С оглушительным ревом меч Райана превратил место собраний Культа Сатаны в выжженную пустошь. Жрецы Тюрьмы Времени не могла поверить своим глазам.

— Почему Скрытый Код не работает?

Десять жрецов одновременно применили свои способности, но движения Райана оставались безупречными.

— Нет, все сработало.

Доказательством тому служило его искаженное, словно у демона, лицо и текущие из глаз кровавые слезы. Сейчас Широн казался ему заклятым врагом, вырезавшим всю его семью, злодеем, пытавшим всех, кто был ему дорог.

— Сработало, но ему просто плевать.

Взгляд Райана был прикован исключительно к ним.

— Я — меч Широна.

Кем бы ни стал Широн, рыцарский долг велит до конца хранить однажды данную клятву.

— …Он что, идиот? — спросила Упрямство.

Когда тяжелый клинок обрушился на землю, во все стороны хлынула ударная волна немыслимой скорости. Гордыня отмотала время назад, изменив их положение, но леденящий душу ужас никуда не исчез.

«Быть таким идиотом — это уже талант. Так все планы рухнут. Уж лучше Яхве…» — с этой мыслью она мельком взглянула в сторону.

Пока Райан вел отчаянную битву, Широн по-прежнему не двигался с места. Руководители Компании во главе с Летой взяли его в плотное кольцо, источая неприкрытую жажду крови.

— Значит, будем сражаться? — ледяным тоном спросил Широн.

— Как я уже говорила, наш главный принцип — переговоры. Однако мы не можем позволить себе потерять Тюрьму Времени.

Хотя, разумеется, ее истинные мотивы крылись куда глубже.

«Нужно тянуть время, пока не откроется сверхдревняя цивилизация. Осталось совсем немного».

В момент слияния с внешним миром полномочия Администратора возрастут многократно.

«Сатана со всем справится. Если мы сокрушим Яхве в реальности, ничто больше не остановит Опартс».

Опартсом был король Параса — Китра.

— Примите решение, пока еще не поздно. Если вы согласитесь на наши условия, нам не придется портить друг другу кровь, — сказал Бенистоф.

Широн обвел взглядом совет директоров Компании.

«Они — Администраторы».

В отличие от демонов, сила Агапэ не окажет на них никакого воздействия.

«Остается лишь столкновение грубой силы».

Энергия Гексы, лишенная Агапэ, вспыхнула вокруг Широна ревущим пламенем. Взгляд Леты заледенел.

— Выходит, компромисс невозможен? Как глупо. Неужели битва с демонами — это все, на что способен Яхве?

— Глупа здесь только ты, — в глазах Широна вспыхнула решимость. — Освободи Соным.

— Я же говорила, что это невозможно. Она не сможет стать такой, как те жрецы. И вы сами с этим согласились.

— Достаточно лишь очистить тот мозг. Верно?

Впервые во взгляде Леты промелькнула неуверенность.

— Разумеется, у лимбо нет кармы. Но это означает лишь то, что они могут очиститься сами в любой момент, — лицо Агента пугающе исказилось. — Единственное, что им мешает — это привязанность к жизни. Если истинная суть мозга кроется в горькой обиде душ, посланных в Ад еще до того, как они познали радость рождения, значит, эту обиду нужно просто развеять.

— …Но как? — сдавленно спросила Лета. — Вы ведь и сами знаете. В лимбе нет места логике. Их невозможно ни в чем убедить. Они даже не осознают собственной боли. В них нет ничего, кроме колоссальной, необъяснимой словами одержимости. Я вам не лгала.

— Все так. Но и всей правды ты не сказала.

Вот в чем крылась причина того смутного, тягучего чувства неправильности, что не давало Широну покоя.

— Ты знаешь способ очистить мозга, не так ли?

— Нет, — губы Леты мелко задрожали.

— Говори.

Она не могла раскрыть этот секрет. Если мозг, этот центральный вычислительный узел, будет очищен, вся карма потустороннего мира обнулится.

«В таком мире демонам не выжить».

Для них это было равносильно тому, как если бы в реальности внезапно погасло солнце, дарующее жизнь всему сущему.

— Я повторяю: такого способа не существует. Но если вы так настаиваете… — в руке Леты вспыхнуло Адское огонь. — Я расскажу это вашему трупу.

В глазах Агентов заплясали фиолетовые огни, и в тот же миг на двенадцатом этаже прогремел оглушительный взрыв. Это Райан продолжал загонять жрецов в угол.

Запах, таящий в себе воспоминания Шагала, густым туманом заполнил тайную комнату Отдела Управления Кармой. Этелла, связанная с ним Цепями Тайцзи, шаг за шагом погружалась в эти воспоминания, словно стала самим Шагалом.

«Почему здесь архиепископ Рафаэль?»

Этелла впервые встретила его в 7 лет, когда корчилась в агонии от Переполнения. Четких воспоминаний о том времени у нее не сохранилось. В памяти всплывал лишь образ погружения в непроглядную тьму да силуэт какого-то циничного мальчишки.

Рафаэль из воспоминаний произнес: — Как его зовут?..

— Шагал. Если нет особых обстоятельств, сиротам дают имена в честь мест, где их нашли.

— Вот как.

Приняв ребенка на руки, Рафаэль внимательно всмотрелся в Шагала, который хлопал широко открытыми глазами.

— У этого мальчика… что-то с глазами?

— Да, зрачки почти не реагируют на свет. Скорее всего, зрение было выжжено солнечными лучами. Небольшая реакция еще осталась, но врачи говорят, что в итоге он полностью ослепнет.

Этелла перевела потрясенный взгляд на Шагала.

«Что? Слепой?»

Шагал, казалось, и сам об этом не подозревал: на его лице застыло выражение глубокой задумчивости.

«Я не вижу? Быть не может. Но тогда… на что же я смотрел все это время?»

Он знал Тию, но не мог четко представить ее лицо. И лицо Этеллы, пожалуй, тоже.

«Выходит, я… видел запахи?»

Ответ на этот вопрос прозвучал из уст Рафаэля в дурманящем аромате прошлого.

К четырем годам Шагал научился ходить, легко минуя любые препятствия. Более того, благодаря Схеме, куда более четкой, чем у зрячих людей, мальчик выделывал акробатические трюки, немыслимые для обычного ребенка.

— Поразительно.

Рафаэль, бывший в то время его личным наставником, не мог скрыть изумления, разгадав тайну Шагала.

«Будучи лишенным возможности видеть мир, он обратил взор внутрь собственного тела. Конечно, здесь сыграл роль и врожденный талант. Должно быть, его родители обладали выдающимися физическими данными…»

Единственной странностью было лишь то, что при ходьбе он, в отличие от обычных людей, постоянно принюхивался.

«Должен ли я сказать ему?»

Сказать, что он слеп.

«Не знаю. Мальчик искренне верит, что видит мир так же, как и все остальные. У него даже взгляд фокусируется».

Такова была мощь сенсорной Схемы.

«Воистину феноменальное обоняние. Он способен считывать информацию на уровне материальных частиц».

Рафаэль принял решение.

«Не сейчас».

Рано или поздно правду придется раскрыть, но он не хотел наносить ребенку душевную травму в столь юном возрасте. В Карсиском ордене все равно никто даже не подозревал о слепоте Шагала.

Рафаэль тепло улыбнулся.

— Шагал, пойдем внутрь. Пора обедать.

— Иду!

Лицо Шагала, бегущего навстречу наставнику, заменившему ему отца, сияло безмятежной детской радостью. Это было поистине счастливое время.

А затем запах, вобравший в себя толщу лет, пробудил в Шагале воспоминания о времени, когда ему было семь лет.

— Здравствуйте. Меня зовут Этелла Роми.

Девочка в огромных очках с абсолютно ничего не выражающим лицом учтиво поклонилась священникам.

Этелла в реальности еще глубже вдохнула пьянящий запах.

«Эта девочка… это я».

В возрасте семи лет она стала жертвой Переполнения, и Карсиский орден взял ее под свою опеку.

Священники встретили ее добродушными улыбками.

— Так это ты Этелла. Нам много о тебе рассказывали. Не тревожься. В тебе дремлет истинный дар. Из тебя получится великолепный маг.

Прятавшийся за колонной в холле Шагал округлил губы от восхищения.

«Ух ты, маг».

Для маленького Шагала это звучало невероятно захватывающе, но куда больший интерес у него вызывала сама Этелла.

«Какая красивая».

Должно быть, именно такой запах от нее исходил.

Спустя несколько дней Рафаэль подозвал их обоих к себе.

— Стиль Волнового Кулака Инь-Ян — это грозное оружие, способное сокрушить зло. Идеальный возраст для начала тренировок — десять лет, но Шагал может приступить уже сейчас. А что до тебя, Этелла… — Рафаэль перевел взгляд на девочку. — Не хочешь ли и ты попробовать? Вы с Шагалом ровесники, да и физические нагрузки помогут тебе справиться с Переполнением.

«Заняться боевыми искусствами?»

Ее целью было стать магом, но если это могло усмирить Переполнение, выбирать не приходилось.

— Да. Я буду усердно тренироваться.

Так начались их занятия.

— Для начала возьмитесь за руки, тяните и толкайте друг друга. Можете воспринимать это как игру. Главное — научиться чувствовать и использовать силу.

В отличие от Шагала, чье сердце бешено колотилось от предвкушения, Этелла не проявила к происходящему особого интереса.

«Он не взрослый, ему тоже семь лет. Разницы в физической силе почти нет. Я легко его одолею».

Она привыкла, что ее соперниками всегда выступали взрослые.

— А?

Но стоило Шагалу сделать движение, как из ее тела разом улетучилась вся сила. Этелле показалось, что она полностью потеряла контроль над собственным телом.

«Такое чувство, будто мою энергию высасывают. Как такое возможно? Уж в чем-в чем, а в чувствительности я ему не уступаю».

Это было ее глубочайшим заблуждением.

«Его восприятие многократно превосходит мое».

Уязвленное самолюбие заставило ее защищаться изо всех сил, и тренировка затянулась больше чем на десять минут.

«Поистине выдающиеся дети».

Рафаэль наблюдал за ними с нескрываемым удовольствием.

«Физические данные Шагала граничат со сверхчеловеческими. Но и Этелла обладает идеальным балансом разума, энергии и тела».

Когда стиснувшая зубы Этелла резко подалась вперед, Шагал понял, что сейчас все решится.

«Если обернуть ее силу против нее самой…»

Но в этот миг лицо Этеллы оказалось так близко, что Шагал потерял дар речи.

«Так вот она какая… Этелла».

Он громко и часто зашмыгал носом.

Когда он уткнулся носом ей в шею, жадно вдыхая запах, Этелла вскрикнула от неожиданности и с силой оттолкнула его.

— Ты что творишь?!

Шагал с глухим стуком плюхнулся на задницу, а девочка, задыхаясь от негодования, звонко закричала.

— Ах ты мерзавец! Вытворять такое в священном тренировочном зале! И после этого ты называешь себя монахом?!

— Я-я просто… ты была такой красивой… Я просто смотрел на тебя.

— Да кто в здравом уме делает такое только потому, что кто-то красивый?! Пусть у тебя и нет родителей, но…

— Этелла!

Девочка вздрогнула от резкого окрика Рафаэля, но ее вспыхнувший гнев унять было не так-то просто.

— Я ухожу.

Как только она убежала прочь, Рафаэль подошел к плачущему навзрыд Шагалу.

— Ты как, в порядке?

— Я ненавижу Этеллу! У нее есть родители, она из богатой семьи! Она просто не хочет со мной дружить!

— Постарайся понять ее. Для Этеллы сейчас настало очень тяжелое, запутанное время. В теле ребенка оказался заперт разум взрослого человека.

— Нет. Этелле не понять, каково это — быть сиротой. Я бы никогда так не поступил!

— Шагал, каждый человек совершает ошибки. Бесчисленное множество ошибок, о которых даже не подозревает. Но знаешь, почему ты все еще способен так думать?.. — мягко и с любовью произнес Рафаэль. — Не потому ли, что кто-то однажды уже простил тебя?

Шагал вздрогнул всем телом.

«Но почему?»

Почему слова архиепископа Рафаэля слово в слово повторяли то, что сказал ему когда-то Райден, директор цирка?

Этелла вновь посмотрела на Шагала.

«Неужели я и вправду такое наговорила? Быть не может. Я ведь даже самого Шагала не помню».

Хотя, возможно…

«Я действительно могла все это забыть».

Ведь мы постоянно живем, окруженные бесчисленными актами прощения, о которых даже не догадываемся.

— Этелла, прости меня.

Шагал стоял под ее дверью, не переставая извиняться.

— Ну не злись больше. Давай снова тренироваться вместе, как раньше. А? Я больше не буду на тебя смотреть, честное слово.

В ответ не раздалось ни звука. Понурившись, Шагал развернулся и ушел. И это был их последний разговор.

Эпоха Великого Очищения.

Началась новая вселенная, и наступил день, следующий за их ссорой. Только Шагала в нем уже не было. Отрабатывая стойки стиля Волнового Кулака Инь-Ян, Этелла обратилась к Рафаэлю, который неотрывно смотрел в небо.

— Учитель, что-то случилось? Вы выглядите таким мрачным.

— Я и сам не знаю, — его сердце сжималось от беспричинной тоски. — Такое чувство, будто нас покинуло нечто невероятно дорогое. Вот только… я никак не могу вспомнить, что именно.

Запах изначального события, мощное дежавю.

«Что же я упускаю? Я точно знаю, что рядом со мной кто-то должен быть…»

Как же этот мир умудрился так измениться?