Проснувшись рано утром, я первым делом привел себя в порядок. На кровати меня уже ждала заранее подготовленная форма. Я надел черную рубашку, плотно затянул красный галстук, натянул строгие черные брюки, зафиксировав их темно-серым ремнем с массивной серебряной пряжкой, и влез в начищенные до блеска туфли. Одежда сидела непривычно, слегка стягивая плечи, но выглядела строго и элегантно. Наскоро умывшись прохладной водой, чтобы окончательно прогнать остатки сна, я покинул свою спальню и направился к кухне.
Там, среди звона посуды и витающих ароматов свежей выпечки, меня уже ждала Анжи.
— Доброе утро! А ты рано, — приветливо улыбнулась она, протирая руки полотенцем. — Я уж собиралась сама идти тебя будить. Держи, это утреннее меню Принцессы. Отныне ты сам выбираешь, что ей подавать, но учти: блюда, обведенные кружком, обязательны к употреблению. Для растущего организма, как-никак.
Я внимательно изучил список, сделал выбор и передал его поварам. Кухня тут же пришла в движение, закипела работа.
Спустя двадцать минут
Мой заказ уже испускал аппетитный пар, аккуратно расставленный на широком подносе. Я осторожно поднял его со стола, стараясь ничего не разлить. Анжи предупредительно распахнула передо мной тяжелую дверь, чтобы мне было проще выйти в коридор.
— Благодарю, — с легкой улыбкой кивнул я. — А тебе идет эта форма, — игриво подмигнула Анжелика, после чего вернулась к своим кухонным хлопотам.
Путь до покоев принцессы пролегал через длинную галерею. Идя по просторному коридору и стараясь держать поднос ровно, я вдруг ощутил на себе чей-то тяжелый, пристальный взгляд. Повернув голову в сторону главной лестницы, я краем глаза заметил знакомую фигуру. Король. Он стоял на верхнем пролете в тени колонны и молча наблюдал за мной.
«Оценивает мою работу? Или всё же до конца не доверяет мне? — пронеслось в голове. — Скорее всего, и то, и другое. Любой отец на его месте был бы настороже».
Не подав виду, что заметил его, я спокойно продолжил свой путь. Подойдя к массивным резным дверям спальни принцессы, я аккуратно постучал свободной рукой.
— Госпожа, я принес вам завтрак.
Спустя несколько секунд щелкнул замок, и дверь отворилась. На пороге стояла принцесса. Она надула губки и смерила меня показательно обиженным взглядом, уперев руки в бока.
— Я же просила называть меня Юмико, — с легким укором произнесла она, глядя мне прямо в глаза. — Прости... прости, Юмико, — поспешно сдался я, слегка виновато опустив голову.
Только после этого её лицо просветлело. Я прошел в светлую комнату, поставил еду на изящный столик у окна и принялся расставлять приборы.
— Кушать подано, присаживайся.
Я встал чуть поодаль, как и подобало телохранителю. Но Юмико, заняв свое место, вдруг замерла. Она взяла со стола румяное яблоко, покрутила его в руках, а затем, смущенно отведя взгляд, неуверенно протянула его мне.
— Ты ведь, наверное, еще совсем ничего не ел с утра... Так что держи. — Спасибо, Юмико! — я с искренней благодарностью принял яблоко. Её забота была неожиданной, но очень приятной.
Едва с завтраком было покончено, в покои ровным шагом вошел королевский наставник — сухонький, строгий мужчина в мантии с высоким воротником, мастер Эларик. С этого момента начались наши совместные уроки. Математика, грамматика, история, чтение — науки, о которых в своей деревне я имел лишь смутное представление.
Обычно мы занимались в просторной библиотеке южного крыла. Солнечный свет падал сквозь высокие окна на массивный дубовый стол, заваленный древними фолиантами и картами.
— Кристофер, — скрипучим голосом воззвал мастер Эларик, постукивая длинной указкой по доске. — Проспрягай-ка нам глагол «созидать» во втором лице множественного числа прошедшего времени.
Я замялся, чувствуя, как уши начинают гореть. В моей деревне люди общались куда проще. — Вы... созидали? — неуверенно выдавил я.
Эларик тяжело вздохнул, потирая переносицу. — Терпимо. Но ваша дикция, юноша, оставляет желать лучшего. Мы при дворе, а не в трактире.
Юмико, сидевшая рядом, тихо хихикнула, прикрыв рот ладошкой. Я бросил на неё возмущенный взгляд. Заметив это, она быстро пододвинула ко мне свой конспект, где красивым, витиеватым почерком были расписаны все правила, незаметно подмигнув.
— А теперь, Ваше Высочество, — наставник перевел строгий взгляд на принцессу, — назовите мне три основных причины восстания Северных Провинций двести лет назад.
Юмико тут же выпрямилась, приняв идеальную осанку. — Первой причиной стали непомерные налоги на добычу руды. Второй — запрет на традиционные верования севе...
Она запнулась, нахмурив изящные брови. Я, заметив, как она нервно теребит край платья, быстро опустил глаза на карту континента, лежавшую между нами. Там, на севере, был нарисован маленький скрещенный мешок с зерном. Я легонько кашлянул и незаметно постучал пальцем по этому значку.
— ...И третьей причиной был неурожай и последующая монополия короны на торговлю зерном! — радостно закончила она, бросив на меня полный благодарности взгляд.
Мастер Эларик лишь удовлетворенно кивнул, не заметив нашего маленького заговора. Так проходили наши занятия. Юмико помогала мне с языками и этикетом, где я откровенно плавал, а я, благодаря своей наблюдательности и хорошей памяти, часто выручал её на уроках истории и тактики. Мы стали настоящей командой не только в коридорах замка, но и за учебной партой.
...А вишенкой на этом торте боли всегда была финальная дуэль на тренировочной площадке. Отто никогда не давал мне поблажек.
— Выше блок, Кристофер! Ты держишь меч, как поварешку! — рычал наставник, обрушивая на меня град тяжелых ударов тренировочным клинком.
Дерево с треском сталкивалось с деревом. Каждый его удар отдавался гудящей болью в запястьях. Отто двигался как хищник — плавно, мощно, без единого лишнего движения. Очередной выпад — и его клинок с силой ударил меня по предплечью, заставив пошатнуться.
— Твои атаки слишком предсказуемы! Ты пытаешься копировать мой стиль, но забываешь о своих сильных сторонах! — крикнул он, отступая на шаг и давая мне перевести дух.
Его слова заставили меня задуматься. Он был прав. До того, как взять в руки меч, я охотился в лесу. Моим оружием были лук, ловкость и хитрость. Зачем загонять себя в рамки классического рыцарского фехтования, если я могу создать нечто свое?
В один из вечеров, спустя пару месяцев изнурительных дуэлей, я решил преподнести наставнику сюрприз. Когда мы вышли на утоптанную землю площадки, в моих руках был не только меч. За спиной висел простой охотничий лук с затупленными стрелами, а в сапоге прятался тренировочный деревянный кинжал.
Отто лишь усмехнулся, увидев мой арсенал. — Решил поиграть в лесного рейнджера? Ну давай, покажи, на что способен. Нападай!
Вместо того чтобы броситься в ближний бой, я резко отскочил назад, бросил меч на землю и вскинул лук. Тетива сухо щелкнула. Первая стрела с тупым наконечником полетела прямо в грудь Отто.
Он даже не вздрогнул. Резкий взмах мечом — и стрела с треском отлетела в сторону. Я выпустил вторую, метя в ногу. Отто играючи уклонился, сделав быстрый шаг вбок. Третья и четвертая стрелы полетели дуплетом, но наставник, крутанув клинок «восьмеркой», отбил обе и с устрашающей скоростью рванул ко мне, сокращая дистанцию.
— Слишком медленно для ближнего боя! — рявкнул он, оказавшись вплотную.
Его меч взмыл вверх и с силой опустился, расколов мой лук пополам. Я едва успел отбросить бесполезные деревяшки и кувырком уйти в сторону, на ходу подхватывая брошенный ранее меч.
Мы сцепились в ближнем бою. Мой клинок отчаянно парировал его тяжелые удары. Искры не летели, но от силы столкновений трещало само дерево. Я пытался найти брешь в его защите, маневрировал, но Отто превосходил меня в чистой физической силе и опыте. Очередной жесткий финт с его стороны — мощный удар по моим рукам, затем подсечка. Мой меч вылетел из ослабевших пальцев, и я с глухим стуком рухнул на спину, выбив из легких весь воздух.
Наставник тяжело наступил мне на грудь и приставил острие своего деревянного клинка к моему горлу.
— Вот и всё, малой, — тяжело дыша, произнес Отто с победной ухмылкой. — Это конец.
Я смотрел на него снизу вверх, жадно хватая ртом воздух, но страха не было. Только холодный расчет. Моя правая рука, скрытая от его взгляда, сделала незаметное, молниеносное движение к голенищу сапога.
— Тогда... — хрипло выдохнул я.
Отто опустил взгляд и замер. В моей руке был зажат тренировочный деревянный кинжал, острие которого плотно упиралось прямо между пластинами его боковой брони, туда, где находились почки. В реальном бою я бы уже пронзил его насквозь.
— ...И твой тоже, — закончил я фразу, криво усмехнувшись.
На площадке повисла тишина. Отто смотрел то на кинжал у своего бока, то на меня. Постепенно его глаза расширились, а ухмылка сменилась искренним, раскатистым смехом.
Он убрал меч от моего горла, шагнул назад и протянул мне руку, помогая подняться. — А ты не перестаешь меня удивлять, малой, — Отто хлопнул меня по плечу так, что я едва не упал снова. — Неплохо. Грязно, не по-рыцарски, но чертовски эффективно. Запомни это чувство, Кристофер. В настоящем бою нет правил. Твоя задача — выжить любой ценой.
С того дня мой стиль начал обретать форму. Я учился комбинировать оружие, переключаясь между ним на лету. Я больше не был просто неумелым мечником — я становился охотником. И замок стал для меня вторым домом...
Время в замке текло иначе, чем в родной деревне. Там дни отмерялись сменой сезонов и сбором урожая, здесь же — стертыми в кровь ладонями, прочитанными книгами и звоном скрещивающихся клинков. Деревянные тренировочные мечи давно сменились на настоящую, тяжелую сталь. Из нескладного мальчишки я постепенно превращался в крепкого юношу, чье тело было выковано бесконечными тренировками Отто.
Спустя пять лет после моего прибытия в Фурикстед настал день, которого я так долго ждал. День моего совершеннолетия и официального вступления в должность.
Тронный зал был залит светом сотен свечей. Я, одетый в парадную форму королевской гвардии с гербом на груди, преклонил колено перед ступенями трона. Юмико, уже не та маленькая испуганная девочка из леса, а прекрасная юная принцесса, стояла рядом с отцом. В её глазах читалась гордость, когда Король коснулся плошмя обнаженным клинком моего плеча, и я произнес слова клятвы, связывающие мою жизнь с защитой королевской семьи.
После того как я официально принял присягу в тронном зале, замок начал готовиться к главному событию вечера — грандиозному банкету.
Официальным поводом для торжества стало совершеннолетие принцессы Юмико. Король и Королева решили, что пришло время вывести дочь в свет, представить её высшей знати и позволить ей завести нужные знакомства среди сверстников из влиятельных семей. Тронный зал преобразился: повсюду горели сотни свечей в хрустальных люстрах, играл живой оркестр, а столы ломились от изысканных угощений.
Когда глашатай торжественно объявил о прибытии Её Высочества, разговоры в зале стихли. Юмико плавно спустилась по парадной лестнице. На ней было роскошное, но элегантное темно-синее платье, подчеркивающее её повзрослевшую, статную фигуру. Она держалась уверенно, на её лице сияла вежливая, отрепетированная улыбка. Я, облаченный в парадную форму гвардейца, неотступно следовал за ней на расстоянии нескольких шагов, сливаясь с тенями зала, но ни на секунду не теряя бдительности.
Едва Король официально представил дочь аристократам, как вокруг неё тут же образовалось кольцо из молодых дворян. Парни из знатных семей наперебой пытались привлечь её внимание: кто-то сыпал неуклюжими комплиментами, кто-то хвастался подвигами на охоте или землями своих отцов. Юмико держалась молодцом, умело поддерживая светскую беседу, но я слишком хорошо её знал. По легкому подергиванию её пальцев и напряженной линии плеч я видел, что этот шумный рой её утомляет.
Особенно выделялся один юноша — лорд Валериан, наследник богатейшего западного герцогства. Высокий, разодетый в бархат и золото, он вел себя донельзя самоуверенно. Валериан оттеснил остальных ухажеров и подошел к принцессе непозволительно близко, чуть ли не нависая над ней. Он говорил громко, то и дело пытаясь как бы невзначай коснуться её руки, и полностью игнорировал вежливые попытки Юмико увеличить дистанцию.
— ...И поэтому, Ваше Высочество, я уверен, что прогулка на моих пледистых скакунах доставит вам небывалое удовольствие, — слащаво вещал лорд, делая очередной шаг к ней. Юмико отступила, едва не уперевшись спиной в колонну. Её взгляд на долю секунды метнулся в мою сторону, моля о спасении.
Этого было достаточно.
Я плавно, но быстро преодолел разделявшее нас расстояние и бесшумно вырос прямо между принцессой и навязчивым герцогом.
— Прошу прощения, милорд, — ровным, ледяным тоном произнес я, слегка склонив голову, но глядя ему прямо в глаза.
Валериан недовольно скривился, смерив меня пренебрежительным взглядом с ног до головы. — А ты еще кто такой? Разве ты не видишь, что благородные господа ведут светскую беседу? Кто позволил тебе вмешиваться, простолюдин?
— Мое имя Кристофер, я личный мечник и телохранитель госпожи Юмико, — мой голос оставался спокойным, без капли страха или раздражения. — И я вынужден прервать вашу беседу. Госпожа уже изрядно устала от внимания и обилия гостей. Ей необходимо дать время передохнуть.
Лицо Валериана пошло красными пятнами от возмущения, он уже открыл рот, чтобы разразиться бранью, но я положил ладонь на рукоять рапиры на моем поясе. Жест был легким, почти незаметным, но наследник герцога его понял. Скрипнув зубами, он сухо поклонился принцессе и поспешно удалился в толпу.
С другого конца зала за этой сценой внимательно наблюдала Королева. Она изящно обмахивалась веером, но её цепкий взгляд не упустил ни единой детали. Мысленно она удовлетворенно кивнула. Мальчишка, которого её муж когда-то сделал тенью принцессы, вырос в идеального щита. Он не испугался статуса герцога, не устроил скандала, но действовал твердо и с достоинством. «Из него вышел превосходный пес для нашей дочери. Умный и преданный», — с одобрением подумала Королева, отпивая вино из кубка.
Тем временем я повернулся к Юмико и учтиво предложил ей руку. — Прошу за мной, Ваше Высочество.
Я увел её сквозь толпу к дальним дверям, которые выходили на широкий каменный балкон. Как только тяжелые створки закрылись за нами, отсекая гул оркестра и голоса знати, Юмико шумно выдохнула. Прохладный ночной ветер растрепал её идеальную прическу, но она, казалось, была этому только рада. Вся её королевская выдержка мгновенно испарилась.
Она прислонилась спиной к перилам и посмотрела на меня с искренней благодарностью. — Боги, Кристофер, спасибо тебе. Еще минута с этим индюком Валерианом, и я бы не выдержала. У него изо рта пахло таким мерзким вином, а его манеры... просто ужас.
— Для того я и здесь, — усмехнулся я, вставая рядом и глядя на спящий внизу сад. — Хотя, признаться, у него неплохой вкус в одежде. Но вот с чувством личного пространства явные проблемы. Ты держалась молодцом.
Юмико тихо рассмеялась, поправляя выбившуюся прядь волос. На мгновение между нами повисла уютная, дружеская тишина. Затем она вдруг стала серьезной, отпустила перила и повернулась ко мне.
— Слушай... Кристофер. Я ведь так замоталась с этими платьями, списками гостей и этикетом перед банкетом, что совершенно потеряла счет времени, — она виновато опустила глаза, теребя край своего дорогого платья. — С прошедшим днем рождения тебя. Прости, что не поздравила раньше. Я правда ужасная подруга.
Я удивленно моргнул. За суматохой тренировок и сегодняшней присягой я и сам почти забыл, что мне исполнилось восемнадцать.
— Эй, прекрати, — я мягко улыбнулся, глядя на неё. — То, что ты вытащила меня на этот балкон подальше от толпы снобов — уже лучший подарок. Тебе не за что извиняться, Юмико. Мы ведь теперь оба взрослые, верно? У каждого свои обязанности.
Она подняла взгляд, и на её лице снова расцвела та самая теплая, искренняя улыбка, которую она дарила только самым близким. — Верно. Но в следующем году я обязательно закажу на кухне у Анжи самый большой торт, обещаю! А теперь... давай постоим здесь еще немного, пока отец не послал стражу искать свою сбежавшую дочь.
Мы простояли на балконе еще какое-то время, болтая о пустяках и обсуждая нелепые наряды гостей...
В тот вечер, вернувшись в свою комнату после пышного банкета, я впервые за эти годы ощутил щемящую тоску. Я достал из ящика стола чистый пергамент, обмакнул перо в чернильницу и, при свете одинокой свечи, вывел первые строки.
«Матушка, вот и прошло пять лет... Я пишу тебе это письмо, и оно — моё самое первое. Ты единственная, кому я так сильно хотел его написать.
Сегодня я официально принял присягу. Если бы ты только видела меня в этой форме, ты бы точно мной гордилась. С момента моего отъезда из нашего Арфорста произошло так много всего. Я встретил замечательных людей: добрую Анжи с кухни, которая до сих пор тайком подкармливает меня сладостями; принцессу Юмико, с которой мы вместе учились; и сэра Отто, ставшего моим наставником.
Я учился не покладая рук, матушка, чтобы стать хорошим сыном и ни в чем тебя не подвести. Я выкладываюсь во всем на все сто процентов, доказывая, на что способен. Мой стиль боя изменился. Отто решил обучить меня владению рапирой — это такой тонкий и легкий меч для невероятно быстрых и ловких атак. Мне он отлично подходит.
Кстати, передай дяде Олофу, что я продолжаю оттачивать мастерство в стрельбе из лука и владении кинжалом, как он меня и учил. На днях решил научиться метать их в цель, но пока, признаюсь, получается скверно — деревянная мишень чаще остается целой. Но я не сдамся.
Со мной всё хорошо, поэтому не переживай. Я обязательно напишу тебе ещё, когда появится время. Береги себя. С любовью, твой сын Кристофер».
Аккуратно запечатав письмо сургучом, я на следующий день передал его королевскому курьеру, отправлявшемуся в сторону окраинных деревень. На душе стало чуточку легче.
Но шли месяцы. За ними потянулись годы.
Моя жизнь превратилась в отлаженный механизм. Я стал тенью принцессы Юмико, сопровождая её на приемах и деловых встречах. За эти два года она кардинально изменилась. Принцесса больше не капризничала и не визжала на каждом шагу, как в детстве. Она стала сдержанной, рассудительной и холодно-вежливой девушкой, прекрасно разбирающейся в политике. Глядя на то, как уверенно она ведет беседы с послами, я ловил себя на мысли, что однажды она станет поистине великой и достойной королевой.
Мои тренировки с Отто вышли на совершенно новый уровень. Только теперь я узнал, кем на самом деле был мой вечно ворчливый наставник. Оказалось, что Отто — не просто старший стражник, а второй по силе мечник всего королевства. С первым клинком Фурикстеда мне еще ни разу не доводилось встречаться, но Отто гонял меня так, будто готовил именно к схватке с ним. Вдобавок существовала еще десятка лучших рыцарей, и я твердо вознамерился однажды превзойти их всех. Тем более что близилось грандиозное событие — Королевский Турнир. А это знаменовало моё поднятие ранга...
Письма стали моим единственным спасением. Каждый месяц я отправлял послание в Арфорст. Я рассказывал матушке о своих тренировках, о том, как готовлюсь к турниру, о политических интригах, в которые волей-неволей оказывался втянут из-за близости к Юмико.
Но ответ не приходил. Ни через год, ни через два.
«Матушка... — вывел я, чувствуя, как чернила въедаются в пергамент. — Я снова пишу тебе о подготовке к турниру, который начнется совсем скоро. Я хочу победить. Хочу доказать всем, что достоин своего места. Но...
Я хотел бы у тебя спросить: почему ты мне не отвечаешь? Спустя целых семь лет ты не написала мне ни одного, даже самого короткого письма. Мои посланники возвращаются с пустыми руками. Я гоню от себя дурные мысли, но молчание пугает меня всё сильнее. Умоляю, ответь мне.
«Надеюсь, в скором времени я получу от тебя весточку. С любовью, Кристофер».
Я запечатал конверт, не подозревая, что ответы на мои вопросы окажутся куда страшнее, чем я мог себе представить, а грядущий турнир навсегда изменит судьбу этого королевства...
Утро следующего дня началось задолго до рассвета. Меланхолия просоння была безжалостно выбита из меня на тренировочной площадке. Воздух был морозным, земля под сапогами — твердой как камень, а Отто, казалось, был в еще более скверном расположении духа, чем обычно.
— Ты сегодня рассеян, малой! — рявкнул наставник, обрушивая на меня град тяжелых ударов. Дерево трещало, сталкиваясь со сталью — в последние месяцы Отто использовал против моей настоящей рапиры утяжеленный деревянный эспадон, чтобы научить меня выдерживать колоссальное давление.
Я попытался уйти с линии атаки и контратаковать кинжалом в левой руке, но Отто играючи сместил центр тяжести и сбил меня с ног мощным ударом плеча. Я рухнул на промерзшую землю, жадно хватая ртом воздух.
— Если ты выйдешь с таким лицом на арену, лорд Эвальд разрубит тебя пополам раньше, чем ты успеешь моргнуть, — холодно процедил Отто, нависая надо мной.
Лорд Эвальд. Первый Клинок Фурикстеда. Человек-легенда, которого в замке называли «Безмолвным Жнецом». За все эти годы я видел его лишь трижды. Это был высокий, пугающе спокойный рыцарь с ледяными глазами, чье одно лишь присутствие заставляло замолкать даже самых хвастливых дворян. Говорили, что его меч движется быстрее мысли, а сам он не знает ни жалости, ни усталости. Отто постоянно использовал образ Эвальда как недостижимый идеал, к которому я должен был стремиться.
— Эвальд не делает лишних движений, Кристофер. Его стиль — абсолютная эффективность и пустота в разуме, — Отто протянул мне руку, рывком поднимая на ноги. — А ты всё ещё слишком привязан к своим эмоциям. Оставь свои тревоги за пределами плаца. На турнире жалости не будет. Защищайся!
И мы снова скрестили клинки. Я стиснул зубы, заставляя мысли о молчащей матушке уйти на задний план, и полностью отдался танцу стали. Мой стиль, объединивший стремительные выпады рапиры и грязные, смертоносные приемы с кинжалом, становился всё более непредсказуемым даже для Отто.
Моя жизнь за эти годы состояла не только из изнурительных тренировок. Статус личной тени принцессы Юмико обязывал меня следовать за ней повсюду, и мы исколесили половину континента.
Я до сих пор живо помнил наш визит в горную крепость Эдельвейс, обитель суровых северных лордов. Дорога туда была настоящим испытанием: пронизывающие ветра, заснеженные перевалы и постоянная угроза нападения горных разбойников. В той поездке я спал вполуха, сжимая рукоять рапиры даже у ночного костра. В самом замке северян царили грубые порядки, и местные бароны смотрели на южную принцессу с нескрываемым скепсисом.
Но Юмико блистала. На торжественных приемах, уставленных жареным мясом и тяжелым элем, она вела переговоры с безупречным достоинством. Я всегда стоял чуть позади её кресла — неподвижный, как статуя, непрерывно сканируя толпу. Моя рука неизменно покоилась на эфесе. Когда один из подвыпивших лордов попытался проявить излишнюю настойчивость, требуя от принцессы танца и грубо схватив её за запястье, мне хватило одного неуловимого движения. Холодное лезвие моего кинжала оказалось у его горла быстрее, чем он успел моргнуть. Северянин побледнел и отступил под хохот своих же товарищей, признавших мою скорость.
Были и долгие дипломатические миссии в портовый город Соленберг, где воздух пах солью, а в пестрой толпе торговцев любой мог оказаться наемным убийцей. Каждое такое путешествие всё сильнее сплачивало нас с Юмико, превращая в идеальный, слаженный механизм. Она была непреклонным голосом короны, а я — её разящим клинком. Мы научились понимать друг друга без слов. Одно её легкое прикосновение к вееру означало приказ удвоить бдительность; мой едва заметный кивок — сигнал к тому, что пора немедленно покинуть зал.
И вот теперь все эти разъезды остались позади. Столица Фурикстеда гудела, как растревоженный улей. К Королевскому Турниру съезжались рыцари, лорды и наемники со всех уголков королевства. Замковый двор пестрел гербами, повсюду слышалось ржание боевых коней и звон кузнечных молотов, подгоняющих броню.
Турнир был не просто состязанием. Это была демонстрация силы. Для дворян — возможность возвыситься, а для простолюдинов, вроде меня — шанс доказать своё право стоять рядом с элитой.
Вечером того же дня, когда курьер увез моё письмо, я стоял на галерее и смотрел на раскинувшийся внизу лагерь участников. Костры освещали десятки шатров. Завтра начнутся отборочные бои. Завтра я впервые выйду на арену не как мальчишка-охотник из деревни, а как личный мечник принцессы, вооруженный рапирой и кинжалом, вышколенный вторым клинком королевства.
Я провел пальцем по идеально заточенному лезвию своего оружия. В голове эхом отдавались наставления Отто и пугающий образ лорда Эвальда. Но глубже всего в душе пряталась колючая, нарастающая тревога за матушку.
«Я выиграю этот турнир», — твердо поклялся я самому себе, глядя на звездное небо. — «Я стану достаточно влиятельным, чтобы лично поехать в Арфорст с отрядом рыцарей и узнать, почему ты молчишь».