Столичная больница Зева.

Бандит Трэвис без труда миновал охрану, которая в кои-то веки должна была нести службу со всей строгостью.

«Пусть сейчас и обеденный перерыв, но чтобы коридоры настолько были пустыми…»

С Майроном, советником Гиса, он тайно встретился ровно два часа назад. 

Передав Трэвису пухлый конверт с деньгами, тот велел заткнуть рот журналисту по имени Мейкл.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем речь. Сделай так, чтобы он больше не писал статей. Любыми средствами.

От приятной тяжести портфеля по спине Трэвиса вновь пробежала дрожь предвкушения.

— И это все?

Задачка казалась куда проще, чем он ожидал.

— Этого вполне достаточно. Вся подготовка и пути отхода уже организованы, тебе нужно лишь войти и сделать свое дело. Но постарайся обойтись без трупов. Ты же профессионал. Как только закончишь с этим, с бандитской жизнью будет покончено.

Несбыточная мечта вырваться со дна и подняться по социальной лестнице наконец-то становилась реальностью.

— Предоставьте это мне. Жизнь положу, но все исполню.

Трэвис уверенным шагом прошел через главные двери.

— Отлично. Приступим.

Стоило ему оказаться внутри, как выяснилось, что местная охрана и не думает его останавливать.

«Значит, вот здесь и лечатся эти зажравшиеся дворяне».

В памяти всплыл тот день, когда его сын сломал кость во время игры, и Трэвису пришлось бежать через весь город, неся плачущего ребенка на спине.

«Палата шестьсот семь».

И хотя это была закрытая VIP-зона, телохранителей нигде не было.

— Надо же.

В очередной раз поразившись пугающему влиянию Майрона, Трэвис толкнул дверь и шагнул внутрь.

— К-кто вы такой?

В просторной палате стояли три кровати, но пациент был лишь один. Рядом находились сам Мейкл и его жена.

— Ты Мейкл?

Женщина тут же нажала на кнопку вызова, но сигнальный звонок так и не раздался — провода, очевидно, были перерезаны. Журналист заслонил собой жену.

— Я спросил, кто вы! Что вам здесь нужно? Как вы вообще сюда пробрались?!

— Тебе этого знать не положено. У тебя есть статья, которую ты сегодня готовишь к выпуску? Отдавай ее. И тогда я уйду по-хорошему.

Но стоило Трэвису шагнуть в сторону печатной машинки, как Мейкл с размаху ударил его кулаком.

— Ах ты ж паршивый грабитель!

От удара голова Трэвиса дернулась в сторону, однако эта боль лишь стала отличным катализатором для его ярости.

— А ну пошел вон! Ты хоть знаешь, кто я?!

Журналист не успел договорить — тяжелый кулак бандита с силой вонзился прямо ему в живот.

— Кх!

Мейкл рухнул на колени, и к нему тут же бросилась жена.

— Дорогой!

— Н-не подходи! — остановив супругу, он умоляюще поднял взгляд. — Зачем вы это делаете? Вы совершаете огромную ошибку. Если вы пойдете на это, то и сами... Кха!

Пнув репортера сапогом в лицо, Трэвис перевел тяжелый взгляд на спящего в кровати ребенка.

«Так вот оно что… Значит, всю грязную работу решили спихнуть на меня».

— Эй, писака. Мне терять нечего. И поверь, связываться с таким отбросом, как я — себе дороже.

Корчась на полу, Мейкл судорожно пытался соображать.

«Почему никто не идет на помощь? Неужели они нашли управу на господина Реймонда? Быть того не может…»

Тот Реймонд, которого он знал, был истинным политиком, привыкшим безупречно заботиться о собственной безопасности.

— Решил строить из себя героя, да? Что ж, тогда мне придется перейти к радикальным мерам.

Репортер в отчаянии прижался к полу.

— Только не трогайте сына! У него слабое сердце. Бедный мальчик всю свою жизнь провел в больничных стенах.

Трэвис тяжело, с присвистом выдохнул, раздувая ноздри.

«Проклятье».

У него ведь тоже был ребенок.

— Так не пиши свою проклятую статью! И тогда твой сын будет жить, а с тобой не случится ничего плохого. Понял?

— Послушайте меня. Это дело касается не только меня одного. На кону стоит будущее всего королевства!

Будущее королевства?

— Да неужели?

Трэвис понятия не имел, что там с этим будущим. Да и если бы знал, вряд ли оказался бы на самом дне жизни.

— Как же ты меня бесишь. В этом вашем светлом будущем найдется место для такого бандита, как я? Держишь меня за идиота?!

С грохотом опрокинув медицинскую стойку, Трэвис схватил ребенка за шиворот и грубо тряхнул. Мальчик оказался до пугающего легким, и от этого болезненного осознания сердце бандита будто обожгло кислотой. Жена Мейкла с криком бросилась на него.

— Нет! Пожалуйста, не надо!

— Пошла прочь!

В тот момент, когда он с силой отшвырнул женщину, ткань выскользнула из его пальцев, и больной мальчик рухнул с кровати на пол. В одно мгновение палата превратилась в сущий ад, а в голове Трэвиса воцарился полный хаос.

— Я сказал, слушай меня! Слушай, что я говорю!

С каждым пинком по лежащему без сознания ребенку его челюсть дрожала все сильнее, а тело стремительно покидали силы.

— Р-р-ра-а!

Надо довести дело до конца. Просто сделать это.

«Я смогу. Нужно лишь зажмуриться и перетерпеть десять, нет, всего пять минут. И тогда моя семья будет жить».

Почувствовав, как в душу закрадывается жалость, он окончательно оборвал последние нити собственного рассудка.

— Сдохни! Просто сдохни!

Деньги.

— Думаешь, я отступлю?! Я бандит! Грязный отброс общества!

Эти чертовы деньги.

«Отдавай статью!»

Его лицо исказилось до неузнаваемости. Истошно вопя, словно умалишенный, он с силой пнул ребенка в живот.

— Отдавай мои деньги-и-и!

Под душераздирающий визг жены Мейкл на четвереньках подполз к Трэвису и мертвой хваткой вцепился в его ногу.

— Я все сделаю! Я уничтожу все черновики, только умоляю, остановитесь! Я выполню любые ваши условия, прошу вас!

— Ха-а!.. Ха-а!..

Когда бандит наконец замер, тяжело дыша, Мейкл дрожащими руками вытащил листы из машинки, швырнул их в мусорную корзину и поджег.

— Довольны?! Теперь все кончено. Уходите... уходите же! Врача, позовите врача! Пожалуйста!

Трэвис не нашел в себе сил разомкнуть губы.

— Е-если... если ты еще хоть раз...

Голос предательски дрожал, срываясь на хрип, и он понял, что больше не сможет выдавить из себя ни слова. Грязно выругавшись, мужчина развернулся и зашагал прочь по больничному коридору, пряча красные глаза. Все его тело била крупная нервная дрожь.

«Все будет хорошо. Я же не забил мальчишку до смерти. Мне ясно приказали обойтись без трупов».

Но на самом деле ему было очень страшно.

— Хык!

Выйдя на оживленные улицы города, Трэвис больше не смог сдерживаться, и плотина подавленных эмоций наконец прорвалась.

— А-а-а-а!.. У-а-а-а!..

Он даже не пытался скрыть льющиеся по щекам слезы.

«Да что же это такое, твою мать?! Что за проклятая жизнь?! Дайте же и мне пожить по-людски! Разве так живут люди?!»

Прохожие начали испуганно оборачиваться, но в этот момент в соседнем квартале громыхнул оглушительный взрыв. В небо взвился густой столб черного дыма, раздались крики ужаса, и Трэвис как вкопанный застыл на месте.

— Свергнем Зейв!

Толпа головорезов в масках куриных голов вынырнула из дымовой завесы и принялась безжалостно избивать мирных граждан.

— А?.. Чего?..

Решив, что это не его дело, Трэвис почувствовал неладное и уже собирался развернуться, как вдруг...

— Кх-х!

Острое лезвие длинного меча пронзило его со спины, насквозь пройдя через сердце.

— Попался, ублюдок!

Трэвис, захлебываясь кровью, рухнул на брусчатку, а бандиты в куриных масках тотчас окружили его плотным кольцом.

— Н-нет... не надо...

Дрожащая рука бандита потянулась в ту сторону, где находился его дом, и в тот же миг десятки клинков безжалостно вонзились в его плоть.

— Ха-ха-ха! Сдохни! Сдохни!

Под градом ударов обезумевших террористов последним, что успело промелькнуть в его угасающем сознании... было чувство абсолютного бессилия перед жестокостью этого мира.

«Прости меня, дорогая... сынок…»

Экстренные сводки о взрыве в столице незамедлительно легли на стол в штабе Дельты. Ферми на ходу просматривал отчеты, меряя шагами длинный коридор.

Пути провоза взрывчатки выясняются. Судя по приметам, боевики принадлежат к той же группировке, что устроила теракт в самой Дельте. Находятся под сильным воздействием наркотиков. Установление личностей не представляется возможным.

«Наркосолдаты. Если клетки памяти мозга повреждены…»

Под это описание подходило лишь одно королевство.

— Айрон.

Единственное государство на всем Южном континенте, до которого Ферми, подмявший под себя всю наркоторговлю, так и не смог дотянуться.

«По личному приказу королевской семьи там производят препараты для создания суперсолдат. Беспорядочные теракты — идеальный инструмент для укрепления их власти…»

— Ферми.

Услышав знакомый голос, он поднял взгляд и увидел перед собой Сариэль.

Тем временем Майрон, верный советник Гиса, избегая лишних глаз, проскользнул в сектор Айрона.

«Главный кризис миновал».

В тайной комнате его уже поджидали двое: Басак, король Айрона, и Федра, премьер-министр Арахны.

— О, какие люди! Мои поздравления, Майрон. Чисто сработано, не так ли?

— Исключительно благодаря вам, Ваше Величество.

Устранить Трэвиса руками айронских террористов было самым надежным из всех возможных вариантов.

Федра раскатисто расхохотался.

— На фоне кровавого теракта, устроенного радикалами против демократической монархии, гибель какого-то паршивого бандюги никого не взволнует. Народ ведь обожает подобные истории: злодей получает по заслугам.

Значит ли это, что зло повержено?

— К завтрашнему дню скандал в Зейве окончательно утихнет. Эй, Майрон. Чего застыл? Иди сюда, присаживайся.

— А, да. Благодарю.

Премьер-министр снисходительно усмехнулся.

— Что такое? Неужто затаил обиду? Из-за того, что я немного нажился на Зейве, а? Чувствуешь себя преданным?

— Ничуть.

Глаза советника недоверчиво сузились.

«Какое еще предательство?»

Он с самого начала не питал иллюзий насчет человеческой породы, так откуда бы взяться обидам?

— А где сам Гис? Я слышал, его дочурка умерла. Хотел было предложить ему выпить за упокой ее души, — вдруг поинтересовался Басак.

— О, у него важный обед.

— Хе-хе-хе, даже после такой трагедии побежал к бабе? Настоящий зверь, просто дикое животное. За это я и уважаю Гиса — мужчина с стальными яйцами.

— Сейчас куда важнее предстоящая пресс-конференция. Для Зейва это еще далеко не конец.

Федра вновь криво усмехнулся.

— Ишь ты, какой преданный песик. О чем тут волноваться? Господин Гис и сам прекрасно со всем разберется.

— Но ведь...

— Говорю тебе, все схвачено. Плебеи могут ненавидеть бандитов, убийц и насильников, но нас они не ненавидят. Напротив, они нас боготворят. Знаешь почему? — Майрон отрицательно покачал головой. — Как бы они это ни отрицали, в глубине их душонок таится отчаянное желание стать такими же, как мы.

— Видишь ли, человек не способен на все сто процентов осуждать того, на чьем месте мечтает оказаться. Подсознание не позволяет. А вдруг, хотя бы один шанс из миллиона, и они смогут пробиться наверх? И пусть это лишь влажные фантазии, они продолжают грезить об этом, — Федра театрально раскинул руки в стороны. — По сути, мы — это живое воплощение человеческих пороков и амбиций. Можно сказать, что частичка нас живет в сердце каждого жителя.

— Хотите сказать, что все люди одинаковы?

— Отнюдь, — на губах премьер-министра заиграла хищная улыбка. — Это значит, что мы и есть их справедливость, — Майрон промолчал. — Так что за Гиса не переживай. Ему, конечно, слегка потреплют нервы, но с ним ничего не случится.

«Он сейчас серьезно?»

Федра подмигнул и указал на Майрона пальцем.

— Уж поверь моему опыту. Ситуация, при которой вы потеряете свою власть, попросту невозможна.

Почувствовав мимолетное облегчение, Майрон с ужасом осознал, что в словах Федры нет ни капли лжи.

«Ведь я тоже человек».

А человек — это прожорливый монстр, способный оправдать любую мерзость.

Тем временем Гис и Флу неспешно обедали в ресторане. Недавно узнав о трагической смерти его дочери, девушка вела себя подчеркнуто деликатно, тщательно подбирая слова.

— Для начала... примите мои глубочайшие соболезнования в связи с вашей утратой.

Гис удивленно вскинул брови, но, быстро сообразив, о чем речь, тут же нацепил на лицо маску скорби.

— Ах, вы об этом.

Из его глаз даже выкатилась блестящая слеза. Боль от потери собственного ребенка — величайшее из испытаний, поэтому в этот раз ледяное сердце Флу немного дрогнуло от сочувствия.

— Крепитесь. Вам стоит на время отойти от дел и немного отдохнуть...

Гис резко поднял взгляд.

— Все в порядке.

От его мгновенно похолодевшего, лишенного всяких эмоций лица по спине Флу пробежал холод.

— Хе-хе, почему ты так смотришь? Тебя что-то удивляет?

— Эм... ну...

— Конечно, смерть дочери — это прискорбно. Мое сердце буквально разрывается на части. Но какой прок поддаваться эмоциям? С такой слабой психикой я бы никогда не добился своего нынешнего положения, —он невозмутимо отрезал кусок стейка и отправил его в рот. — Давай будем откровенны. Ты ведь тоже чего-то от меня ждешь, верно? И я могу дать тебе это. О, точно. Как насчет того, чтобы родить мне наследника? В конце концов, я только что потерял дочь.

«Он просто монстр».

Теперь она прекрасно понимала, почему Гаольд на дух не переносил политиков и отказывался иметь с ними дело.

— В таком случае, как насчет кресла председателя Магической Ассоциации Зейва?

— Председатель Ассоциации... Звучит неплохо. Мне нравится твоя деловая хватка. Как насчет сегодняшней ночи? Ты свободна?

— Разумеется.

Флу обольстительно улыбнулась.

«Хорошо, Гис. Я отдам тебе все — и тело, и душу. Но за это тебе придется заплатить сполна».

После покушений на убийства политическая стратегия Тормии кардинально изменилась.

«Сегодня ты умрешь прямо в моих объятиях».