«Ну почему мне так не везёт?..»

«В этом мире ещё и небесная кара молниями существует? Это же антинаучно!»

«Чёрт побери! Кто бы мог подумать, что я умру с таким оглушительным размахом…»

Чжун Шэньсю был попаданцем. Причём попаданцем, который уже успел добиться выдающихся успехов и прославиться на весь мир.

Когда он переродился в этом мире, то почти сразу обнаружил у себя золотой палец — особый дар, какой полагается героям подобных историй.

Дар был до крайности примитивным и не особенно полезным: он позволял накапливать некую энергию благодаря изумлению и восхищению окружающих зевак.

Каждую единицу этой энергии можно было потратить на улучшение собственных навыков.

Чжун Шэньсю отнёсся к находке совершенно спокойно. В конце концов, кто из попаданцев нынче обходится без какой-нибудь системы?

Эту энергию можно было назвать очками навыков, очками изумления или даже очками выпендрёжа. Но Чжун Шэньсю предпочёл собственное название — очки Тяньсю, очки блистательного выступления.

С их помощью прежде ничем не примечательный Чжун Шэньсю в одночасье превратился в величайшего мастера боевых искусств за всю историю цзянху — непревзойдённого грандмастера, равного которому по разносторонности знаний не было ни в древности, ни в нынешние времена.

К сожалению, боевой путь этого мира оказался слишком слабым. Поэтому Чжун Шэньсю задумал открыть путь взращивания изначальной ци. Если говорить начистоту, он просто собирал и выкрадывал руководства по всей Поднебесной, отсекал лишнее, сводил лучшее воедино и пытался довести получившийся метод до совершенства при помощи очков Тяньсю. Он надеялся, что его золотой палец позволит силой проложить путь совершенствования даже в эту эпоху упадка духовной энергии.

И с треском провалился.

«Это не моя вина, это мир виноват! Здесь попросту не может существовать никто сильнее великого мастера…»

Чжун Шэньсю оставалось лишь беспомощно вздохнуть:

«Эх… Как ни крути, я всё-таки умер. Я ведь не бессмертный совершенствующийся. Если по тебе столько раз ударит молния, как тут выжить? Остаётся надеяться, что мои приготовления перед смертью сработали и разом устранили все угрозы…»

«Постойте… А почему моё сознание всё ещё существует?»

В окружающей темноте Чжун Шэньсю заметил нечто странное.

Его разум не погрузился в небытие. Напротив, мысли оставались необычайно ясными.

«Любопытно. Значит, вот что происходит после смерти? Жаль, никто из воскресших не оставил об этом записок… Или всё дело в моём золотом пальце?»

При этой мысли Чжун Шэньсю машинально обратился к своему дару.

Он назвал его «Системой Тяньсю». По сути это была совершенно бестолковая штуковина, к тому же упрямая и неповоротливая. Точь-в-точь волчок: пока не подстегнёшь, сам не закрутится.

Стоило ему мысленно подстегнуть систему, как перед внутренним взором возник полупрозрачный голубой экран.

На нём одна за другой проступили строки странных символов, смысл которых он сразу понял:

[Получено достижение «Блистать даже после смерти»!]

[Награда: одно перемещение в другой мир!]

«Так вот оно что… Я снова получил достижение?»

Чжун Шэньсю пробормотал это вслух. У дурацкой системы имелись скрытые достижения, за выполнение которых полагались щедрые награды. Беда заключалась в том, что добиться их было чрезвычайно трудно, а подсказок система не давала.

За всю жизнь на континенте Девяти Драконов ему удалось получить всего одно такое достижение. Тогда он насильно переженил людей, имевших неосторожность связаться с женской обителью, которая хвасталась, будто определяет судьбу истинного дракона — будущего императора. Устроив грандиозную коллективную свадьбу, он получил достижение [Выдающийся] и сразу десять очков Тяньсю. После этого — ничего.

Кто бы мог подумать, что приготовления перед смертью приведут к такому результату!

— Но… да я вовсе не хочу блистать!

В голосе Чжун Шэньсю звучала неподдельная обида:

— Что вообще значит «блистать»? Совершать невозможное, пускать пыль в глаза, унижать противников перед толпой… Проще говоря, напрашиваться на смерть! Выходит, система заставляет меня бросать вызов тем, кто сильнее, даже когда я ещё не готов?

— Да будь моя воля, я бы забился в тихий уголок, спокойно прокачался до божественного уровня и никому не мешал!

— Но нет… С самого рождения в усадьбе Тяньсю на меня сыпались неприятности. То наложница пыталась меня прикончить, то родные братья устраивали свары и травили друг друга. Приходилось выступать, красоваться и без конца утирать всем нос…

— В следующем мире я больше ни за что не стану выпендриваться. Я просто хочу тихой, мирной жизни!

…

В непроглядной темноте легко потерять ощущение времени.

Чжун Шэньсю не знал, сколько продлилось его странное существование без тела.

И наконец ощутил собственную плоть.

Хлоп!

Словно упав во сне с огромной высоты, он содрогнулся всем телом и распахнул глаза.

Боль!

Боль, пронзающая до самого сердца!

Она обрушилась на него настолько внезапно и яростно, что даже закалённые годами тренировок нервы Чжун Шэньсю не выдержали: он невольно вскрикнул.

Он корчился на земле, содрогаясь от судорог. Казалось, в его теле переломана каждая косточка, а изнутри терзает нестерпимая мука.

Словно какой-то демон без остановки грыз его внутренности.

Обычный человек от такой боли наверняка потерял бы сознание, а то и предпочёл бы покончить с собой.

Но Чжун Шэньсю был не обычным человеком!

Стиснув зубы, он вытерпел всё до конца.

Лишь спустя долгое время его дыхание постепенно выровнялось.

Чжун Шэньсю поднялся и осмотрел себя.

Он вытянул перед собой руки. Ладони оказались худыми, но уже не детскими — принадлежали подростку.

— Значит, не перерождение с младенчества, а захват чужого тела? — удивлённо пробормотал он. — Тогда что это была за боль?

Встав на ноги, он убедился, что получил тело юноши лет пятнадцати-шестнадцати. К счастью, пол остался мужским и все важные части тела находились на месте.

Вокруг стояла темнота. Только тонкие полоски лунного света проникали через окно, позволяя разглядеть тесную деревянную лачугу.

Обстановка была старой и убогой. На лежанке лежала соломенная циновка; ни стула, ни скамейки в комнате не было. На единственном каменном чурбане, который мог служить и столом, и сиденьем, стояла глиняная миска.

На дне плескалось немного чистой воды. Чжун Шэньсю поднёс миску к окну и увидел в тусклом отражении незнакомое лицо.

Прямой нос, несколько полные губы, глубоко посаженные глаза, впалые щёки…

— Внешность так себе…

Он потёр подбородок правой рукой.

— В прошлой жизни я был куда красивее…

Но едва он успел отпустить эту реплику, как, будто вызванные видом собственного лица, в его голове хлынули обрывки чужих воспоминаний.

Вторая империя Яньхань. Военное наместничество Фуфэн…

Три солнца и две луны. Кровавая Луна…

Иноземные племена. Цюаньжуны…

Западные государства. Демоны. Чёрный туман…

…

Воспоминания нахлынули неудержимым потоком. В них переплетались разлуки, смерти и встречи, запутанные любовные страсти и горечь утрат. Всё это безжалостно обрушилось на разум Чжун Шэньсю. Он попятился и тяжело опустился на кровать.

Прошло немало времени, прежде чем ему удалось переварить хотя бы часть полученной памяти. Наконец он глубоко выдохнул:

— Су Даочжи, значит?.. Парень, который умер сегодня ночью. Получается, я занял твоё тело уже после смерти. Значит, я тебя не убивал, и совесть будет мучить меня гораздо меньше… Но даже так, когда появится возможность, я постараюсь исполнить твоё последнее желание.

Он немного помолчал.

— Ну а твоё тело… прости, но теперь оно достанется мне.