На месте, где сгинул Бадвельб, появилась гигантская воронка необозримой глубины. Широн, не отрывая взгляда от этой тьмы, повернулся к Нане.

— Зачем ты сюда явился?

Нане, до этого пребывавший в столь же мрачной задумчивости, подошел ближе и мягко улыбнулся.

— У меня тоже есть ноги, так разве я не волен идти куда пожелаю?

— Не заговаривай мне зубы, — жестко ответил Широн. — Без побуждения сердца ноги не двинутся. Ты же до сих пор оставался непоколебимым, что бы ни происходило, так с чего вдруг заявился сюда?

— Вон там… таится нечто странное, — Нане указал на цитадель. — Сущность, чьи вселенские константы отличаются от Законов этого мира. А значит, она подверглась тонкой настройке.

— Тонкой настройке?

— Любые события во Вселенной имеют свой предел. Если ты, к примеру, сотворишь мир, в котором катится маленький шарик, то не сможешь наделить его скорости, массе и направлению движения бесконечные значения.

— Потому что это выйдет за рамки самого понятия созидания.

— Именно. Следовательно, если перевести абсолютно все свойства в числовые значения, их потолок в точности совпадет с пределом возможностей этого мира. И ближе всего к этому потолку подобрался Имир.

Нане поднял указательный палец.

— Разумеется, если брать в расчет лишь голую мощь, найдутся и взрывы сверхновых, и черные дыры, но все они — лишь рабы Законов природы. По совокупности же параметров Имир превосходит их. Свобода воли — вот что дает поистине подавляющее преимущество.

— Хочешь сказать… даже ребенок способен испепелить гору?

— Верно. Но Новое Человечество давно преодолело эти расчеты. Физика, органы чувств, разум, логика — вся их суть подверглась тончайшей настройке. Остановить такую тварь будет ой как непросто.

Широн и сам прекрасно осознал это во время боя с Бадвельбом.

«Без Нане битва была бы куда труднее. Впрочем, как и ему самому. И все же…»

Главная загадка так и осталась неразрешенной.

— Почему ты помогаешь мне? Разве не ты так отчаянно желал закрыть этот мир?

— Обстоятельства изменились. В закрытом мире я стал бы единственным мерилом истины, но ты прорвал потолок. А в открытом мире здешняя истина теряет свою абсолютность. И мне, как Будде, подобный расклад тоже не по душе.

Нане направился к цитадели.

— Идем. Прежде чем принимать решение, мне нужно кое-что проверить. И тебе тоже не помешает увидеть это собственными глазами.

Эту чудовищную правду.

Когда Борбор открыла глаза, ее запястья уже были стянуты грубой веревкой, свисающей с потолка. Она часто заморгала, и в ее мутном поле зрения проступили десятки уродливых морд людей-саранчи.

— Ки-и-ик… Враг… нашего брата…

Они не держали в лапах никакого оружия, лишь щелкали жвалами и скрежетали когтями, но даже этого с лихвой хватало, чтобы внушать леденящий ужас.

По губам Борбор скользнула горькая усмешка.

«Надо же, я все еще жива».

Если жизнь — это страдание, а смерть — ужас, то чем тогда можно назвать возвращение с того света?

Один из монстров шагнул к ней.

— Даже не надейся на легкую смерть.

Тварь возвышалась над остальными мутантами Нового Человечества — очевидно, это был их вожак. Он клацнул своими жуткими жвалами прямо перед ее лицом.

— Мы разгрызем тебя по кусочкам. Будешь смотреть, как твоя же плоть исчезает в наших глотках, жалкая скотина.

«Опять все по новой…»

Всякая смерть человека, по сути своей, глубоко одинока.

«Значит, придется жить дальше».

И жизнь эта — такое же беспросветное одиночество. Отчаянная борьба за каждый вздох или сиюминутное исчезновение с лица земли — ничто из этого не изменит ровным счетом ничего. Жизнь, похожая на бессмысленное махание лопатой в пустоте.

«Умирать просто бесит, но разве жизнь от этого становится слаще? Этот мир ведь не обмазан медом».

— Заскули! Ну же, поскули для меня!

Когти твари вонзились ей под ребра, и из глаз Борбор брызнули искры электричества. Но на ее лице не дрогнул ни единый мускул.

— Кхе-кхе! А ты крепкий орешек. Тогда как насчет этого?

Плоть с влажным хрустом разошлась, лезвие когтя скрежетнуло по кости, и из горла Борбор вырвался истошный вопль.

— А-а-а-а-а!

Толпа людей-саранчи разразилась оглушительным хохотом.

— Идеально! Какой прекрасный звук!

Вожак, раззадоренный смехом своих собратьев, вогнал когти еще глубже в открытую рану.

— Ну же! Нравится?! Ах ты ж!.. — вожак внезапно осекся, наткнувшись на абсолютно ледяной, ничего не выражающий взгляд Борбор.

«Что за?..»

В ее расширенных зрачках предельно четко отразилась его собственная уродливая морда насекомого, не способная к мимике. Вожак медленно склонил голову набок, и голова Борбор безвольно запрокинулась ровно под тем же углом.

«Нет… чушь какая-то».

Он растерялся.

«Это я сейчас повторяю за этой жалкой скотиной?»

Борбор, чья истинная суть пробуждалась лишь тогда, когда она крала чужие эмоции, тихо прошептала: — Выдави мне глаза.

Вожак вдруг поймал себя на мысли, что не может разобрать: принадлежал ли этот голос пленнице или же звучал из его собственной глотки.

— Д-да! Выдавлю!

В тот самый миг, когда грань между «я» и «она» окончательно стерлась, он занес обе когтистые лапы над лицом Борбор.

— Я вырву тебе глаза, мразь!

— А? А-а?!

Толпа людей-саранчи в ужасе отшатнулась.

— Эй! Погоди-ка! Ты что делаешь?!

Одновременно с этими криками вожак вонзил когти в свои собственные глазницы.

— А-а-а-а! Сдохни, грязная скотина!

В унисон с ним проорала Борбор.

— А-а-а-а! Сдохни, грязная скотина!

Глазные яблоки насекомого лопнули с тошнотворным влажным хлюпаньем, и вожак покачнулся, сжимая в лапах склизкое месиво.

— Ха-а! Ха-а! Получилось! Я отомстил! Отомстил!

— Он спятил?!

И пока изувеченные мутанты в оцепенении пялились на эту гротескную сцену, Борбор медленно повернула к ним голову.

— Следующий.

Когда двери отворились, взорам Широна и Нане предстала девочка с обезоруживающе невинным лицом. Её глаза были чёрны, как смоль, и в них мерцал крошечный огонек. И прямо сейчас она увлеченно обгладывала чью-то оторванную руку. По спине Широна пробежал первобытный холодок.

«Не могу ее прочесть».

Ни Широн, постигший Омегу, ни Нане, в чьем распоряжении находились Акашические записи, оказались не в силах определить ее суть.

— Невероятно странное явление.

Нане шагнул вперед, растянув губы в легкой улыбке.

— Как бы ни менялись Законы, подобное не должно рождаться. Существо, вышедшее за пределы истины… Кто ты? 

Смачно отрывая кусок сырого мяса от кости, Пири ответила: — Бог.

Доказательств не требовалось.

— С той самой секунды, как я появилась на свет, все сущее ползает у меня под ногами. Так что давайте по-хорошему: отрывайте свои руки и ноги и бросайте сюда.

Едва Пири замолкла, как пространство зала затопила жажда крови такой чудовищной плотности, с какой им еще никогда не доводилось сталкиваться.

«Ожившая катастрофа».

Яхве и Будда могли делить философское первенство над этим миром лишь по одной причине: границы этого закрытого мира были абсолютно четко очерчены.

«Философия, созданная для людей, в мире, который определяют сами люди. И ее никто не должен определять посторонний».

Нане обнажил Меч Проповеди и двинулся вперед.

— Посмотрим, на что ты способна?

Широн мгновенно разрушил Гексу, призывая Божью Длань, однако Пири лишь безразлично пожала плечами.

— Хм-м, вздумали подраться со мной?

— А это вообще можно назвать дракой? Разве между мной и вами есть хоть малейшая точка соприкосновения?

— А ведь и правда…

Откусив последний сочный кусок мяса, Пири небрежно отшвырнула в сторону обглоданную кость и поднялась на ноги.

— Нападайте.

В тот же миг, как её губы изогнулись в жуткой ухмылке, Широн и Нане ринулись в атаку.

«Молю…»

Широн, расположив Божью Длань за плечо, до скрежета стиснул зубы и обрушил сокрушительный удар.

«Хоть бы от этого мира осталось хоть что-нибудь».

В оглушительной тишине, превосходящей любой грохот, территория Букчона потонула в ослепительном зареве. Г-Р-Р-У-У-Х! Г-Р-Р-У-У-Х!

С высоты пятисот метров Асрайкер и Гайтан напряженно наблюдали за разворачивающейся на земле бойней. Масштаб битвы был таков, что им оставалось лишь стоять в стороне.

Гайтан, придерживавший за запястье бесчувственную Борбор, мрачно обронил: — У нее странные глаза.

Асрайкер согласно кивнула.

— Да. Принимает фотонный сигнал, преобразует его через воображение в квантовый… и реальность просто прогибается под нее. Полное игнорирование законов причины и следствия. Гору как ножом срезало.

Должно быть, Пири просто представляет себе исполинские ножницы и хладнокровно кромсает ландшафт на куски.

— Ее сила — это пугающий симбиоз субъективности Яхве и абсолютной объективности Будды. И все же, несмотря на это…

Теснили в этой схватке именно саму Пири.

— Поразительная синхронизация. Возникни между ними хоть микроскопический духовный разлад, и все было бы кончено в ту же секунду. Надо же, лучше всего природу Яхве понимает именно Будда. Какая ирония.

В зрачках Асрайкер вспыхнули филигранные магические круги, и панорама земной битвы перед его взором резко приблизилась.

— …Все кончено.

— Ха-а! Ха-а!

Состояние Пири было ужасающим. Левый глаз полностью выжжен, обе ноги обрублены чуть ниже колен, а правая рука вывернута под совершенно немыслимым углом.

— Как вы, ублюдки… умудрились…

Для сущности, чье существование игнорировало сами Законы этого мира, получение любых физических увечий было чем-то за гранью реальности.

— Значит, язык ты все-таки понимаешь?

99,99% всех человеческих слов сливались для Пири в бессвязный собачий лай.

— Тебе внятно?

Но сейчас, надвигаясь на нее, Широн и Нане говорили на языке логики.

— Что ж, для нас это великая честь.

За спиной Нане возник из пустоты огромный меч, а Широн высвободил всю мощь Миракл Стрима. Божья Длань намертво схватила Меч Проповеди и направила его с небес прямо на Пири.

— Н-нет… Не может быть.

Разум псевдо-богини отказывался принимать реальность.

— Вы — всего лишь скот! Вы не смеете, не можете причинить вред мне, главе Нового Человечества! Это все какая-то иллюзия!

— Проповедь, — сказал Нане.

— Сердце, — сказал Широн.

Рубиновая вспышка, сорвавшаяся с небес, проигнорировала само время и разрубила мир надвое.

— Кха!

Последний хрип Пири оборвался. Меч впечатался в землю, а ее отрубленная голова глухо запрыгала по камням.

— Все это… просто ложь…

Широн прекрасно понимал ее нежелание признавать собственное поражение даже на пороге смерти.

— Можно ли назвать ее сильной? Если на свет появится подобное еще раз, во второй раз нам такое точно не пережить.

— Это лишь первый ход, Широн.

— Первый ход?

— Если бы система просто хотела тебя уничтожить, она бы породила чудовище, выходящее за грань всякого воображения. Но для этого пришлось бы переписывать базовый код Вселенной с самых ее истоков. Попытка стереть тебя в порошок, не разрушая текущую конструкцию мира, — это фильтр второго уровня. Но если зайти еще на один шаг дальше, система просто сотрет все человечество подчистую.

Широн вслушивался в его голос, и именно потому, что перед ним стоял Нане, до него наконец дошло, в чем крылась причина разъедающего душу диссонанса.

— Что ты задумал? Зачем на самом деле ты пришел себя? Ты же сказал, что должен что-то проверить.

— Мир открылся. И теперь я просто обязан найти ответ на единственный вопрос. Ответь мне, Широн. Я — Нане, поглотивший сон Анке Ра?

Нане медленно обернулся и посмотрел Широну прямо в глаза.

— Или же я — Анке Ра, поглотивший мечту Нане?

— Деталь, не имевшая никакого веса в замкнутом мире, сейчас стала краеугольным камнем. Я собираюсь уйти во внешний мир. И если там я сохраню в себе хоть крупицу человечности… — на губах Нане появилась печальная улыбка. — Возможно, тогда и я смогу стать Богом, наделенным душой. Богом, что избавит этот мир от страданий.

— Нане…

Возможно, там, по ту сторону небесного свода, их истинные желания сливались воедино.

— Однако… — улыбка мгновенно слетела с его лица. — Если я окажусь лишь сухим программным кодом, значит, человека по имени Нане никогда не существовало. В таком случае оставляю этот мир на тебя. И еще…

Эми. Нане осекся и проглотил окончание фразы, но Широн и без того прекрасно понял его невысказанную мысль.

«Я пробил барьер во внешний мир, но в руках Нане все еще оставалась власть захлопнуть пробитую дыру обратно».

Стоило ему лишь убить Эми. И тем не менее, Нане сделал выбор в пользу человеческого сердца, тем самым добровольно обрекая себя на абсолютное небытие.

— Давай лучше пойду я. Это мир, который я поклялся защищать. Так что будет справедливо, если именно я шагну за грань.

Нане медленно покачал головой.

— Этот фильтр способен пройти лишь тот, кто поглотил сон Анке Ра. Если фотонный мир покинешь ты — Новое Человечество сожрет этот мир без остатка. Мы не имеем права так глупо разбрасываться единственным шансом на спасение.

— Но ведь…

— Именно я в открыл алтари. И раз уж эти страдания начались по моей вине, будь добр, позволь мне самому поставить в этом точку.

— Какая теперь к черту разница, кто из нас начал первым…

— Сделай мне одолжение.

Нане отвернулся, и его тело начало распадаться на мириады искр, пока бесконечный шлейф Мечей Проповеди не устремился прямиком в небеса.

Широн, слушая, как мечи, долетевшие до края Вселенной, возвращаются обратно, спросил: — Не пожалеешь?

Нане, закрыв глаза, лишь безмятежно улыбнулся.

«Разумеется, пожалею».

До самого последнего мгновения в его угасающем разуме мерцал образ человека, которого он так и не смог предать забвению и обратить в пустоту.

«Слепая привязанность».

Он уходил, обретя сердце.

В тот миг, когда глаза Нане распахнулись, Мечи Проповеди, с оглушительным скрежетом сминая само пространство, беспощадно вонзились в его тело.

— Кх-х-х-х-х!

Из глаз Нане вырвался свет, ослепительно-белый, как чистый лист бумаги, и залил весь мир.

«Ну, посмотрим… Что там на той стороне».

Когда пейзаж восстановил свои естественные цвета, от Нане не осталось и следа.