— Ваше Высочество леди Илисса!

Мы с Кариной подпрыгнули на месте, забыв, как говорить.

Кожу пробрало мурашками от резкого звука восклицания этого мужика.

«Зачем ты сейчас выполз!»

Честное слово, как не сойти с ума в этом месте!

— Что это вы тут делаете?

Камин слишком далеко, я не успею сжечь всё…

— …

До того момента, как этот хрыч успел подойти ближе, я…

Хрум-

Глоть.

рывком засунула бумажку в рот и проглотила её, даже не прожевав.

Горло царапнуло острыми краями.

Зрачки Карины сузились до точек, а брови опустились, когда она увидела это.

Я же зыркнула на её плащ, имея в виду то, что ей следует быть аккуратней.

— Епископ…

Святые рыцари, охраняющие вход, растерянно назвали мужчину, не зная что и делать.

Я глубоко вздохнула, подготавливаясь, и вскочила со своего места.

— Ваше Преосвященство! Что это вы себе позволяете!

— Ваше Высочество, я обязан убедиться, что эта встреча безопасна. Не обижайтесь.

— Да какая безопасность! Что я такого сделала, чтобы вы вели такой пристальный надзор?

Мужчина оглядел комнату и обратил внимание на ручке.

— Я прошу прощения, Ваше Высочество. Однако сейчас вы находитесь в ссылке, и, как главный в храме, я обязан следить за вашими действиями.

— Следите в другое время. Не срывайте долгожданную встречу с моей горничной. Вы знаете, что вы вообще некстати?

— Я некстати? Ха. Знаете… никакой преступник не организовывает встречу со своими слугами. Разве что с какой-нибудь противозаконной целью.

— Так вот что вы обо мне думаете! Как же это…ужасно.

Я отвернулась, сделав паузу.

«Какой противный».

— Разве я не могу соскучиться по моей служанке? У вас низкий уровень эмпатии, епископ.

— Что…

Хвать-

Схватив ручку со стола, я решила обернуть улику в алиби.

Предъявив её Ферно, я продолжила:

— Вот! Вот она! Здешняя ручка сломалась, и, чтобы не тормошить имущество Великого храма, я попросила Карину захватить из дома мою. И что? Это вы называете противозаконным?

Однако тип оказался чересчур проблемным.

— Как же вы попросили её об этом, если у вас нет возможности поддерживать связь и отправлять письма? Что-то явно не сходится.

Быть таким допытывающим – вредно.

— Неужели у меня языка нет, чтобы попросить передать эту просьбу графа Рутифа? У нас же было свидание недавно, вы помните.

Ферно подозрительно оглядел меня и Карину.

Потом потёр рука об руку и продолжил свою оперу:

— Я проверю эту информацию.

Смешно.

— Напишете письмо в графство, спрашивая: “А правда ли вы, уважаемый граф, получили от Её Высочества леди Илиссы просьбу передать её ручку через её горничную”? Давайте.

Я пожала плечами.

Даже если он и падёт до такого, ничего страшного.

«Делой подыграет».

Но мне кажется, до этого не разрастётся.

Видимо, мой уверенный вид разрушил напористость Ферно.

Он скептически поджал губы.

— И всё же…

— Но вот что более обидно.

— …

— Я же на протяжении месяца каждый божий день трудилась на благо храма Веритас, исполняя каждую просьбу каждого служителя. Разве я сделала недостаточно?

Ферно покосился на рыцарей, уловив их взгляд.

Даже если эти парни были на моей стороне, у них не было права выразить свою точку зрения.

— Ну, вообще-то…

— Боже мой… Где мой веер? Карина! Веер!

Я демонстративно отвернулась и закапризничала, дрогнув голосом.

— …У меня нет веера, госпожа.

— Ах, какой ужас. А что прикажешь делать, если остальные увидят лицо кронпринцессы в такой момент?!

Бедная девчонка.

Прости меня.

Я скрыла лицо за одной ладонью, а второй отмахнулась от руки епископа, которой он потянулся ко мне.

Хлоп!

— Видимо, я ошибалась.

— …По поводу?

— Меня с детства учили, что священники – воплощения Господа. Что, если будешь искренне раскаиваться и стараться, то Господь обязательно подарит тебе второй шанс.

— …….

— Но, как оказалось, этого недостаточно. Я так надеялась, но для вас, самого приближенного к Отцу-Господу, я так навечно и осталась в статусе “злодейки”.

Я замотала головой, а потом всхлипнула и посмотрела на епископа.

Так, чтобы он точно заметил.

— Это… Боже мой.

Чтобы он точно обратил внимание на капли слёз в уголках моих глаз.

Рыцари открыли рты и начали молча переглядываться между собой.

«Ты же не хочешь растерять авторитет, доведя девушку до слёз?»

Я к тебе не приставала.

Это был твой выбор, и винить меня ты не посмеешь.

— В-вы… специально сейчас?!

Ферно вздрогнул, глядя на эту картину маслом.

А Карина, тем временем, оказалась за моей спиной.

И, использовав ситуацию, вложила в мою накидку те приготовления, о которых я просила Делоя.

Шух-

— Специально чт… Ах.

Горячая капля скатилась по моей щеке, и я дотронулась до оставшейся дорожки со вздохом.

Конечно, я не могла не знать, что “плачу”.

Но нам с епископом вовсе не обязательно придерживаться одной и той же точки зрения, верно?

Пусть думает, что я действительно расстроилась и даже не заметила этого.

— Ваше Высочество…

— Нет, не хочу! Не смотрите на меня…!

Я поспешно закрыла лицо ладонями, словно это действительно было для меня чем-то постыдным и унизительным, и отвернулась, уткнувшись в плечо горничной.

За спиной послышались неразборчивые звуки, издаваемые губами Ферно.

«Что, задело?»

Тогда уходи отсюда побыстрее. Я тоже не могу продолжать это шоу.

Словно мои мысли могли приказывать ему, он сказал:

— …Поговорим позже. Прошу прощения…

И удалился.

Двери так и не закрылись, так что я не могла расслабиться.

Но святые рыцари, для которых кодекс был всем, аккуратно подошли ближе.

— Я же сказала, чтобы никто на меня не смотрел!

Чего вам надо.

Но эти двое переглянулись меж собой, и, будто бы сговорившись, достали из нагрудных карманов по платку.

«О, так вы оценили представление?»

На самом деле я удивилась.

Был ли их ход продиктован только моим статусом или же нет – я не знаю.

Но, во всяком случае, я тихо всхлипнула, обернувшись.

«Так, и какой принять…»

Рука Карины всё ещё плавно поглаживала мою спину.

Паладины зашикали друг на друга:

— Седрик, не создавай неловкое положение, убери платок.

— Почему я должен. Джарет…

«Ладно, ладно. Не ссорьтесь».

Поэтому, думая так, я по очереди забрала сначала платок Седрика, а затем и Джарета.

Это были обычные белые платки, аккуратно сложенные в форме квадрата.

Ткань была приятной и мягкой, хлопковой.

— …Спасибо вам.

И, неловко улыбнувшись, начала убирать растёкшуюся тушь под нижними веками.

Паладины коротко кивнули друг другу и упали на одно колено.

— Рады служить, Ваше Высочество леди Илисса.

Тогда я ещё раз всхлипнула и глянула на Карину.

— …

Она повторила мой жест и едва заметно покивала головой.

Фух, блин.

Сначала азарт подогревал кровь, а после того, как наплакалась, спать захотелось…

Этот идиот-епископ.

Какое он право имеет меня преследовать.

Что, в следователи нанялся?

«Ну ничего. Подумаешь над своим поведением этим вечером».

Плохо, конечно, делать главного в храме своим врагом, но куда деваться.

Забредя к себе в комнату, я потянулась и зевнула.

«У меня есть в запасе пару свободных часов, так что займусь исследованием».

Нужно было спрятать полученную шкатулку (которая, слава богам, была на замке) в шкаф, а ключик привесить на шею.

Закончив с этим – самым главным – делом, я села и развернула записку Делоя.

— …

Как я уже говорила, текста пришлось читать много. Очень много.

Сама бумажка была маленькой, а шрифт – маленьким.

Поэтому пересказывать дословно я вам не буду.

Однако вот, что мне удалось усвоить:

Внятной причины эрозии артефакта найти не удалось.

«Сердце Империи» реагирует лишь на святую силу непосредственно самой Святой.

Но в таком случае он никогда не разрушается.

Он начинает ярко светиться, демонстрируя резонанс.

Я не Святая, да и светиться он не начал…

Что это было такое – понять так и не вышло.

Однако мне в голову пришла одна мысль:

«…Быть может, мне следует спросить об этом героиню?»

Она ведь, как никак, кандидатка в Святые.

«А если это и есть её проделки…»

— Боже мой, неужели у неё настолько сильная ненависть ко мне?

Но почему?

Даже в романе у неё не было причин относиться так презрительно, и тем не менее, она это делала.

Поэтому я даже не знаю, стоит ли предполагать, что она – такая же, как я?

«Попаданка».

Её поведение совершенно точно изменилось.

Но я не могу знать, обусловлено ли это моим вмешательством или нет.

— …

Хорошо.

Я должна спросить её в нашу следующую встречу.

Не попробуешь – не узнаешь.

— В конце концов, особых проблем это не принесёт. А так как храм она периодически посещает, это возможно.

Что касается катаклизмов…

Никто не может сказать, когда именно это началось.

Но самый вероятный период – от десяти до двадцати лет тому назад.

«Что же там такого произошло…»

Никаких предвестников для этого не было.

Что интересно…

Такие чертовщины случается исключительно на территории империи Фортис-Регум.

«В чём загвоздка?»

Снегопад летом, перепады температур, а с недавних пор – и землетрясения.

«А самое жуткое…»

Самой жуткой оказалась засекреченная информация, которую Делою, как ни странно, удалось откопать.

— …Заражения.

Редкие случаи, когда человеческая кожа ни с того ни с сего начинала покрываться тёмно-красными прогрессирующими линиями.

Пострадавший впадал в отчаяние от невыносимой боли, и, чаще всего, не выдерживал, направляя на себя нож.

Иногда – погибал от этой же болезни.

«А если то нечто, именуемое “паразитом”, тоже как-то связано с этой дрянью…?»

Но сведений недостаточно.

Словно кто-то “сверху” закрывает людям глаза, уши и рты.

— …Адам.

Этот душевнобольной…

Почему он это делает? Боится?

Чёрт возьми.

Люди умирают, а он боится!

Не знаю точной причины, но, почему-то мне кажется, дело не в его “страхе”.

Насколько точно я считала его нутро, то он показался мне довольно безразличным существом.

«Только если он сам… не замешан в этом?»

Разве такое не невозможно?

— …….

Ха-а.

Такая бредятина – этот роман.

Там не было ни слова о подобном, а мне на кой переписывать историю на такой лад?

Тот, по чьей вине я оказалась здесь, – полный ублюдок.

Как мне, скажите, разгадать все эти тайны Чампан, не померев?

Видимо, только на том свете меня удостоят объясняющего рассказа.

А пока остаётся тешить люд своим жалкими попытками барахтаться.

Тем временем где-то в местечке под названием [НЕ ОПОЗНАНО].

— Да прибудет с нами величие глубоко восхваляемой Путеводительницы…

— О Великая Бэларисс, да оставь ты нам силы и волю свои, дабы продолжать чествовать тебя…

Зал расходился эхом, пока десять, нет, двадцать фигур в глубоких капюшонах с длинным острым краем.

Здесь было, как обычно, очень темно.

Лишь маленькие свечи позволяли не утонуть во мраке.

Для новеньких в обществе это всегда было чересчур жутким и пугающим.

Их дрожащие руки выдавали нарастающее волнение.

Но самые преданные их обществу, ведомые волей Великой Бэларисс, каждый раз наставляли младшеньких.

Учили их образцовому поведению, чтобы, не дай богиня, не гневать Великую Бэларисс.

Для старшин провиниться перед ней – страшнее смерти.

— М, мама…а когда мы вернёмся домой?.. Умх!

— Да прибудет с нами благословение Великой богини по имени Бэларисс!

Большая фигура в мантии зажала одной рукой рот маленькой, и продолжила читать молитвы громче прежнего.

Чтобы не нарушать порядок и не провоцировать ни Богиню, ни старшин.

Сама она вступила в “семью” относительно недавно, и ещё не заслужила необходимого уважения.

А если и сын, которого она сегодня взяла с собой, провинится – им не избежать обрушивающихся проклятий Великой Богини.

— Даруй ты нам, почитаемая Матерь, плодородные земли и тёплый дом! Да исповедуемся мы перед тобой, да раскаемся за грехи наши…

Когда молитвы, наконец, были закончены, один из старшин удалился в подвальное помещение.

И, через некоторое время, с ним под руку вышла тонкая фигурка.

— Да благословит… хр-р-р… на-х-хрс… Велик-х-храя… Матер-х-хь…

Кашляя и хрипя, заговорила худощавая фигура.

Она не смела поднимать головы, и держала дрожащие руки сложенными.

Но старшина, почему-то стараясь не задевать её кожи, вдруг скинул с её головы капюшон.

— …

Это был юноша с растерянным, но затуманенным взглядом.

Его тело совсем было истощено, так, что даже позвонки было возможно сосчитать при желании.

Но это не самое главное…

— Наш новый проводник “Очищения”, брат Люсиан, сегодня почтит нашу Богиню особыми подношениями!

— Да-а! Брат Люсиан!

— Брат Люсиан! Мы верим в тебя!

— Обрадуй Великую Матерь! Она обязательно воздаст тебе за все твои старания!

Всё туловище юноши было покрыто бордовыми наростами и эрозиями.

— …..

Слыша приободрения от собратьев, которые некогда спасли его от пьющей матери, Люсиан неловко, даже нервно улыбнулся.

Да, верно.

Сегодня он перестанет быть должником своей “семьи”.

Отныне он – настоящий член своей новой “семьи”, который отплатит братьям и сёстрам за всю доброту и уважит “настоящую” Мать.

Восхваляемую Бэларисс.