«У-у-ум… У-у-ум…»

В роскошном дворцовом зале был подвешен огромный медный шар для благовоний — величиной с исполинский треножник. Придворные служанки тянули за верёвки снаружи, и шар раскачивался, словно качели, с гулом выпуская густые клубы ароматного дыма.

Туман благовоний заполнил зал, превратив его в подобие обители бессмертных. Из этой благоухающей пелены медленно выступил молодой даос в красном одеянии, со шрамом на лице.

— Почтенный Ли, прошу за мной. Его Величество уже давно вас ожидает, — угодливо улыбнулся круглолицый евнух. Согнувшись в поклоне и прижимая к груди метёлку из конского волоса, он семенил следом за Ли Хованом неровными шагами.

— Слишком уж здесь воняет благовониями! — Ли Хован недовольно втянул носом воздух.

— Хе-хе… Простите неудобства, почтенный Ли. Мы, слуги, давно привыкли и ничего особенного не замечаем.

— Вам в Восточной Ся обязательно набивать благовониями каждую комнату? Даже у простолюдинов, которых я видел по дороге в столицу, дома ими пропахли.

— Прежде такого не было. Но нынешнему государю нравятся благовония. А раз любит император, стало быть, вещь хорошая. Подданные берут пример с государя — вот и повелось.

— Почтенный Ли, вы просто ещё не привыкли. Пусть уж лучше благоухает, чем смердит. Поживёте здесь несколько месяцев и начнёте различать оттенки. Благовоние благовонию рознь!

Ли Хован не ответил. Молча миновав задние покои, он добрался до императорской опочивальни, где запах сделался ещё гуще.

Служанки медленно тянули шнуры, одну за другой разводя прозрачные завесы. Наконец перед Ли Хованом предстал государь Восточной Ся.

У императора были совершенно седые волосы и борода. Покрытое старческими пятнами лицо потемнело, руки под драконьим халатом мелко и бесконтрольно дрожали. Казалось, старик уже стоял одной ногой в могиле.

Однако внешность государя Ли Хована нисколько не удивила. Насторожила его едва различимая посторонняя нота в облаке ароматов. Сквозь запах благовоний пробивалась вонь. Точнее — трупное гниение.

Аромат почти полностью заглушал зловоние; не будь у Ли Хована столь острого обоняния, он и сам вряд ли бы его заметил.

— Ты… — подал голос старый император. Звучал он глухо и устало, словно горло было забито мокротой. — Ты и есть Ли Юньсинь?

Ли Хован вновь сложил руки в даосском приветствии:

— Именно так, Ваше Величество. Перед вами Ли Юньсинь.

Одно-единственное предложение, казалось, отняло у старика все силы. Долго отдыхая, он лишь потом медленно спросил:

— Ты действительно… можешь отыскать эликсир вечной жизни?

— Ваше Величество! Дайте мне три тысячи стражей Цзиньгуа и шестьсот мальчиков и девочек — и я непременно добуду на бессмертных островах Пэнлай эликсир, дарующий вечную жизнь!

— Слушай внимательно. Мне нужен именно эликсир, дарующий бессмертие… а не пилюли, продлевающие годы!

— Разумеется. Ваше Величество бесценно для государства. Такая обыденная вещь, как пилюли долголетия, у вас наверняка и так в избытке.

— Я не хочу становиться бессмертным небожителем. Мне нужно лекарство от старости!

— Понимаю, Ваше Величество!

— Хорошо… Ступай.

Старик устало шевельнул рукой, и многочисленные завесы вновь начали смыкаться. Но прежде чем исчезнуть за ними, он донёс до Ли Хована последние слова:

— Не справишься… голову с плеч.

Ли Хован чуть улыбнулся, почтительно поклонился и удалился.

Раз повеление прозвучало из уст самого государя, чиновники Восточной Ся не посмели медлить. Не прошло и половины дня, как были собраны и три тысячи стражей Цзиньгуа, и шестьсот детей.

Стоя на плацу, Ли Хован молча оглядел строй. Рядом с подобострастным видом ожидал старый евнух в халате с вышитым питоном.

— Почтенный Ли, всё ли устроено по вашему желанию?

— Угу. Если число сходится — отправляемся.

Ли Хован вскочил на коня и крикнул стоявшему вдалеке военачальнику:

— Посадите детей в повозки! Отправляемся искать для императора лекарство от смерти!

Огромная процессия из трёх тысяч шестисот человек с обозом покинула столицу. Горожане только об этом и судачили.

Поговаривали, что почтенный Ли способен возвращать мёртвых к жизни и наращивать плоть на голых костях. У такого человека шансов добыть эликсир бессмертия куда больше, чем у прочих.

Но слухи остаются слухами. Спустя несколько дней их затмили новые новости, а меньше чем через полгода о походе уже почти никто не помнил.

Лишь семь лет спустя, когда в полдень Ли Хован вернулся в столицу совершенно один, история вновь всплыла в памяти жителей Восточной Ся.

Израненный, тяжело дышащий, он пробирался ко дворцу, прижимая к груди лакированную шкатулку. За эти семь лет ему пришлось пережить слишком многое. Содержимое шкатулки досталось ему невообразимой ценой.

Вдруг раздалось тихое «дзынь» — и тонкая, как волос, стальная нить прошла поперёк шеи, от одного края до другого. Хлынула кровь. Голова Ли Хована медленно склонилась набок и начала падать.

Маскированная женщина метнулась к нему, протягивая руку за шкатулкой, но Ли Хован придержал готовую отвалиться голову ладонью. В следующее мгновение взмахнул мечом — и на землю вместо его головы упала голова нападавшей. В её глазах так и застыло неверие.

Опасность отступила лишь на миг. Ли Хован настороженно осмотрел прохожих:

— Чёрт возьми! Какого хрена? Я же всех подчистил! Кто проболтался?!

Не желая задерживаться, он оттолкнулся обеими ногами, взлетел на крышу и побежал по черепице к императорскому дворцу.

Однако это не помогло: желающих отнять лакированную шкатулку становилось всё больше, словно они вырастали из-под земли. Лишь когда на подмогу явилась дворцовая стража, ему удалось вырваться из окружения.

— Ваше Величество! Я принёс с Пэнлая эликсир бессмертия!

Под раскачивающимся медным шаром Ли Хован высоко поднял шкатулку перед старым государем.

— Скорее… подайте сюда! — Пальцы на покрытых пятнами руках дрожали от возбуждения.

— Не торопитесь, Ваше Величество. Я должен кое-что пояснить. Тот, кто примет лекарство, не только не состарится и не умрёт — меч не сможет его убить, огонь не сожжёт, а ветер и дождь будут переносить его между небом и землёй.

— Я испытал одну пилюлю на себе. Теперь могу жить даже с отрубленной головой.

Ли Хован поднял съехавшую набок голову, выправил её и приладил обратно к шее. Все присутствующие оцепенели.

— Кхе-кхе… Разве… это не ещё лучше? Несите скорее…

— Ваше Величество, есть ещё одно обстоятельство. Таких пилюль бессмертия… всего три.

Когда прозвучали последние слова, зал погрузился в мёртвую тишину. Даже гигантский шар для благовоний перестал качаться. Ли Хован внимательно проследил, как изменились лица придворных, служанок, евнухов и стражников, и слегка приподнял уголки губ.

— Его Высочество наследный принц! — протяжный возглас разорвал тишину.

Евнухи и служанки опустились на колени. В зал быстрым шагом вошёл мужчина с чёрной бородой.

— Великая радость! Великая радость! Я лично поднесу лекарство батюшке-императору!

Он протянул руку к шкатулке. Ли Хован без возражений отпустил её, но остальные с этим не согласились. Взметнувшаяся метёлка обвилась вокруг шкатулки.

— Ваше Высочество, такие дела положено поручать нам, слугам. Вы — особа драгоценная, не пристало вам этим заниматься! — Старый евнух так разволновался, что лицо у него стало багровым.

— Прочь с дороги, пёс!

Пока двое препирались, рослый страж Цзиньгуа выступил вперёд и, будто разнимая спорщиков, растолкал их. Шкатулка оказалась в его руках.

Щёлк! Крышка откинулась. Внутри лежали три сияющие алые пилюли, и в зрачках каждого из присутствующих отразился их блеск.

Была бы пилюля одна — другое дело. Но их три! Каждый думал об одном: императору достанется первая, а останутся ещё две. Не получу вторую — неужто не смогу завладеть третьей? Стоит проглотить её, и уже никто не сумеет убить, даже император.

В одно мгновение исчезло всё дворцовое чинопочитание. Перед глазами у всех остались лишь три чудодейственные пилюли.

Один из евнухов, захлёбываясь восторгом, успел засунуть пилюлю в рот, но прежде чем проглотил её, ему уже вспороли живот. Десятки окровавленных рук протянулись снизу в нетерпеливом ожидании.

Все жаждали вечной жизни. Величественная императорская опочивальня превратилась в кровавую мясорубку. Человеческий облик был утрачен — осталась лишь голая алчность.

— Довольно!

От властного рёва все в зале рухнули на пол, истекая кровью из семи отверстий головы.

На многослойные завесы легла высокая чёрная тень.

— Хун Чжун, славно ты всех провёл.

По мере того как завесы раздвигались, становилось ясно, кому принадлежит тень. Это был старый император Восточной Ся.

Теперь с каждым шагом от него всё сильнее несло гнилью, а там, где он проходил, оставались потёки зеленоватого трупного сока. За последней завесой Ли Хован наконец разглядел, что император давно прогнил насквозь: всё лицо было изрыто, как у разлагающегося мертвеца.

— Жаль только, ты выбрал не то место для обмана. Здесь мои владения!

Ли Хован остался невозмутим. Он подобрал из кровавой жижи три пилюли и протянул их высоко над головой.

— Я принёс Вашему Величеству лекарство от смерти!

— Хун Чжун, к чему этот спектакль? Мы оба ведь знаем, что пилюли поддельные. — Старый император смотрел на него сверху вниз.

— Поддельные? Хе-хе… А кто сказал тебе, что они поддельные? — Ли Хован встретил его взгляд.

— Что?

— Я всегда говорю только правду. Обещал принести настоящий эликсир бессмертия — значит, принёс. Ты хоть представляешь, сколько трудов стоило его найти?

В голове Игральной Кости тут же зазвенел тревожный колокол. Что-то было не так. Он резко взмахнул руками, разметав во все стороны завесы, двери и оконные ставни. И увидел: над дворцом поднимается дым. Кто-то штурмовал императорскую столицу!

— О том, что пилюли настоящие, знаю не я один, — продолжил Ли Хован. — Я многим сообщил. Эх, чудодейственное лекарство всем вскружило головы! Восточная Ся на пороге гибели, старший. Твоя партия развалилась.

Гнилая ладонь вздёрнула Ли Хована в воздух.

— Хун Чжун, ты меня недооцениваешь. Мою партию тебе не разрушить. Да и победить меня ты не сможешь.

Ли Хован всё так же улыбался:

— Знаю, что не смогу. Поэтому привёл помощников.

Он резко дёрнул драконий халат императора. В прогнившей плоти прямо на груди ярко блеснула вросшая в неё игральная кость.

— Так вы действительно из Пути Забвения! — грозный крик прогремел с крыши далёкого дворцового здания.

Там стоял одноглазый даос в жёлтом одеянии. В правой руке он держал тыкву-горлянку, в левой потряхивал метёлкой. Стоило ему взмахнуть ею в воздухе — и всё небо оказалось втянуто в горлянку.

— Ты сам из Пути Забвения и осмелился объединиться с Небесной Канцелярией Восточной Ся против своих?! — взревела Игральная Кость.

— Ха-ха-ха! Старший Кость, ты совсем состарился! Мы же из Пути Забвения! Какая ещё честь между своими? Пользоваться надо всем, что сработает!

— И, между прочим, я договорился не только с Небесной Канцелярией Восточной Ся.

В следующую секунду земля вздыбилась. Из недр поднялась перевёрнутая буддийская пагода, накрыв обоих.

Раздалось монотонное чтение заклятий. Чернота ночи, словно громадная сеть, опустилась на дворец и заперла внутри всех, не давая выбраться.

В бой одна за другой вступали разные силы. Сражение продолжалось три дня и три ночи. Когда на помощь прибыли Небесные Канцелярии других государств, императорская столица Восточной Ся уже лежала в развалинах.

Сменялись весна и осень, зима и лето. Ровно через два года из-под заросших травой обломков протянулась гниющая рука.

Старый император, от которого осталось лишь полтела, выбрался из руин. Но едва он отдышался, как увидел улыбающегося Хун Чжуна, сидевшего на корточках прямо перед ним.

— Ну и умеешь же ты прятаться, старший Кость!

— Хе-хе… хе-хе… — Игральная Кость опустил голову и рассмеялся. — Хорошо сыграно, Хун Чжун. Но одного хода ты всё-таки не предусмотрел.

— Какого же?

— Того, что ты — Заблудший! Я давно к этому подготовился!

Разлагающаяся рука императора разверзлась, и он швырнул в Ли Хована нечто зыбкое, одновременно вещественное и невещественное, — фрагмент Небесного Пути.

Ли Хован застыл на миг, затем спокойно отряхнул красную рясу, смахивая несуществующую пыль.

— Похоже, всё-таки предусмотрел.

Император смотрел на него с неверием: последний козырь не сработал. И вдруг до него дошло.

— Нет… Ты не Заблудший! И не Хун Чжун! Кто ты такой?!

Стоявший перед ним человек потянул себя за подбородок и содрал лицо Ли Хована, небрежно бросив его на землю.

Он шагнул вперёд, пинком опрокинул императора и одной рукой принялся вырывать игральную кость из его груди.

— Кто ты?! — кричал император, не желая смириться. Но игральную кость уже выдернули.

Неизвестный ковырнул пальцем серое мозговое вещество внутри кости, вынул его и бережно, обеими руками, водрузил себе на голову.

— Неважно, кем я был раньше. Теперь… я Игральная Кость…