка. Фрезию тут же захлестнули стыд и гнев, отразившиеся на её лице.

— … Что ты здесь делаешь?!

Она поспешно натянула на себя одеяло.

Больше всего её потрясло то, что этот мужчина посмел войти в её спальню без разрешения.

— Как ты мог войти сюда, не спросив…

— Что с тобой происходит?

Прежде чем Фрезия успела отвернуться или позвать кого-нибудь на помощь, Изар решительно схватил её за руки.

Она в панике попыталась вырваться, но он даже не подумал отпускать её.

— Фрезия, что случилось?

— …

— Тебе больно? Если да, я немедленно позову лекаря.

Фрезия крепко зажмурилась.

Ей хотелось закричать, чтобы он немедленно ушёл. Но теперь, когда он держал её за руку, ей больше не хотелось убегать.

Его тепло, большие ладони… Ей хотелось, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось.

— Сп…

Возможно, от тепла, постепенно разливавшегося по её телу, с губ едва не сорвалось нелепое слово, похожее на мольбу.

Не держи он её за руки, возможно, она сумела бы вовремя прикусить язык.

Это было единственное, чего Фрезия не хотела говорить Изару. Даже перед самой смертью.

Но, как бы отчаянно она ни пыталась сдержаться, слова всё же вырвались из дрожащих губ, прозвучав жалкой мольбой:

— Пожалуйста… спаси меня.

— …

— Мне вдруг… стало так страшно.

Она никогда не смогла бы сказать подобного Ригелю, Матильде или Нове.

Все они бросили вызов гневу императора, чтобы защитить её. Как могла она теперь признаться им, что боится смерти, и жалобно просить о помощи?

Больше всего на свете Фрезия хотела, чтобы дочь запомнила её всегда улыбающейся матерью.

Ведь, когда она сама вспоминала свою мать, в памяти оставалась лишь печаль.

Но Фрезия всё ещё была человеком.

Каждую ночь, оставаясь наедине с темнотой, она обхватывала голову руками и из последних сил боролась с отчаянием.

До этого дня ей удавалось справляться со всем в одиночку.

Но стоило ей увидеть Изара, как захотелось наконец выговориться.

— … Изар. Пожалуйста, спаси меня. Не дай мне умереть.

— …

— Мне так страшно…

Больше она не могла сдерживаться.

Фрезия разрыдалась, словно маленький ребёнок, потерявший последнюю опору.

— Поэтому… поэтому я и просила тебя уйти… Именно поэтому…

— Почему ты всё время говоришь такие вещи?

— Но я ведь… такая отвратительная…

Она с трудом выговаривала слова между судорожными всхлипами, словно вот-вот задохнётся от слёз.

Изар снова и снова вытирал её мокрые щёки, но из бледно-зелёных глаз продолжали бесконечно литься слёзы, будто они никогда не иссякнут.

Услышав, как она говорит о себе с таким отвращением, Изар болезненно поморщился.

— Как вообще кто-то может считать тебя такой?

— Но ведь я… в самом конце…

Фрезия прошептала сквозь слёзы:

— … Я умерла у тебя на глазах. С разбитым вдребезги черепом.

Когда они расстались в герцогском поместье, ей хотя бы удалось сохранить улыбку.

Пусть Изар и вспоминал бы её с ненавистью, по крайней мере, в его памяти она осталась бы целой и невредимой.

«Но теперь последним воспоминанием обо мне для него станет именно это. Жалкая, сломленная женщина, которая рыдает и умоляет о спасении, стоя на пороге смерти».

Если бы она только прогнала его раньше, он никогда не увидел бы её такой.

Если бы всё, что она испытывала к Изару, ограничивалось ненавистью и чувством долга, ей было бы совершенно всё равно.

Но перед лицом смерти ей пришлось признать правду.

«Я всё ещё люблю его».

Именно поэтому для неё было так важно, какой он запомнит её в последние минуты.

Человеческие чувства были до жестокости непостоянны.

Ещё совсем недавно, на пороге смерти, она мечтала остаться в его памяти достойной и прекрасной женщиной.

Но теперь сама разрушила эту мечту.

Глядя на то, как Фрезия изо всех сил пытается сдержать рыдания, Изар почувствовал, как пересохло у него в горле.

— Фрезия…

Он не знал, что сказать.

Голос внутри него настойчиво твердил, что сейчас нельзя отступать и отворачиваться от происходящего.

«Посмотри этой женщине прямо в глаза».

Скажи ей, что время ещё есть. Что выход ещё можно найти. Что ей нельзя терять надежду.

«Солги любимой женщине».

Изар снова открыл рот, но не смог произнести ни слова.

Он молча сомкнул губы.

«Почему ты не можешь этого сделать?»

Когда-то он так легко солгал, скрепляя брачный договор, который должен был стать самой священной клятвой в его жизни.

Так почему же теперь, когда утешение было нужно ей больше всего, он не мог заставить себя произнести хотя бы одну ложь, способную унять её страх?

Он не находил слов, которые могли бы успокоить её или подарить хоть каплю уверенности.

Всё, что ему оставалось, это крепко прижать её к себе и отчаянно прошептать…

—Ты всегда была прекрасна. И до того, как упала в то озеро, и после.

— Не сдерживайся. Просто поплачь.

Утешение вышло немного неуклюжим, но почему-то подействовало на неё куда сильнее, чем любые пустые заверения.

Каждый раз, просыпаясь после долгого сна, она была вынуждена улыбаться тем, кто смотрел на неё с тревогой. Необходимость делать вид, будто всё в порядке, давила на неё невыносимым грузом. И в конце концов её самообладание рассыпалось, словно разбитое зеркало.

Она вцепилась в его плечо и плакала так отчаянно, что у неё начинала болеть голова. Но тяжёлый страх, прежде лежавший на груди раскалённым камнем, постепенно отступал.

И всё же стоило ей прикоснуться к Изару, как она поняла: ей нужно больше. Что-то настоящее, неподдельное, без остатка лишённое сдержанности.

От её слёз дыхание обоих стало горячим. Кто первым подался навстречу, уже было не разобрать. Но в какой-то момент их губы соприкоснулись.

Поцелуй начался неторопливо, почти осторожно, но постепенно становился всё глубже и настойчивее. Он был куда сильнее и пьянящее того украденного, полного чувства вины поцелуя, которым они однажды обменялись, пока неподалёку спала Нова.

— Изар…

Его язык медленно скользнул навстречу её языку, исследуя каждый уголок рта. Поцелуй становился всё глубже, а движения всё неторопливее и настойчивее.

Она и без того долго плакала, поэтому во рту было жарко и чувствительно. Каждое его движение отзывалось в ней особенно остро.

— М-м…

Не успела она опомниться, как уже обвила руками его шею, всем телом подаваясь ему навстречу.

— Ещё… пожалуйста…

Она хотела жить.

Это желание разбудило в ней нечто давно забытое. Дремавшая глубоко внутри тоска вспыхнула жаром, который разлился от низа живота по всему телу и собрался горячей волной между бёдер.

Она думала, что темнота скроет её смущение. Но когда Изар осторожно уложил её на кровать, скрывать уже было нечего.

— Ах!

— Ха-а… Когда ты успела так возбудиться?

Его голос стал ниже, когда он приподнял тонкую сорочку, обнажая её бёдра.

Возможно, теперь её тело стало чувствительнее. Его пальцы уже ощутили влагу. Ткань прилипла к коже, подчёркивая каждую линию её тела.

Когда он провёл рукой по её коже, даже не касаясь её по-настоящему, Фрезия заметно вздрогнула.

Стоило его пальцам нежно скользнуть по самой чувствительной части её тела, как она выгнулась, словно обожжённая жаром.

— Ах, м-м!

И всё же ни один из них не мог отрицать: в звуках, срывавшихся с её губ, слышалось удовольствие.

Всего нескольких прикосновений оказалось достаточно, чтобы её чувствительная плоть набухла и стала ещё восприимчивее.

Из её горла вырывались прерывистые вздохи, а голова запрокидывалась назад.

Его рука скользнула под бельё, и он больше не медлил. Большим пальцем Изар надавил на влажный чувствительный бугорок, а указательный и средний пальцы медленно проникли внутрь неё.

От одного этого прикосновения давно не знавшее ласки тело Фрезии задрожало. Её мышцы невольно сжались вокруг его пальцев.

Фрезия едва сдержала всхлип, ощущая, как глубоко внутри разливается непривычное чувство.

После того как она едва не умерла при родах и рассталась с ним, ей и в голову не приходило, что однажды она снова сможет испытать нечто подобное.

Но теперь её касался мужчина, который был для неё первым и, как она думала, последним. Как тут было устоять?

С каждым движением его пальцев влажные звуки становились всё отчётливее.

Когда он коснулся особенно чувствительного места внутри неё, Фрезия крепко зажмурилась, не в силах сдержать прерывистое дыхание.

Изар смотрел на неё почти отчаянно, словно хотел навсегда запечатлеть в памяти каждую её реакцию.

Так давно он не видел её такой. Живой, отзывчивой, по-настоящему присутствующей здесь, рядом с ним.

Во снах она столько раз представала перед ним мёртвой. Но никогда такой. Никогда прежде он не ощущал в ней столько тепла.

Теперь ему хотелось оказаться с ней ещё ближе. Не для того, чтобы победить страх, а чтобы утопить её в удовольствии. Оставить частичку себя повсюду, на каждом сантиметре её разгорячённой кожи. Пока её тело ещё хранило тепло.

Эта мысль заставила его ускориться. Он принялся снимать с неё остатки одежды.

В мягком свете луны и лампы её кожа мерцала. Казалось, она почти не изменилась с тех времён, когда ещё не родила их ребёнка.

Лишь одно отличие бросалось в глаза: грудь стала полнее, а соски потемнели. Когда он осторожно зажал один из них между пальцами и слегка потянул, Фрезия тут же выгнулась навстречу его руке.

Он медленно очертил большим пальцем круг вокруг соска, дразня её лёгкими прикосновениями и порой нажимая чуть сильнее, отчего по её телу пробегала дрожь.

— Ах… ах…

— Ты совсем не изменилась.

Пробормотал Изар хриплым от желания голосом, не отрывая взгляда от её лица и внимательно следя за каждой её реакцией.

— Даже когда носила Нову… ты так же умоляла меня.

— Мм!

При упоминании имени дочери Фрезию пронзило чувство вины.

Но оно не могло остановить жар, разливавшийся по её телу, или унять пульсацию внизу живота.

Когда Изар склонился ниже и медленно провёл языком по одной стороне её груди, с её губ сорвался пронзительный вскрик. Она вся горела, словно в лихорадке.

Его язык медленно скользил по чувствительной коже, а затем он слегка прикусил её. Острая, почти болезненная вспышка ощущений оказалась до странного приятной.

Фрезия запустила пальцы в его волосы и прошептала:

— Ещё немного… да, ещё чуть-чуть…

Всё её тело словно ожило от нахлынувших ощущений. Теперь она была как минимум вдвое чувствительнее, чем прежде. Её бёдра беспокойно двигались по простыням, будто она больше не могла выдерживать это напряжение. Ей хотелось, чтобы он не оставил без внимания ни единого уголка её тела, чтобы обнимал её, пока каждая клеточка не наполнится жаром.

Обхватив руками мужчину, склонившегося над ней, Фрезия дрожала. Она больше не могла ждать.

— Изар… пожалуйста. Сейчас…

— Нет.

Напоследок слегка прикусив её кожу, Изар глухо застонал. Его самого захлестнуло первобытное желание. Ему хотелось забыть обо всём и поддаться порыву, но он заставлял себя сдерживаться.

Его ласки уже помогли ей расслабиться, однако с их последней близости прошло слишком много времени.

— Такое чувство, будто мы начинаем всё сначала.

Он понимал, насколько непривычным и непростым всё это могло оказаться для неё. Если поторопиться, можно было причинить ей боль.

Фрезия тихо запротестовала, но Изар не уступил. Он продолжил осыпать её ласками, не позволяя торопить события. Она прекрасно понимала, что он задумал, однако это вовсе не означало, что сможет спокойно вынести такую остроту ощущений.

— Ах…!

Фрезия беспомощно смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Она хотела попросить его не останавливаться, но от переполнявших её чувств голос почти не слушался.

Его ласки становились всё настойчивее, а она всё крепче цеплялась за него. Ещё немного, и мысли могли окончательно покинуть её голову. Но ощущения были настолько сладкими, что у неё не находилось сил остановить его.

— Ах!

Когда он коснулся особенно чувствительного места, Фрезия невольно вздрогнула. Раньше он уже ласкал её подобным образом, но никогда прежде её тело не отзывалось так остро.

Ей казалось, что он не оставит ей ни единой возможности сохранить самообладание.

Растворившись в ощущениях, она уже не могла ни сопротивляться, ни отстраниться от него. Из её горла вырвался дикий, почти животный стон.

Наконец напряжение достигло предела. Фрезия содрогнулась, полностью отдаваясь нахлынувшим чувствам. Силы покинули её, словно она погрузилась в раскалённую воду.

Ошеломлённая, она опустила голову.

Её стоны внезапно оборвались, словно перехваченные дыханием. Но тело всё ещё отзывалось на каждое прикосновение. Самая сильная волна уже отступила, однако по венам продолжал разливаться жар, а перед глазами всё плыло.

Изар провёл языком по губам. Одного взгляда на неё, на её полное изнеможение, оказалось достаточно, чтобы самому едва не потерять голову.

Но ему этого было мало.

Будь Фрезия сейчас в полном сознании, возможно, она бы смутилась от того, как легко снова позволила ему приблизиться. Но стоило Изару начать раздеваться, как рассудок уступил место тоске и желанию.

Несмотря на шрамы и следы ожогов, его крепкое, мускулистое тело слабо мерцало в лунном свете. Казалось, его очертания стали ещё более выразительными, словно все перенесённые испытания высекли их заново.

Не теряя времени, он осторожно перекинул её стройную ногу через своё плечо. Даже сейчас разница между ними казалась огромной.

Изар приблизился к ней, но на этот раз действовал медленно, стараясь не причинить боли.

Вздрогнув от его прикосновения, Фрезия тихо произнесла, всё ещё словно пьяная от вина:

— Изар… пожалуйста, не сдерживайся…

Она хотела утопить все свои страхи в близости с ним. Сейчас желание оказалось сильнее любых мыслей о последствиях. Она почти не замечала, каким тёмным и пылающим стал его взгляд.

— Правда?

— Да… да, правда.

Стремясь стать ещё ближе к нему, она тихо вскрикнула, когда он навис над ней, постепенно сокращая расстояние между ними.

— Ах…!

Её тело с трудом привыкало к непривычной близости. Это было совершенно не похоже на прежние ласки, и Фрезия невольно задрожала.

Жар разлился внизу живота, а по всему телу пробежала дрожь. С каждым мгновением, когда Изар становился ближе, мир вокруг неё словно начинал вращаться.

Неужели он уже вошёл до конца? Может, почти? Фрезия с надеждой подумала об этом, но, опустив затуманенный жаром взгляд, невольно выдохнула:

— Ах…

Он вошёл лишь наполовину. На его руках и запястьях проступили напряжённые вены: Изар крепко удерживал её за талию и бёдра. Его обычно холодное, красивое лицо исказилось от такого сильного наслаждения, словно даже капли крови в его жилах готовы были вспыхнуть и сгореть дотла.

Эта близость была такой же страстной, как в их первую брачную ночь. Фрезия тоже сжималась вокруг него так же сильно, словно всё происходило впервые. Если бы он не торопился, то со временем смог бы войти до конца. Но настоящая проблема заключалась в выражении её лица.

— Ах, Изар…

Она явно боялась, но всё равно пыталась двигать бёдрами ему навстречу. От этого она казалась ещё притягательнее. Слёзы, дрожавшие в её глазах, были настолько трогательными, что ему хотелось поглотить их вместе с ней. В такой момент он уже не мог сохранять ни нежность, ни терпение.

Сдавленно выдохнув и выругавшись сквозь зубы, Изар наконец преодолел оставшееся расстояние.

— А-а!

Из её груди вырвался короткий, резкий вскрик. Тяжесть внутри причиняла боль, низ живота пульсировал, и Фрезии стало трудно дышать.

Но прежде чем она успела привыкнуть к ощущениям, Изар начал двигаться резко и настойчиво, словно отбрасывая прочь все притворные нежности. Каждый раз, когда их тела соприкасались, её и без того чувствительное тело оказывалось под новым напором ощущений.

Они уже не раз были близки прежде, но таким грубым и несдержанным Изара она ещё никогда не видела.

Фрезия думала, что за многочисленные ночи, проведённые вместе в этой жизни, успела привыкнуть к нему. Но, возможно, из-за разницы в их телосложении он всё это время просто сдерживал себя.

Непривычная сила ощущений лишала её самообладания. Фрезия отчаянно цеплялась за плечи Изара, извиваясь под ним. Он чувствовал, как её ногти оставляют на его коже красные полосы, царапая спину и руки.

Но в пылу страсти даже эта боль лишь сильнее разжигала его. Особенно потому, что следы оставляла именно Фрезия.

Он и не думал останавливаться. Каждый раз, когда он отстранялся, между ними оставались следы её возбуждения.

— Ты сама разрешила мне быть грубым. Разве не так?

— М-м… ах, а-а!

— Теперь уже поздно передумывать.

— Н-н… Изар…!

Не прекращая настойчивых движений, он склонился и прикусил её плечо. Её напряжённая грудь прижалась к его груди, и от этого по телу Фрезии пробежала острая дрожь.

Его движения становились всё более порывистыми.

— Мне снилось, что ты живёшь с другим мужчиной.

— Ах… ах… а-а!

— И каждый раз ты говорила ему, что любишь его.

Кошмары, в которых Фрезия умирала, а Нова исчезала, были настолько мучительными, что прежние сны, где он безуспешно пытался её догнать, на какое-то время стёрлись из памяти.

В тех снах Фрезия смущалась и таяла в объятиях другого мужчины, полностью отдаваясь ему.

— Ты даже не представляешь, как сильно мне каждый раз хотелось его убить…

Даже сейчас, вновь держа её в объятиях, Изар отчаянно нуждался в подтверждении того, что происходящее действительно реально.

Фрезия обнимала его, не отпуская ни на мгновение. И чем сильнее он прижимал её к себе, тем чаще она прерывисто вздыхала и стонала, уже не в силах сдерживать звуки.

— Ах… н-н… ах…

Когда он находил нужный ей ритм, с её губ срывался высокий стон. Она поджимала пальцы ног, невольно подстраиваясь под его движения. Ещё немного и она достигла бы предела.

Но Изар крепко удерживал её за бёдра, не позволяя ей отдаться нахлынувшим ощущениям.

— Изар…!

Оказавшись на самой грани, Фрезия почувствовала, как мысли постепенно затуманиваются.

Если бы он не усилил напор, она так и не смогла бы испытать того наслаждения, которое уже успела познать прежде.

— Ещё… ах, ещё…!

Её щёки раскраснелись, губы слегка припухли, а светло-зелёные глаза затуманились от страсти. Она была до боли прекрасна.

И каждое слово, слетавшее с её губ, звучало для него так же дорого, как прежде.

От этой красоты у Изара щемило сердце. Она совершенно не походила на человека, стоящего на пороге смерти. Он поднял её ногу выше и снова прижал к себе, поддавшись нахлынувшему порыву.

— Ты мне нужна.

— Ах… ах… а-а!

— Ха… Хотел бы я, чтобы ты никогда не уходила.

Каждый раз, когда он приближался к ней и вновь отстранялся, между ними раздавались тихие звуки. Фрезия дрожала, захваченная ощущениями, и уже не могла сопротивляться накатившей волне.

Наконец её тело содрогнулось от нового приступа наслаждения. Она невольно сжалась вокруг него, и Изар запрокинул голову, тяжело выдыхая.

Прошло три года с тех пор, как он в последний раз держал её в объятиях. Все эти годы он сдерживал себя.

Он безумно скучал по этой женщине.

Одного раза ему никогда не хватило бы.