Под прицелом вооружённых до зубов полицейских люди боялись даже лишний раз вздохнуть.

Давление сейчас казалось куда более гнетущим, чем при встрече с монстрами.

Ведь перед лицом чудовищ они ещё осмеливались заорать во всю глотку или хотя бы замахнуться тесаком для виду, но в мире после прихода Красной луны выкинуть нечто подобное перед полицией никто бы не рискнул — стоило лишь чуть косо взглянуть, как тебя тут же примут за безумца и пристрелят на месте...

Гао Тин тоже на миг опешила, а затем торопливо выкрикнула:

— Да как такое возможно?! Это недоразумение!

— Какое ещё недоразумение? Тот, кто подал на вас заявление, стоит прямо здесь, с ним и объясняйтесь! — пожилой капитан полиции с мегафоном в руке явно не собирался слушать оправдания и с каменным лицом рявкнул: — Взять всех!

Полицейские с оружием наизготове тут же принялись медленно сжимать кольцо, на ходу доставая наручники.

Бывалые водители мгновенно запаниковали: они ведь просто крутили баранку, кто же знал, что их и впрямь заковывают в кандалы?

К тому же с какой стати корпорация «Строительство Земли» клевещет на их Караванщицу, обвиняя её в краже?

Решили просто поиздеваться над работягами?

В груди у каждого кипели злость и досада вперемешку с липким страхом.

...

Лу Синь слегка нахмурился, покосился на Ли Гана и произнёс:

— Начались официальные разбирательства, разве не твой черёд вступать в дело?

— Я...

Ли Ган мысленно выругался на чём свет стоит: чего больше всего боялся, то и случилось.

По его первоначальному плану, учитывая исключительную важность обнаруженных Лу Синем сведений и неясность расстановки сил, связываться с официальными властями Центрального Города так рано было крайне нежелательно. Но теперь, когда нагрянула полиция, арест каравана неминуемо повлёк бы за собой кучу ненужных проблем. Делать было нечего — пришлось переступить через себя, шагнуть вперёд и громко крикнуть:

— Постойте!

Когда все взгляды обратились к нему, он, хоть и щурился от слепящего света фонарей, сохранил самообладание и чётко произнёс:

— Я сотрудник представительства Лазурной Гавани в Центральном Городе. Сейчас я медленно опущу руку в карман и достану удостоверение. Не стрелять.

Говоря это, он плавно потянулся к внутреннему карману пиджака, извлёк корочку и высоко поднял её над головой.

— Из Лазурной Гавани?

Увидев человека с таким статусом, полицейские заметно удивились:

— Каким ветром его занесло в это дело?

Вес Лазурной Гавани, одного из двенадцати обнесённых стеной городов Альянса, не подлежал сомнению.

Сотрудники её представительства пользовались в Центральном Городе привилегиями граждан высшего класса и обладали особым административным иммунитетом.

Обычным патрульным Седьмого города-спутника связываться с такими людьми без крайней нужды совершенно не улыбалось.

Стоило ему раскрыть свою личность, как стражи порядка тут же посерьёзнели.

— Господа офицеры, этот караван связан с одним из расследований нашей Лазурной Гавани, и я прибыл сюда как раз для выяснения обстоятельств. Поэтому я запрашиваю применение Положения об особой защите представительства Лазурной Гавани и прошу временно отложить арест до совместного обсуждения... Я готов лично встретиться с главой администрации города-спутника и представить ему развёрнутый доклад!

Ли Ган говорил громко и отчётливо, стараясь, чтобы каждое слово долетело до всех присутствующих.

Пожилой капитан помрачнел ещё сильнее и в нерешительности оглянулся на стоявшего позади Чжао Хуэя.

Взгляд Чжао Хуэя оставался мрачным и ледяным; он лишь презрительно усмехнулся.

Капитан тут же всё понял, поднёс мегафон ко рту и ответил:

— Уважаемый, даже будучи сотрудником представительства Лазурной Гавани, вы не вправе препятствовать нашей штатной работе. Со всеми вопросами можете позже обратиться к нашему руководству. Но прямо сейчас мы обязаны расследовать кражу секретной документации корпорации «Строительство Земли» и задержать подозреваемых. Во избежание ненужных инцидентов прошу вас отойти в сторону!

С этими словами он резко скомандовал подчинённым:

— Всех в наручники! При попытке сопротивления — огонь на поражение!

Лицо Ли Гана мгновенно потемнело.

А у бывалых водителей от ужаса и вовсе подкосились ноги.

Лу Синь чуть сдвинул брови и с лёгким пренебрежением покосился на Ли Гана: похоже, не так уж этот парень крут, как сам о себе расписывал.

Впрочем, от сложившейся ситуации у него и самого начинала болеть голова. Он прекрасно понимал, что действия полицейских выглядят весьма подозрительно, но ведь сам он — законопослушный гражданин, всю жизнь проживший тихо и скромно, которому даже в голову никогда не приходило идти против стражей порядка...

В этой наэлектризованной до предела тишине Гао Тин внезапно сделала два шага вперёд и крикнула:

— Чжао Хуэй, чего ты добиваешься?!

Лязгнул металл.

Десятки стволов разом повернулись в её сторону.

Но под прицелом множества зияющих чёрных дул на лице Гао Тин не дрогнул ни один мускул. Напротив, она широко распахнула глаза и уставилась прямо в слепящие лучи фонарей, словно пытаясь прожечь взглядом стоявшего за спинами полицейских Чжао Хуэя.

В её чертах проступила отчаянная злость:

— Ты ведь как-никак мужик! Пусть у тебя и не стоит, но в штанах-то кое-что имеется... Неужели не стыдно пускать в ход такие грязные приёмчики против простых дальнобойщиков?! Где твоя совесть?!

От этих слов лица окружающих вытянулись.

Одни поразились безрассудной смелости женщины, осмелившейся бросить столь дерзкие слова под дулами автоматов.

Другие же уловили в её фразе весьма пикантные подробности, и в их глазах тут же вспыхнуло злорадное любопытство любителей чужих сплетен.

А вот стоявший за шеренгой полицейских Чжао Хуэй заметно помрачнел.

— Пропустите её ко мне, я сам с ней потолкую! — вдруг бросил он.

Пожилому капитану пришёлся не по нутру этот начальственный тон, но он всё же медленно посторонился и произнёс в мегафон:

— Ты можешь подойти и переговорить... Остальным оставаться на местах и не дёргаться!

Услышав это, Гао Тин решительно опустила поднятые руки и широким шагом направилась вперёд.

Все взгляды приковались к её спине.

Но стоило ей миновать шеренгу полицейских, как слепящий свет фонарей отрезал её от остальных.

Лу Синь, продолжая послушно держать руки поднятыми, едва заметно кивнул в сторону.

Сияющая от предвкушения Младшая сестра тут же радостно засеменила следом за женщиной.

...

За спинами оцепления Гао Тин вплотную подошла к Чжао Хуэю и смерила его прямым, тяжёлым взглядом:

— Чего ты, в конце концов, от меня хочешь?

Чжао Хуэй не ответил, лишь едва заметно скосил глаза.

Стоявший рядом генеральный директор Ван мгновенно смекнул что к чему и торопливой рысцой отбежал метров на десять с лишним.

Затем Чжао Хуэй медленно перевёл взгляд на шеренгу оцепления. Пожилой капитан и двое патрульных, не сводивших с Гао Тин глаз на случай резких движений, тоже послушно отвернулись, оставляя их наедине.

Взгляд Чжао Хуэя остановился на лице женщины, его черты исказила зловещая гримаса:

— А ты будто сама не знаешь, чего я хочу?

Гао Тин прикусила губу:

— Я ведь согласилась на все твои условия! Почему... почему ты просто не оставишь меня в покое?!

— Согласилась на все мои условия?!

Чжао Хуэй резко вскинул голову и уставился на неё; мышцы на его лице судорожно заходили, а в глубине зрачков полыхнуло чистое безумие:

— И это ты называешь согласием?! Я положил глаз на твоё тело, я же ясно дал тебе понять, что оно принадлежит мне... Чёрт побери, я даже заранее провёл над ним такую сложную модификацию, а ты вздумала превратить его в грязный отброс! Ты просто издеваешься надо мной!..

Слова захлестнули его волной ярости; не в силах совладать с собой, он резким движением схватил Гао Тин за воротник.

Стиснув зубы до скрежета, он впился взглядом в её глаза:

— В этот раз ты должна была сдохнуть там, но надо же, оказалась живучей тварью и сумела выбраться! Вот только неужели ты всерьёз решила, что стоит тебе спеться с каким-то безродным одарённым, как ты сможешь от меня избавиться? Ха-ха, ты даже не представляешь... Что этот твой хвалёный одарённый — пустое место перед мощью Центрального Города, передо мной?!

— Ты...

Слова схватившего её за шиворот мужчины ударили Гао Тин прямо в голову волной обжигающей ненависти.

Она и раньше подозревала, что кошмар в посёлке Белой Пагоды как-то связан с Чжао Хуэем, но не ожидала, что он признается в этом так открыто.

При мысли о двадцати с лишним погибших братьях в груди у неё словно проснулся готовый извергнуться вулкан.

Однако остатки самообладания заставили её подавить порыв и задать последний мучивший её вопрос:

— Зачем?! Неужели ты так возненавидел меня лишь за то, что я сама гробила собственное тело? Неужели только из-за того, что я не захотела быть твоей личной игрушкой, ты обрёк на верную смерть весь наш караван?!

— Игрушкой? — Чжао Хуэй холодно и глумливо рассмеялся. — Ты слишком высокого о себе мнения. Если бы мне понадобилась игрушка, неужели в этом обнесённом стеной городе я не нашёл бы себе забаву на любой вкус?

Пока он говорил, белки его глаз налились кровью; казалось, из глубин его сознания поднимается какое-то противоестественное, дикое помешательство. Он глубоко, с жадностью втянул ноздрями запах Гао Тин и сквозь зубы процедил:

— Да плевать я хотел на тебя саму и на твои прелести... Мне нужно твоё тело! Я собираюсь сделать его своим! То, что ты так безжалостно уродуешь, — это моё тело! Тело, которое я намерен пришить к собственной голове!

Словно ослепительная вспышка молнии рассекла сознание Гао Тин.

Её зрачки сузились до крошечных точек, она в оцепенении уставилась в лицо Чжао Хуэя, и на её собственном лице одно за другим сменились неверие, леденящий ужас и омерзение.

Вот, значит, как?!

В один миг перед ней сложилась вся картина целиком: почему во время своих издевательств Чжао Хуэй всякий раз пускал в ход какие-то диковинные приборы; почему он с таким болезненным упоением разглядывал её фигуру, без конца бормоча «моё, моё»; почему после каждой такой встречи она подолгу лежала без сознания; и почему с тех самых пор, как он положил на неё глаз, она начала замечать в собственном теле странные перемены — растущие день ото дня силу и быстроту.

Она давно должна была обратить внимание на эти странности, но жгучий стыд застилал ей глаза, заставляя упускать из виду очевидные детали.

А главное — ей и в страшном сне не могло присниться, что Чжао Хуэй, будучи мужчиной, возжелает заполучить её женское тело буквально...

— Пойдёшь со мной тихо и послушно!

Тем временем Чжао Хуэй уже взял себя в руки. Он разжал пальцы, отпуская её воротник, и на его лице застыло выражение холодной брезгливости:

— Тебе ведь всё равно жить опостылело, так что ступай за мной смирно и отдай мне тело. Иначе, стоит прогреметь первому выстрелу, все твои люди лягут здесь замертво! Включая того одарённого: если он вздумает рыпаться, Центральный Город не оставит от него и мокрого места — по его душу тут же выдвинутся «Таящиеся» и оперативные группы! И тогда он подохнет куда более мучительной смертью... Уяснила?

Он опустил взгляд, с неприкрытой жадностью скользя глазами по высокой статной фигуре Гао Тин, её тонкой талии и длинным стройным ногам:

— Передо мной у тебя нет и никогда не было права выбора! С того самого мгновения, как я положил на тебя глаз, эта плоть уже стала моей...

Гао Тин била мелкая дрожь; в её душе схлестнулись два совершенно противоположных чувства.

С одной стороны, её душила ярость и отчаянное желание прямо здесь вцепиться в глотку этому омерзительному выродку и забрать его с собой в могилу.

С другой — ледяной ужас сковывал внутренности, лишая руки и ноги всякой силы.

Она не могла решиться на выбор.