Апокалипсис.

Мчась между зданиями футуристического города, где восторжествовал Закон, Широн до крови закусил губу.

«Здесь совершенно негде спрятаться».

В этом стерильном, лишенном даже пылинок мегаполисе остались лишь андроиды, известные как Зеты.

Внезапно раздался механический голос одного из них.

— Форма есть пустота. Пустота есть форма.

Взмыв в небо, чтобы уклониться от града снарядов, Широн бросил взгляд на землю и в шоке раскрыл глаза.

«Проклятье…»

В огромном городе андроиды кишели так густо, что земля под ногами казалась залитой живым серебром.

«Да откуда они все лезут?!» — подумал он, глядя, как взмывший на магнитной подушке Зет сложил руки в мудру, и все остальные механизмы хором зачитали одну и ту же мантру.

— Уничтожение дхармы. Беспредельное пламя небытия.

Бесчисленное множество зарядов устремилось с земли, сплетаясь в сплошную огненную сеть, готовую испепелить Широна на месте.

— Тц!

Раздался оглушительный взрыв. Защитив себя при помощи Миракл Стрима, юноша тяжело приземлился на крышу ближайшего здания.

«Но почему?»

Этот вопрос преследовал его каждый раз при исследовании города.

«Что именно я упускаю?»

Будущее, в котором восторжествовал Закон, означало лишь одно: в войне рас победу по-прежнему одерживали феи.

«Именно поэтому Двенадцать Апостолов были отправлены к эльфам. Но если даже после этого результат остается неизменным…»

Значит, существовала переменная, недоступная пониманию Широна — фактор из внешнего мира.

— Искоренить страдания. Искоренить страдания.

Волосы на затылке вставали дыбом при виде того, как Зеты, словно гигантские металлические пауки, облепили стены и начали стремительно карабкаться по фасаду.

«Даже если я одержу победу здесь, это ничего не изменит. Как долго мне еще…»

В этот момент вновь раздался синтезированный голос.

— О заблудшая душа.

Один из Зетов замер в воздухе, скрестив ноги в позе лотоса.

«Когда он успел?!»

Как только на его лицевом экране вспыхнули письмена, остальные роботы в небе словно ослепли, хаотично разлетаясь в разные стороны. Широн ошеломленно наблюдал за этой сценой, а когда вновь опустил взгляд, увидел, что прямо в полу разверзся проход.

— Если вы ищете путь к Нирване, следуйте за мной.

Спиной ощущая нарастающую вибрацию от приближающегося роя машин, Широн без колебаний бросился в чернеющий проем люка.

Тем временем сквозь потолок зала, где проходила свадьба Гаольда и Миро, начали просачиваться бесчисленные пристальные глаза.

Даже слыша оглушительный грохот обрушения полуторного уровня, Миро не могла оторвать взгляда от Гаольда.

«Гаольд…»

Грань между сном и явью истончалась, воспоминания наслаивались друг на друга, превращая мир в зыбкую, нереальную иллюзию. Ясно было лишь одно: нынешний выбор Гаольда превосходил любые человеческие желания.

Мужчина сдавленно застонал.

— Больно...

Снова эта боль. Лишившись болевого порога, он воспринимал этот мир острее любого другого существа, и магия, рожденная из этой сверхчувствительности, не знала равных среди людей. Вот только чем яснее становились ощущения, тем сильнее разрывала его агония.

Было ли это проклятием или благословением? Гаольд называл это проще. Жизнью.

«Жизнь — это боль».

Глаза, олицетворяющие Имира, заполонили уже больше половины пространства — реальность подступала ближе, оттесняя сновидение.

«Это не проклятие и не благословение».

Не имея возможности умереть от болевого шока, он мог избавиться от страданий лишь одним путем: оборвать собственную жизнь.

«Разве я не хочу умереть?»

Прямо сейчас ему хотелось повеситься, вскрыть вены или броситься вниз с высокой скалы. Уж лучше бы его поразило молнией, раздавило внезапно сорвавшимся валуном, или чтобы кто-нибудь просто перерезал ему горло, пока он спит.

«Так почему же я не могу заставить себя умереть?»

Неужели в этой оставшейся жизни было что-то еще?

Гаольд горько усмехнулся.

«Потому что я человек».

Ведь, возможно, завтра произойдет что-то хорошее. И хотя этому не суждено было сбыться, хотя это оставалось непреложным фактом даже спустя десятилетия томительного ожидания, все же завтра... то самое, еще не наступившее завтра...

Горячие, словно лава, слезы хлынули из его глаз.

«А вдруг!»

Вдруг настанет день, когда он сможет впервые в жизни — пусть даже в самый последний раз — искренне, беззаботно рассмеяться.

«Всего один раз. Мне больше ничего не нужно. Я готов отдать и свою плоть, и свою кровь, только бы... Лишь единожды».

Почувствовать себя по-настоящему счастливым.

«Миро».

Она была его идеалом.

«Здесь нет никакого завтра».

Боль превращала человека в философа, и его философия стремилась к высшему благу.

«И здесь нет тебя».

Лишь идеальный, холодный порядок. Состояние высшего блага, где бесконечно реализуется та самая истина, которую каждый и так понимает, стоит лишь закрыть глаза.

«Но если в том мире ты сможешь улыбаться…»

Гаольд стиснул зубы, и вокруг него появился Ад Великого Жара.

«Смогу ли тогда улыбнуться и я?»

Обретет ли покой его сердце, блуждающее в потемках Ада?

— Хг-а-а-а-х!

«Наступит ли и для меня завтрашний день, Миро?»

Его лицо начало стремительно молодеть, словно само время повернуло вспять, а пространство вокруг стало заполняться водой.

Рувер тяжело вздохнул.

«Неужели все так и закончится?»

Человеческое сердце подобно подсолнуху: заметив хотя бы робкий луч надежды, оно неизбежно тянется к нему.

«Человеческая природа не способна отбросить даже крохотное сомнение. Именно поэтому существование внешнего мира так опасно. Мир должен оставаться абсолютно замкнутым».

Внезапно раздался крик Монги.

— Господин Рувер! Что нам делать?! Уровень скоро полностью затопит!

Ситуация уже вышла из-под контроля.

— Береги Великую Звезду.

— Но...

Разве они не эвакуировались на именно потому, что не смогли выдержать чудовищное давление воды на втором уровне?

— Сейчас это наш единственный выход. Держись до последнего. Что бы ни случилось, Великая Звезда должна выжить.

Ради этого стоило цепляться даже за одну десятую процента надежды.

— Понял.

Осознав решимость Рувера, Монга спешно покинул свадебный зал.

— Боги милостивые...

Бросив взгляд с высоты на далекий океан, он увидел, как на город надвигается колоссальное цунами невообразимой высоты.

— Господин Великая Звезда!

Добравшись до дома кратчайшим путем, Монга крепко прижал к себе все еще спящего Широна.

«Проблема даже не в давлении воды. От одного только удара этой волны…»

В следующее мгновение астрономический объем воды обрушился на город, и группа Гаольда вместе с обломками полуторного уровня погрузилась в бездну. Глаза Каннан расширились от шока.

«Ах…»

Теперь все встало на свои места.

«Мы ведь одолели Левиафана на втором уровне. А затем уровень воды внезапно поднялся, и..».

Вот к чему это привело.

«Все это было лишь сном».

Почти двадцать лет, проведенных на полуторном уровне, обернулись мимолетным воспоминанием, стоило им только проснуться.

«Значит, Гаольд отказался от компромисса».

И хотя Каннан теперь тоже находилась в реальности и не собиралась его винить, их положение от этого ничуть не улучшилось.

«Что ты задумал? Неужели и впрямь решил умереть?»

Толща воды, давившая на них сейчас, была воплощением сознания Имира. Если они не ответят еще более сильным ударом, их всех ждет неминуемая гибель.

Гаольд свирепо уставился в беспросветный мрак глубин.

«Я смогу».

Раз уж ему удалось уничтожить синдикат Тамо, то и здесь он не сдастся.

«Имир лишен возможности чувствовать».

Просто потому, что он слишком силен.

«Именно эта неудовлетворенность от отсутствия ощущений и направляет его в бой. Должно быть, его болевой порог так же неизмерим, как глубина этого океана».

Следовательно, если они не смогут сотрясти само морское дно, Имир даже не заметит их присутствия.

«Воздушный Пресс».

В момент активации заклинания его пронзила чудовищная боль, но отступать было некуда. Ведь он по собственной воле отказался от счастливой лжи.

«Обратного пути уже нет».

Глаза Гаольда закатились от напряжения, а мощь Воздушного Пресса начала бесконтрольно расти, пробивая все мыслимые пределы. Это было настоящее перетягивание каната между человеком, достигшим пика чувствительности, и гигантом, воплощавшим абсолютное бесчувствие.

Масштабы Воздушного Пресса поражали воображение, но для Имира он был сопоставим с уколом крошечной иглы. Пульсирующее со сверхсветовой скоростью давление воздуха начало с силой вгрызаться в толщу воды, опускаясь все ниже.

«Черт! И это еще даже не предел?!»

Глубина оказалась настолько немыслимой, что могла бы вогнать в отчаяние кого угодно, но воля Гаольда, возвысившаяся над простыми желаниями, ничем ей не уступала.

«Гр-р-р-а-а-х!»

Как долго он уже терпел? На этом этапе любой другой человек давно бы задохнулся.

«Нет. Слишком далеко. Я не дотянусь».

И тут прозвучало: — Гаольд.

Голос, который он не забывал даже во сне, призрачным эхом зазвучал в его ушах.

«Миро…»

Словно получив невидимый толчок, его разум пробил барьер невыносимых мук, и в тот же миг его захлестнула еще более сокрушительная агония. В той самой точке, где кровь из его глаз сливалась с морской водой, а сводимые судорогой конечности отказывались подчиняться... Тук! Он почувствовал сопротивление.

«Достал».

Удар достиг нервной системы Имира.

За обжигающей волной тепла последовало мгновенное испарение целого океана, и тишину разорвал истошный вопль Гаольда.

— А-а-а-а-агх!

Стоя на коленях на обнажившемся морском дне и обхватив себя дрожащими руками, он был не в силах даже вспомнить слово «боль».

— Кх-х-х!

Единственное, что позволяло ему выживать в этом аду — это мысль о завтрашнем дне. Пока Рувер и Монга проверяли состояние Широна, Сэйн, Каннан и Ариус поспешили на помощь.

— Ты как?! Очнись!

Но, увидев лицо Гаольда, Каннан резко одернула руки. Ее охватил ужас, словно она собиралась прикоснуться к человеку, с которого заживо содрали кожу.

— Дай пройти.

Прежде чем кто-либо успел ее остановить, Миро шагнула вперед, обвила шею Гаольда руками и рывком поставила его на ноги.

— А-а-а-а!

В глазах Каннан вспыхнул гнев.

— Ты в своем уме?! Ты же видишь, в каком он состоянии!

Не обращая на нее никакого внимания, Миро крепче прижала к себе Гаольда, а свободной рукой взъерошила ему волосы.

— Ты молодец.

Наконец придя в себя, Гаольд, все еще содрогаясь от фантомной боли, медленно поднял голову.

Миро широко улыбнулась и сказала: — Что ни говори, а обнимать настоящую меня куда приятнее, правда?

— Хг-р-р!

В залитых кровью глазах Гаольда промелькнула ярость.

«Точно, она всегда была такой».

Как он вообще мог это забыть?

«Психопатка проклятая. Чокнутая стерва! Редкостная!..»

Чувствуя, как сознание медленно ускользает, Гаольд прикрыл глаза и с легкой улыбкой прошептал: — Ага...

Он до безумия любил эту женщину, ту самую, что заставляла его сердце биться чаще еще со времен учебы в академии.

Когда голова Гаольда безвольно повисла, Миро долгим, нежным взглядом посмотрела на него и аккуратно уложила на землю.

— Как бы там ни было, мы добрались. Значит, прямо под нами находится изначальное сознание Имира —первый уровень.

Миро с силой топнула ногой по каменистому дну.

— Хм...

Словно не удовлетворившись этим, она топнула еще сильнее.

— Получай! Сдохни уже, сдохни!

— Это бесполезно.

Ариус, который в мире сновидений жил в теле пса, подошел к ней на своих двоих.

— Господин Гаольд смог пробить зону бесчувствия и нанести удар. Но эта твердь невероятно прочна. Такими пинками вы не оставите даже царапины.

— Да неужели? Может, мне тогда просто разнести здесь все вдребезги?

Когда Миро активировала воплощение Тысячерукой Гуаньинь, Каннан робко подумала, что та, кажется, немного не в духе.

«Она хочет хоть немного отплатить за ту боль, через которую прошел Гаольд…»

Учитывая все случившееся, Каннан оставалось лишь смириться с реальностью.

Ариус продолжил.

— И это возможно. Барьер бесчувствия уже сломлен, так что если вы пробьете дно, то достигнете цели. Однако, думаю, в этом нет необходимости, — Ариус указал за горизонт, где виднелся подводный вулкан. — Как только Воздушный Пресс господина Гаольда ударил в грунт, началось извержение. Именно этот жар и испарил океан.

— Разве такое вообще возможно?

— Ментальный мир соткан из символов и метафор. Иными словами, это доказывает, насколько горячи и всепоглощающи глубинные желания Имира.

Все присутствующие погрузились в молчание.

Пораженная масштабом жажды, способной испарить океан лишь от одного ощущения боли, Каннан нервно усмехнулась.

— И сколько же там всего накопилось? Теперь спускаться туда страшно уже по совершенно другой причине.

— Ха-ха! Не волнуйтесь. У гигантов отсутствует репродуктивная функция. Хотя, уверен, господин Гаольд был бы чертовски рад обратному. А что касается господина Широна...

В этот момент к ним подошел Рувер, неся Широна на спине.

— Он крепко спит. Должно быть, информация из Сна Наследия все еще продолжает поступать в его разум.

Миро коротко кивнула.

— Мы не можем ждать вечно. Скорее всего, здесь реальное время течет куда быстрее.

Девушка взвалила Гаольда себе на спину.

— Выдвигаемся. К последнему рубежу — туда, где находится воплощение Имира.

Сэйн шагнул к ней.

— Давай я его понесу.

— Я сама.

Направившись в сторону вулкана, Миро обернулась через плечо.

— Должно же у меня быть, что припомнить ему потом.

Обдумав ее слова, Сэйн понимающе кивнул.

— ...Вот как. Понял.

И они сделали шаг — навстречу завтрашнему дню.