Голос Джеральда послышался сзади.

— Иди помойся, от тебя несёт.

Да что ты?

Даже не знаю, с чего бы это.

У кого‑то это из‑за обстоятельств, а у кого‑то врождённое. Да, «брат»?

Впрочем, обидно мне было не очень.

Этот парень всегда был таким — трусливым и борзым.

Пытаясь выслужиться перед отцом, которого с детства считал идолом, он постепенно перенимал от него черты и привычки.

Вот только, в отличие от жестокого графа с явными признаками психических отклонений, Джеральда сложно было назвать его копией.

Он скорее был похож на щенка, что строит из себя взрослую овчарку. И выглядит это больше жалко, чем пугающе.

— Хм.

— Не хмыкай, молоко на губах не обсохло ещё.

Он грубо толкнул меня в комнату и хлопнул дверью.

Боже, она точно не вылетит с петель? Еле живая. Нет, не моя крыша, а дверь.

Хотя и это уже подходит.

«И так…»

Я выдохнула и осмотрелась. Здесь точно можно жить? Духотища такая.

Подойдя к окну, я раздёрнула бледно‑розовые шторы, впуская свет в комнату.

Думаю, можно и приоткрыть.

Как только оконная рама оказалась открытой, свежий воздух пронёсся, развевая мои синие вьющиеся волосы.

«М‑м, даже расслабляет».

В нос ударил ненавязчивый запах листвы, которая медленно, но верно начинала терять прежний цвет.

Скрип…

Я повернула голову, чтобы увидеть дверь.

Жёлтоволосая девушка в униформе уже стояла около неё, опустив голову вниз и скрестив руки.

Ни пока, ни добрый вечер.

Ну, зная прислугу этого романа, ей за это вообще поклониться надо, со словами: «Спасибо, госпожа горничная-ним, что не ударили!»

— Чего встала-то? Разве мне не следует вымыться?

Служанка чуть вздрогнула, услышав мой голос, казавшийся чересчур громким в пустой комнате, а после помчалась в другую дверь, видимо, ванную.

Ого, так вот каково это — командовать! На работе я командовала только пауками на складе.

Как печально бы это ни звучало. И смешно.

Кстати говоря, эта девушка скромна. Не кажется такой уж корыстной, не то что те девочки, которые встретились нам по пути. Эти лица...

Хотя чёрт её знает, все лицемеры.

«Только одна служанка? Ожидаемо, но всё равно нагло».

Если порыться в воспоминаниях Илиссы, то около кровати должен быть колокольчик.

Когда аристократишкам что‑то нужно, им стоит лишь позвенеть — и бац: в твоей комнате уже целая армия людей, которая готова лизать тебе обувь.

Но, конечно же, не в этом случае. Если хоть кто‑то явится на звон — уже, считай, достижение.

Вообще удивлена, как его ещё не вырвали с корнем.

Мол, зачем этой девке звонок.

Проверим?

Звон‑звон…

Спустя пару минут в моей комнате стояли ещё две служанки. Стоять‑то они стояли, но вот всем видом они показывали свои неприязнь и неохоту что‑либо делать.

Ничего, сейчас музыка закончится — и придётся работать.

Нечего бить баклуши, как привыкли. Деньги надо зарабатывать.

— Эй, ты.

Я указала пальцем на девушку с каштановыми волосами.

Она посмотрела на меня, не меняя эмоции на своём лице. Только гордо подняв одну бровь.

— А. Чего–

— Замолкни.

Она раскрыла глаза и вылупилась на меня.

Что, больше нет той синеволосой дурочки, что и слова сказать не может? Какая жалость. Сердце разрывается.

Ну, многие считают, что перемены к лучшему.

Я подошла к служанке и схватила её за подбородок, смотря прямо в глаза:

— Даже не думай говорить, пока я не скажу. Ты ведь помнишь, кто ты и кто я?

— ...Н, но.

— Если не будешь слушать, то эти глаза,

Кончиком пальца я указала на свои.

— станут последним, что ты увидишь.

На губы натянулась холодная небольшая улыбка. Слово я действительно была к ней добра и спрашивала:

— Мы с тобой договорились?

Отбросив свою руку от её лица, я отошла на шаг назад, продолжая смотреть прямо в её подрагивающие зрачки.

Наверняка в её голове привычный терпеливый образ ломался с треском. Никто из присутствующих не мог понять, что случилось с этой леди.

С этой леди, которая тихо жила в комнате, редко выходя в коридоры.

С этой леди, которая помогала служанкам чувствовать себя выше.

С этой леди, которая поддерживала их самолюбие.

— Если да, ты прямо сейчас, не смея перечить, берёшь свою подружку…

Я перевела взгляд на девушку с каре, которая закусила губу и сжала платье.

Конечно, они в растерянности.

«Больше не получится манипулировать хозяйкой. Законной хозяйкой».

А иначе тот стул, что стоит возле кровати, полетит прямо в головы. По очереди.

— …и, взявшись за ручки, отправляетесь наводить здесь порядок. Чтобы всё сияло.

И, конечно же:

— Не забудь про еду. Всё предельно ясно и доходчиво, не так ли?

Помедлив, она ответила, словно переступив через свою гордость. Её грудь с огромной тяжестью выдохнула:

— Да, леди...

Как раз к тому времени из ванной вышла та горничная, что ушла набирать её. Она замерла, смотря на служанок, но быстро опомнилась и опустила голову:

— Леди, ванна готова.

Наконец‑то.

Служанки как можно тише зашушукались, наверняка поглядывая на мою спину, чтобы в случае чего сразу скрыться.

— …Эй, что за… Что вдруг случилось?

— Не знаю. Обезумела совсем?..

— …Может, это дьявол пришёл по наши души? Ну, помнишь, говорили…

— …Не неси бурды, если Таше станет известно, мы все опять отхватим…

Стоило мне слегка повернуть голову, склонив её, как девушки подпрыгнули и, перепуганные, сбежали.

«Расшибите лбы, чтобы запомнить».

Зайдя внутрь, я сказала этой горничной-блондинке:

— Оставь меня одну.

— ...Конечно.

Она аккуратно закрыла дверь, оставив меня наедине с моими мыслями.

«..........»

Фух, боже, господи.

Шшшфааа… Пххххх...

Пар издавал приятные шипящие звуки.

Я отдышалась и принялась снимать одежду.

Я думала, они не послушают и посмеются! Неужели я действительно испугала их?

Думаю, начать меняться надо со служанок. Так будет правильней. Для начала перестроить прислугу, а потом и видно будет.

«Вот только очень сомневаюсь, что смогу долго терпеть унижения».

«Это вообще не в моём характере, спросите у моего начальника».

Да, наверное, узнай о моей кончине, Юн Джэхён сказал бы: «Я так и знал, что эту сучку рано или поздно настигнет карма».

Моя губа дёрнулась, а в груди что‑то неприятно защемило.

«Странно… Почему я зацепилась за эти мысли?»

Мы же с ним только и делали, что собачились — перебранки из‑за отчётов, его вечные придирки и мои язвительные ответы…

Он бесил меня до скрежета зубов, а я была причиной его головных болей.

— ......

Я ведь даже не осознавала, насколько привычным был этот ежедневный конфликт. Наверное, этот внезапный дисбаланс меня и тревожит.

«...Просто жаль, что так и не увидела, как он признает меня победительницей».

Но почему тогда где‑то глубоко внутри будто осталась ноющая царапина?

От того, что он никогда не узнает, куда я исчезла? Что я не умерла окончательно, что оказалась живучей шкурой?

«Ну. Теперь буду являться к нему в кошмарах, сдержав обещание...»

Я выдохнула и мысленно отмахнулась от воспоминаний. Бессмысленно прокручивать это в голове.

Тот мир остался за чертой.

Бульк... Шфффых...

Я опустилась в воду, подобрав колени к себе.

Кстати говоря, было дискомфортно — слишком торчат кости. В реальной жизни я и была тощей, но острых черт никогда не было…

Хотя что мне она, эта реальная жизнь? Я уже не там.

Вероятно, мертва.

И мой ещё тёплый труп потихоньку гниёт в одинокой квартире, пока светильник моргает в такт.

«Дай бог хоть похоронят, пока есть что».

Не хотелось бы напоминать о себе соседям своими останками.

— ……

Может, это было каким‑то послесмертным искажением разума, когда мозг живёт ещё семь минут.

Во всяком случае, меня ничего там не держит.

И если у меня есть этот шанс — прожить жизнь за другого человека — я им воспользуюсь.

— Ну, как-то...

На самом деле, у меня особо-то и нету выбора.

— Ух...

Откинув голову, я расслабилась. Потом опустилась ниже, чтобы поверхность воды достигла моего носа.

Волосы в воде плавно двигались, касаясь моего нового тела и щекоча его.

«Наслаждение… Возможно, последний раз, когда удастся расслабиться».

Без всяких крыс (и про Джеральда тоже), в тёплой ванной… Сплошное упоение.

«Хоть тело и ноет от гематом и усталости, благодаря горячей воде становится легче».

Если я попала в то время, когда Илисса отказалась выливать вино на платье Екатерины, то могу предположить, сколько сейчас мне лет.

По‑моему, Илисса сама не знает, сколько ей, потому что её дни рождения не праздновались.

Но я‑то знаю. Девятнадцать лет.

Также, помнится мне, что церемония совершеннолетия не была проведена из‑за её травм. Илисса в чём‑то очень сильно «провинилась», и Джеральд её наказал.

Если это Джеральдин, то, должно быть, та столкнулась с ним, когда он надел свой лучший наряд (обычный парадный).

Неужели брату нисколечко не жаль родную сестру? Ни на грамм?

Хоть я и знала, что Джеральд просто тряпка: в глубине сознания понимающий проблему, он не решался снять розовые очки.

Однако в голове не совсем укладывалось, как можно настолько слепо следовать одним и тем же убеждениям с ребячества.

«Мужского ноль, а лаять — так запросто».

И в целом складывается такое впечатление, словно автор хотела вложить в Илиссу образы всех, кого ненавидит, и поиздеваться над ними хотя бы таким способом.

— Хык-х.

Ой-й, пора закругляться. Уже тяжеловато дышать.

Юн Джэхён бросил взгляд на часы — стрелки показывали 10:15.

Он сжал челюсти, и костяшки пальцев тут же побелели на краю стола.

Ча Си никогда не опаздывала. Ни разу за два года работы.

Он открыл мессенджер и уставился на экран.

Диалог с Ли Ча Си выглядел тревожно пустым в этой утренней тишине.

┏━━━━━━━━━━━━━━━┓

[Юн Джэхён, сегодня в 9:15]
Менеджер Ли, опаздываете.

(доставлено, не прочитано)

┗━━━━━━━━━━━━━━━┛

┏━━━━━━━━━━━━━━━┓

[Юн Джэхён, сегодня в 9:40]

Вас нет на рабочем месте уже 40 минут. Всё в порядке? Жду подтверждения, что вы в пути.

(доставлено, не прочитано)

┗━━━━━━━━━━━━━━━┛

┏━━━━━━━━━━━━━━━┓

[Менеджер Ли]

Время последнего онлайн: вчера в 18:37

┗━━━━━━━━━━━━━━━┛

Джэхён провёл пальцем по экрану, будто надеясь, что это заставит её появиться онлайн.

Ничего. Ни синей галочки, ни заветного «печатает…».

Он набрал её номер. Длинные гудки шли один за другим, заполняя пустоту.

— Чёрт, — он швырнул телефон на стол.

Встав, подошёл к окну. Город внизу жил своей жизнью: машины, люди, вывески, реклама. Всё как обычно.

Беспокоиться было совершенно не о чем.

Но внутри него нарастало что‑то тяжёлое.

Джэхён снова вернулся к экрану и перечитал своё последнее вчерашнее сообщение.

То самое, где он, собрав волю в кулак, решился позвать её в «Ханган» — самый дорогой ресторан в Сеуле.

┏━━━━━━━━━━━━━━━┓

[Юн Джэхён, вчера в 20:00]

Менеджер Ли, я знаю, что вы сейчас закатите глаза, но всё равно спрошу.

Завтра вечером у меня оказался забронирован столик в „Хангане“ на двоих. Чисто случайно. И я подумал о вас. Если хотите — буду рад.

Если нет — я пойму. Но хотел бы услышать "да".

(доставлено, не прочитано)

┗━━━━━━━━━━━━━━━┛

Он никогда никого туда не звал.

Но для неё решился. Взгляд снова упал на время её последнего появления в сети:

вчера в 18:37.

«Может, заболела?»

Подумал он, но тут же отбросил эту мысль. Ча Си не из тех, кто пропускает работу из‑за простуды.

Она скорее придёт с температурой 39°, чем попросит отгул.

Джэхён снова посмотрел на своё сообщение. На эти слова, которые дались ему так тяжело. На приглашение, которое она, похоже, даже не увидела.

— Да что с тобой не так, Джэхён? — пробормотал он себе под нос.

Но ответа не было.

Тишина в офисе вдруг стала казаться какой-то душной.

Эта девушка, испытывающая терпение начальника, была и правда раздражающей и безрассудной. И, избавься он от неё, непременно вздохнул бы с облегчением и перекрестился на всякий иной случай.

Но теперь, когда, подумать только, она пропала на час, Джэхён чувствует себя не в своей тарелке.

До абсурда нелепо и смешно!

Однако гораздо волнительней был всё ещё открытый вопрос:

«Почему же ты молчишь?»