Тресь!

С резким разрезающим звуком раскололся мой бокал недопитого шампанского.

Я устремила всё своё внимание в центр залы, лихорадочно бегая зрачками по образовавшемуся багрово-красному овалу.

— Что это такое?..

Когда я спросила это, схватившись за плечо брата, он ответил без малейшей уверенности:

— Мне-то почём знать?..

— ...

— Какая-то хрень...!

— Это я и без тебя понимаю.

Внезапно алая фигура в центре дёрнулась, словно изрезанная помехами, а следом:

Вспы-ы-ы-ы-ы-ышь!

— А-акх...!

— С-с...!

Яркая розовая вспышка на мгновение полностью ослепила нас.

Мой каблук оступился, и я пошатнулась, прижимаясь к руке мужчины крепче и всё ещё прикрывая глаза локтем.

Я почувствовала, как в мою согнутую руку что-то глухо ударилось, но не упало. Звука падения не последовало.

Хотя...

Стоило мне раскрыть зажмуренные глаза, как я увидела, что Джеральд повернул лицо ко мне и беззвучно шевелил губами.

— ...тебя... оже... ило...?

— Что...?!

Своего собственного голоса я почти не слышала.

«Какого чёрта...»

Внезапно всё застыло, словно никакой вспышки и не было.

Аристократы вокруг испуганно зашевелились, прижимаясь подальше от середины зала, ближе к стенам.

Постепенно слух возвращался.

— Так невежливо врываться без приглашения!

Тейлор откуда-то мгновенно выудила изящный меч с чёрно-золотой рукоятью и приняла боевую стойку.

— М-м, так ярко, прямо зажигалочка. Мне такие нравятся.

Аеск тут же оказался рядом и тоже приготовился к бою, лениво положив ладонь на рукоять на поясе.

«Эти двое... не выглядят слишком уж ошеломлёнными».

Неужели подобное уже случалось? Что это за чертовщина, разве в этом мире есть магия?

Я не понимала.

Остриё меча принцессы чётко указывало на затихающий овал. Вернее, на то, что появилось из него.

— Великодушно прошу прощения за такой балаган. Не думала, что создам переполох похуже прошлого.

Вместо прежней бесформенной фигуры в центре теперь стояло нечто, отдалённо похожее на человека.

Белое, словно мёртвое, лицо, чьи губы, глаза и брови были густо изукрашены чем-то угольно-чёрным.

Вокруг существа, облачённого в чёрно-белый, праздничный, но строгий костюм, клубилась плотная тёмная дымка. Казалось, оно вырастало прямо из неё.

В целом, это существо было поразительно похоже на мима.

Император, не обращая ни малейшего внимания на вскинувших оружие гвардейцев, медленно спустился по мраморным ступеням.

Приближаясь к жуткой фигуре, он и бровью не повёл.

Только когда Адам оказался достаточно близко, на его лице медленно расцвела безупречная, но до предела натянутая, пугающая улыбка.

— Почему ты здесь?

— Прибыла, чтобы поздравить дорогого правителя лично.

Мим свободно повела плечом. Её голос, в основе своей женский, на заднем плане странно двоился и смешивался с какими-то потусторонними отзвуками.

— Великое благословение с небес.

Мужчина не спускал маски натужного дружелюбия, так же мягко отозвавшись и едва заметно приподняв брови.

— Сколько вам исполняется?

Адам ничего не ответил. На его виске лишь едва заметно дёрнулась жилка.

Отовсюду сквозило невидимыми искрами, но...

«Но почему их разговор звучит так непринуждённо?»

Я едва не потёрла глаза. Эти двое – сам верховный правитель Фортис-Регума и неопознанное творение чистой тьмы – болтали так, словно были давними знакомыми. Никаких криков, никакого пафоса.

— Сорок два, мне нашептали, вроде бы?

— ...

— Хороший возраст. У меня в таком возрасте один знакомый умер.

Какой-то граф в глубине зала попытался возмутиться невиданной наглостью прихожанки:

— Это вы называете поздравлением...?!

Однако Адам лишь лениво взметнул ладонь вверх, приказывая тишину, а затем холодно сложил руки на груди. Его синие зрачки ни на секунду не отрывались от мима.

Внезапно женщина протянула ему довольно большую, идеально квадратную коробку с чёрной атласной ленточкой.

Гвардейцы уже кинулись было к правителю, собираясь перехватить потенциальную угрозу, но Адам опередил их, лично потянувшись к своему «подарку».

— Вы так и не надумали, Ваше «затмевающее» Величество?

— ...

— Время идёт. Боюсь, моё терпение тоже не бесконечно.

О каком деле они говорили? Я не знала и не могла знать, но интуиция настойчиво подталкивала меня к одной дикой мысли.

— У нас здесь, знаете ли, прохладно.

...И следующая реплика Адама полностью подтвердила мою догадку:

— Разве могу я согласиться, пока ты вытворяешь подобное?

— ...

— Астерия.

«...Ах».

Это нечто было Астерией?

Нет, оно не могло быть ей. Астерии законодательно заблокирован вход на территорию Империи, кроме дикого Севера. А мы находимся в самой столице, в самом сердце Фортис-Регума, в Центральном регионе.

«Наверное, это просто её пространственная проекция».

— Астерия... Это ведь северная ведьма, да?

Негромко спросил меня до этого момента не подающий признаков присутствия Джеральд.

— Похоже на то. Она, судя по атмосфере, каждый вечер сюда заглядывает?

— Я видел лишь пару редких раз.

— Замечательно.

— Думаешь, это настолько плохо?

— Да нет, даже наоборот.

Для меня личное появление ведьмы действительно было скорее плюсом, нежели минусом. Я наконец отпустила рукав брата, и он тут же недовольно обернулся ко мне.

— Ты что, всё это время трогала меня своими руками?

— Раз такое дело, куплю тебе новый смокинг.

— ...Я запомню.

Он отвёл золотые зрачки, однако тут же вернул.

— И что значит «хорошо»?

— Это значит: «Прощай, семья».

— ...Какая же ты всё-таки глупая.

— Как скажешь.

Я лишь безразлично пожала плечами, потому что мой «сверхумный» брат опять ни черта не понял.

Но, вспоминая события, случившиеся незадолго до этого переполоха...

Некоторое время назад. Всё тот же праздничный зал.

Перекинувшись с Джеральдом парой слов, я осталась одна у высокого витражного окна.

И, словно по зову дьявола, тут же услышала тонкий, робкий голосок.

Всё-таки одиночество в Императорском дворце — роскошь недолговечная.

— Леди... Графиня Ванос!

Я сощурила нижнее веко, продолжая рассматривать цветные узоры на стекле и пробивающиеся сквозь них лучи солнца, а затем медленно обернулась.

— ...

Передо мной стояла юная, но довольно высокая особа. Её-то я не могла не узнать при всём желании.

Два низких светлых хвостика с голубыми резиночками, огромные круглые, как пара золотых монет, блестящие глаза.

Девушка, что первой заговорила со мной.

Это была главная героиня.

Екатерина Кейц.

Почему-то всё внутри меня в этот миг вздрогнуло, а кончик языка неприятно онемел.

— Да?

— Я, я...

Она сильно запнулась, её на удивление открытый взгляд метался по носкам моих туфель.

— Я знаю, что мы не близки, графиня. И я знаю, что вы... ну...

— Что я «сумасшедшая гадюка»?

— Да!

Екатерина воодушевлённо кивнула, но тут же испуганно пискнула и судорожно затрясла головой:

— То есть, нет, нет...!

— ...

— Я хотела сказать... Простите! Пожалуйста, передайте это Вашему брату, лорду Джеральдину, графиня!

Она буквально насильно всучила мне в руки небольшую чёрную коробочку, едва не выронив её из-за моих неподатливых пальцев.

— Как бы вам объяснить...

Я на мгновение растерялась, но после этого внезапного физического прикосновения героини быстро взяла себя в руки. Мне нестерпимо захотелось одёрнуть ладони.

— ...Уж постарайтесь.

— Это... благодарность? — она слегка прикрыла светлые ресницы, робко улыбнувшись.

— Спрашиваете?

— Нет! Я утверждаю.

— Я думала, Вам нравится герцог Болгейн.

— Ах, ну разумеется! То есть...

Я молча и пристально наблюдала за такой странной героиней, будто бы совсем не той, которую я знала.

Девушка вдруг, уловив в моих глазах незаинтересованность (хотя я просто ждала от неё хоть одной внятной мысли, чтобы понять), внезапно потянулась к моему уху, прикрыв рот боком ладони.

— Как женщина женщине, графиня... я ведь могу вам сказать, да...?

«Совсем недавно ты и смотреть в мою сторону не хотела».

Во всяком случае, решив подавить вспыхнувшую неприязнь, я прикусила язык.

Однако Катерина, так и не продолжив свою заветную мысль, глянула куда-то вдаль. Её миловидное лицо заметно побледнело.

— ...

Я проследила за её направлением и без труда выцепила из толпы мужчину, который буквально прожигал нас своим взглядом.

Это был герой.

Ширион Болгейн.

Девушка незаметно подвинула мою руку с коробкой чуть плотнее к моему телу и перевела тему:

— ...Знаете, просто скажите лорду Джеральду, что это благодарность. Он поймёт.

«...Ты блефуешь».

— Я человек крайне стеснительный по своей натуре, графиня, и никак не могу преодолеть свои внутренние барьеры, чтобы наконец заговорить с лордом...

— ...

— Но я тоже не раз замечала его ответные взгляды, обращённые ко мне. Это смутило бы любую порядочную девушку, и я – не исключение...

— ...

— Ах, Вам, верно, подобное не знакомо, извините... Я не могу передать всё в точности. Просто сделайте так, как я прошу, будьте добры, графиня.

— ...

— Вы же сможете, графиня?

«...Почему ты с таким упорством продолжаешь звать меня так?»

Почему ты это делаешь?

Почему ты вообще привязалась ко мне?

Почему ты упрямо зовёшь меня «графиней», хотя прекрасно знаешь, почему это — негласное табу?

Так и не оставив после себя ответов, Кейц поспешно убежала, скрывшись в толпе.

Спустя всего три месяца после моего переселения героиня почему-то вдруг смертельно заинтересовалась моим братом.

Я лишь глянула на подвязанную лентой коробочку.

Из воспоминаний меня выдернул резкий холод.

Всё же, улучив минутку, тогда я незаметно заглянула внутрь.

Пара золотых универсальных запонок – классический статусный подарок, идеально подходящий любому мужчине.

А теперь меня насторожил один момент.

«Но почему она дарит это именно ему?»

А как же Ширион? Тот самый главный герой, которому она, по велению оригинального романа, неизменно обещана?

Что я такого сделала в этом мире, чтобы повлиять... так?

Или это было прописано в романе?

«Я не знаю, чёрт возьми...»

— М-м-м.

Потерев виски от подступающей тупой боли и косо глянув на Джеральда, который уже успел отвернуться от меня, я задумалась, стоит ли вообще отдавать ему этот подарок.

Хотя, если я сделаю это, наши отношения могут стать ещё на шаг ближе...

— Кхм...

— Что снова стряслось?

— Джеральд.

Мужчина нехотя повернулся ко мне, но тут же замер, удивлённо бегая зрачками по моему лицу.

Впрочем, а куда ему было ещё смотреть? Проекция «Астерии» исчезла так же внезапно, как и появилась, но без фокусов.

И – я быстро окинула взглядом зал – Катерины поблизости тоже видно не было.

«Мало ли».

Внезапно, покончив с затянувшимся молчанием, он неловко произнёс:

— Когда ты звала меня в последний раз...

— Чего?

— Забудь. Чего тебе надо, надоела.

Неожиданно для самого себя он сухо закашлялся, а потом привычно отработанным движением натянул маску плешивой огрызающейся гиены.

— У меня есть кое-что, что я должна отдать.

— Класс. А я при чём?

— ...Тебе.

— Что?

Мне самой было ужасно отвратительно выставлять себя дебилкой, готовой проглотить все обиды.

«...Эх, на какие только унижения не пойдёшь ради мести и свободы».

Я медленно протянула брату ту самую коробочку – квадратную, бархатную и глубокого чёрного цвета, – которую приняла из рук героини пару часов назад.

— ...Это тебе, Джеральдин. Подарок, вроде.

Его жёлтые зрачки, обычно проецирующие в мою сторону бесконечный список ядовитых оскорблений, вдруг сузились до размеров точек и заёрзали по бархатной крышке.

Нижняя губа мужчины едва заметно дёрнулась, но язык не ворочался, поэтому он не смог вымолвить ни слова.

Наконец, он, сжав челюсти на мгновение, резко взглянул мне прямо в глаза:

— ...Издеваешься?

— Почему ты так считаешь.

— ...Потому что сегодня твой день рождения?

«...А».

Совершенно в точку. Я и забыла.

Сегодня 21 ноября, день рождения сразу двух людей – великого Императора и мой собственный. И одновременно с этим – день памяти покойной Ризанны Ванос.

Вот истинная причина, почему Бернард не явился на порог Императорского дворца в этот день, и почему мой собственный день рождения никогда не праздновался.

«Но как этот тип связал эти вещи вообще?..»

— И что?

Мужчина демонстративно поднял руки кверху в жесте «сдаюсь» и раздражённо закатил глаза:

— Подарка для тебя у меня нет, уж извините.

— Это здесь вообще ни при чём, поступай как душе угодно.

Джеральд пристально глянул на меня и наконец выпрямил нахмуренные доселе брови.

— Тогда что это?

Он бесцеремонно тыкнул пальцем в коробку в моих ладонях, которую я, чёрт возьми, всё ещё упрямо протягивала ему.

«Этому нахалу...!»

Так или иначе, сейчас я изо всех сил старалась исправиться по сравнению со своей прошлой жизнью. Старалась держать эмоции в узде и не допускать агрессию до руля.

«...Видел бы это сейчас папа, точно свалился бы без чувств».

Мой настоящий отец был удивительным человеком — простым, мягким и безгранично добродушным. Несмотря на своё статусное, высокое происхождение, он ради моей матери в своё время добровольно отказался от огромного наследства и своей дрянной высокомерной семейки.

И к маме, и ко мне он всегда относился с невероятным трепетом.

Слова резкого или громкого за всю свою короткую жизнь не сказал в наш адрес, заслужив среди людей исключительно чистую, положительную репутацию.

А мама была его абсолютной женщиной-копией.

Такая же улыбчивая, ласковая, хотя и куда более энергичная, чем отец.

«...»

Мои родители всегда учили меня вещам, полной противоположностью которым я в итоге выросла.

Мне было до удушья стыдно перед ними – единственными людьми, которых я по-настоящему любила.

Но могла ли я мысленно просить у них прощения?

Могла ли оправдываться тем, что в тех условиях я бы просто не выжила...?

Особенно после того, как после их трагической смерти и нескольких кругов ада в сиротском приюте я снова насильно попала в ту самую «элитную» семью папы, которую он когда-то так осознанно оставил?

В дом, где родной дядя, кузина и остальные напыщенные родственники никогда не считали меня за равного человека, упиваясь моим беспомощным положением?

— Часи, что я тебе говорила?! Нет, тебе нельзя есть твой обед, пока ты не поиграешь со мной в куклы! Папа!!!

Настойчивые капризные, визгливые крики моей двоюродной смертельно больной сестры.

— Ли Ча Си. Хён Ча Си! Раз уж ты входишь в семью Хён, а не безродной Ли, то и веди себя образцовей дикарки с улицы.

Нескончаемые ледяные упрёки моего равнодушного дяди, постоянно презирающего поступок моего покойного отца, его родного старшего брата.

— Беспардонная, неблагодарная невежда! Ах, раз мать обычной уборщицей работала, то и дочери недалеко... И не ври мне, что ты сутками учишься! Подкладываться под богатых сынков за деньги – это, по-твоему, учёба?!

Отвратительные, грязные оскорбления родственников, которые до моего официального удочерения сплетничали исключительно за спиной, а после – с приторными улыбками ежедневно плевали гадости в лицо одинокой сироте.

— ......

Я тяжело сглотнула, словно физически пытаясь протолкнуть обратно в глотку всю ту ядовитую обиду, которая копилась в моей груди долгими годами.

— Это подготовила леди Кейц. И слёзно просила отдать лично тебе.

Я не стала грубо впихивать ему коробочку, как это сделала сама Катерина.

Я смиренно ждала, из последних сил стараясь не считать секунды до того момента, как моё адское терпение окончательно лопнет и я с размаху швырну этой вещью ему прямо в морду.

К его великому счастью, Джеральд всё же принял подарок.

Щёлк.

Крышка приподнялась, явив две шикарные, переливающиеся в свете люстр запонки на мягкой бархатной подушечке.

— Почему мне...?

— Леди Катерина сказала, что ты поймёшь, если назвать это благодарностью.

«Леди Кейц – не «дрянь»?»

— Что? Она действительно сказала так?

— Стою и вру.

Брат судорожно обернулся, тщетно пытаясь отыскать в огромном зале мелькающую макушку Кейц.

— Но мы с ней даже толком не знакомы лично.

— Это так?..

— ...Стою и вру.

— Ах.

То, что он уже не в первый раз повторяет мои же собственные фразы, начинало не на шутку раздражать.

«Я тебе что, клоун цирковой?»

Тем не менее, вся эта ситуация выглядела донельзя странно.

«Почему главная героиня считает себя обязанной Джеральдину, если они, по его словам, даже не знакомы?»