Воздух в помещении внезапно сделался невыносимо тяжёлым и гнетущим. Когда Лу Синь произносил эти слова, держался он совершенно спокойно, да и интонация ничем не отличалась от его обычной манеры речи. Вот только выражение его лица в этот момент было чересчур бледным и безучастным — вернее сказать, эмоций на нём не было вовсе, отчего от фигуры парня веяло необъяснимой жутью.

Находившиеся в комнате Пёс Сунь, Маленький Чжоу и остальные водители невольно передёрнули плечами от пробежавшего по спине озноба: им показалось, будто температура вокруг разом упала на несколько градусов. Обстановка застыла в мёртвом оцепенении.

Лу Синь больше не пытался пристально следить за оставшимися в комнате людьми — он и вовсе прикрыл глаза, прислонившись спиной к дверному косяку, словно решил вздремнуть. Однако у каждого в этом помещении возникло леденящее душу ощущение, будто за ними неотрывно наблюдает что-то незримое.

То была Младшая сестра. В эту минуту она уже перешла к активным действиям: её крохотная фигурка в белом платьице, подобно маленькому юркому зверьку, бесшумно и ловко ползала по стенам комнаты, потолку, подпирающим крышу деревянным столбам, одеялам и даже прямо по плечам Маленького Чжоу и Пса Суня. Она внимательно следила за клубами сигаретного дыма в воздухе, заглядывала в каждый уголок, ворошила вещи и, распространяя вокруг себя мрачную, пугающую ауру, выискивала невидимого монстра.

Откуда ни возьмись выбрел маленький пёс без шкуры, намереваясь украдкой подобраться к Лу Синю. Но стоило парню бросить на него один-единственный взгляд, как зверёк тут же поджал хвост и попятился назад. Его обязанностью было сглаживать эмоциональные всплески хозяина, но сейчас пёс прекрасно видел: Лу Синь вовсе не желает, чтобы его успокаивали.

...

Шли долгие минуты. Никто не проронил ни слова. Никто даже не шевелился.

Прошло немало времени, но больше никто не исчез. В этой и без того накалённой до предела атмосфере внезапно повисло давящее, монотонное безмолвие, от которого становилось дурно.

И вот, когда напряжение в комнате натянулось подобно готовой лопнуть струне, со двора внезапно потянуло густым запахом крови. Этот смрад был до крайности едким — в нём не было той лёгкой металлической свежести, какая присуща только что пролитой крови; напротив, разило застарелой, протухшей и уже начавшей разлагаться мертвечиной. Запах сгущался с каждой секундой, заполняя собой всю комнату, словно снаружи к дверям медленно приближалось нечто ужасное.

— Кха-кха... — внезапно в мёртвой тишине двора раздался сухой кашель.

Прозвучал он настолько резко и неожиданно, что у людей внутри волосы встали дыбом. Пёс Сунь и Маленький Чжоу машинально повернули головы к выходу и увидели, что в погружённом во тьму просторном дворе неведомо когда появился человек. Снежно-белое лицо и кроваво-алые губы при первом взгляде вызывали леденящий ужас, от которого по коже бежали мурашки. Однако, присмотревшись повнимательнее, оба водителя одновременно перевели дух и едва удержались от крепкого словца.

Пришедшей оказалась хозяйка мотеля. Одетая в розовый пуховик, грузная и необъятная, она густо напудрила лицо до мертвенной белизны и ярко накрасила губы помадой. И что самое странное — при всей своей непомерной тучности двигалась она совершенно беззвучно.

— Чего это вы тут столпились? — хозяйка неспешно подошла ближе и, склонив голову набок, заглянула внутрь комнаты с общими нарами. — С самого края двора слышно, как вы тут орёте...

Маленький Чжоу и Пёс Сунь открыли было рты, но тут же осеклись. Обоим страсть как хотелось обругать хозяйку на чём свет стоит: нашла время подкрадываться и пугать людей до полусмерти! Но, вспомнив, что рядом сидит Лу Синь, они сдержали порыв. Привыкшие беспрекословно подчиняться Караванщице, водители твёрдо знали, когда можно подать голос, а когда лучше помалкивать и слушать.

Лу Синь в этот момент тоже открыл глаза и повернул голову к хозяйке мотеля. На его лице не дрогнул ни один мускул — он просто молча и пристально смотрел на неё. Он наблюдал за тем, как эта тучная женщина, мерно покачивая широкими бёдрами, подошла почти вплотную к дверям.

Выражение её лица и манера держаться казались вполне естественными, однако в её движениях смутно угадывалась какая-то странная деревянность и скованность. То было лишь интуитивное ощущение, не подкреплённое никакими уликами, поэтому Лу Синь не спешил с выводами. Он лишь внимательно осматривал женщину, пытаясь понять, откуда берётся это чувство чужеродности.

Никакого ментального монстра на ней не висело, а значит, прямому загрязнению она вроде бы не подвергалась. Выходит, на неё воздействовал сам одарённый?

Для Лу Синя между этими двумя случаями пролегала огромная разница. Он мог напрямую видеть ментальных монстров, но и здесь имелись свои нюансы: когда ментальная сущность пряталась глубоко внутри тела заражённого, разглядеть её он не мог. Кроме того, воздействие некоторых одарённых само по себе носило предельно скрытный характер — что там говорить о его собственном взгляде, если даже сверхточные приборы порой не фиксировали никаких отклонений. В подобных ситуациях оставалось полагаться лишь на чутьё и... наводящие вопросы.

Поэтому, немного помолчав, Лу Синь негромко спросил:

— Ты заодно с тем монстром, что сидит в комнате?

Хозяйка мотеля выслушала его с самым искренним недоумением на лице:

— С кем это заодно? У меня вообще-то муж есть, молодой человек...

Услышав такой ответ, Лу Синь едва заметно улыбнулся и с деланым любопытством поинтересовался:

— Раз у тебя есть муж, чего ж ты тогда строила глазки Старому Чжоу?

Лицо хозяйки тут же приняло странное выражение:

— Я?.. Да разве ж такое было?

— Не было, — спокойно подтвердил Лу Синь. — У Старого Чжоу поясница больная, сколько перед ним хвостом ни крути — он всё равно на крючок не клюнет. Но ты уже себя выдала... Настоящая хозяйка в ответ на такое сразу бы обложила меня трёхэтажным матом...

Едва отзвучали его последние слова, как воздух вокруг мгновенно сгустился, став тяжёлым, словно свинец. На дворе уже стояла зима, и вдруг по земле пронёсся порыв пронизывающего ледяного ветра. Ворвавшись в распахнутую дверь общей комнаты, ветер сильно раскачал свисавшую с потолка на шнуре электрическую лампочку.

От колебаний света тени всех находившихся внутри людей пришли в движение, причудливо меняя очертания, то сжимаясь, то вытягиваясь и смещаясь из стороны в сторону. То же самое происходило и с тенью Лу Синя. Он сидел у самого порога, и когда лампочка качнулась назад, тень у его ног стремительно вытянулась вперёд, слившись с царившей во дворе темнотой.

Со стороны это выглядело совершенно естественно. Неестественным было другое: когда лампочка качнулась в обратную сторону, тень Лу Синя и не подумала возвращаться назад.

Ш-ш-шх...

Если бы кто-то присмотрелся к ночному мраку повнимательнее, то заметил бы, что посреди двора скользит силуэт, выделяющийся своей густой, непроглядной чернотой даже на фоне ночной мглы. Словно плывя сквозь темноту, эта тень в одно мгновение вытянулась и стрелой метнулась прямо на хозяйку мотеля.

— Хе-хе... — в тот же миг со двора донёсся странный смешок.

Звук шёл со стороны хозяйки, однако сама женщина, чьи пухлые щёки сейчас мелко тряслись от ужаса, даже не разжимала губ. Её неповоротливое, грузное тело вдруг с пугающей, нечеловеческой ловкостью кувыркнулось в сторону, без малейшего труда уйдя от броска тени, и мягко приземлилось на ноги, после чего раздался голос:

— Так ты и впрямь одарённый, да ещё и весьма сильный.

Лу Синь слегка нахмурился и, присмотревшись к женщине, понял, что говорит вовсе не она — голос доносился откуда-то из-за её спины.

— До чего же странно... — протянул Лу Синь, продолжая невозмутимо сидеть на табурете в дверном проёме.

Как-никак он взялся сторожить эту дверь, чтобы не выпустить затаившуюся внутри тварь наружу. Сказал — значит, нужно держать слово.

Однако тень у его ног внезапно забурлила и, плотно прижимаясь к земле, с тихим шелестом рванула в атаку.

— Ой? Даже поболтать не хочешь? — из-за спины толстой хозяйки то и дело раздавался голос, пока сама она с невероятной для её комплекции прытью металась и прыгала по двору.

Скорость её перемещений поражала воображение. Но больше всего Лу Синя настораживало другое странное обстоятельство: эта фигура словно всегда оказывалась на шаг впереди его тени. Всякий раз, когда тень бросалась наперерез, женщина умудрялась увернуться за долю секунды до удара, демонстрируя чудеса изворотливости.

Такое случалось впервые: его собственная тень никак не могла зачистить цель просто потому, что не успевала её поймать.

«Ну, раз уж на то пошло...» — подумал Лу Синь и медленно поднялся с табурета.

В тот миг, когда он встал во весь рост, его спина почти полностью заслонила собой висевшую позади лампочку. Тень мгновенно разрослась до колоссальных размеров и, подобно чёрному приливу, единым фронтом хлынула на хозяйку мотеля, грозя захлестнуть её с головой. Женщина пронзительно взвизгнула и, отступая, в несколько прыжков преодолела пару десятков метров, после чего оттолкнулась ногой от капота стоявшего во дворе грузовика, взмыла высоко в воздух и, совершив грациозный переворот, приземлилась на землю...

Хрусть!..

В районе её лодыжки раздался отчётливый сухой хруст. Какими бы ловкими ни были движения, физические возможности обычного тела просто не поспевали за такой нагрузкой: под давлением огромного веса нога женщины подвернулась, не выдержав приземления.

— Хе-хе... — на лице Лу Синя появилась улыбка, и чёрная тень устремилась прямо на неё.

Лицо хозяйки исказилось от боли и животного ужаса. Находясь под контролем чьей-то чужой силы, она, казалось, могла игнорировать боль и продолжать уклоняться, однако вывихнутая лодыжка неизбежно сковала её движения — уйти от очередного броска тени она уже физически не успевала.

Чёрная пелена вот-вот должна была взметнуться по её телу и поглотить женщину целиком. Но в самое последнее мгновение Лу Синь неожиданно развернулся вполоборота и, протянув руку, крепко зажал в кулаке раскачивающуюся под потолком лампочку.

Едва источник света замер на месте, как тень тоже мгновенно прекратила метаться. Подступившая к самым ногам хозяйки чёрная масса резко остановилась и стремительно поползла назад.

Хозяйка мотеля судорожно захрипела, словно подавившись чем-то, закатила глаза и мешком рухнула лицом в землю, высоко задрав объёмный зад.

А прямо позади неё из темноты проступил высокий, худощавый силуэт, безмолвно взиравший на Лу Синя.

Только теперь стало окончательно ясно, откуда бралась та странная неестественность в поведении хозяйки. Со стороны казалось, будто женщина двигается сама по себе, но на самом деле за её необъятной спиной всё это время вплотную следовал другой человек. Каждое его движение с абсолютной точностью синхронизировалось с движениями хозяйки, благодаря чему он использовал её массивное тело как живой щит.

Убей Лу Синь секунду назад хозяйку мотеля с помощью тени — этому человеку не причинило бы ни малейшего вреда, потому парень и отозвал атаку. Незнакомец же, поняв, что его уловка раскрыта, да ещё и видя, что живой щит подвернул ногу, просто перестал контролировать женщину.

Двое замерли друг напротив друга на расстоянии двадцати с лишним метров, молча буравя противника взглядом.

— Ты добрый человек и не любишь причинять вред невиновным. Мне нравятся такие люди, как ты, — тоненьким, вкрадчивым голоском произнёс высокий худощавый незнакомец. — Так почему бы нам ненадолго не остановиться и спокойно не побеседовать?

Лу Синь молча рассматривал стоявшую во мраке фигуру. Незнакомец держался за пределами круга света, падавшего из распахнутых дверей комнаты, но в тусклом сиянии луны над головой его облик всё же можно было с трудом различить. Это был высокий, стройный и подтянутый мужчина в идеально сидящем строгом костюме. Даже сквозь темноту ощущался его необычайно яркий, пронзительный взгляд... И взгляд этот действительно был ярким в самом буквальном смысле слова — ярче и быть не могло.

Потому что на его голове напрочь отсутствовали привычные черты лица — там располагался лишь один-единственный вертикальный глаз.

Этот гигантский глаз достигал двадцати сантиметров в длину и более десяти в ширину; вокруг бездонного угольно-чёрного зрачка густой сетью ветвились налитые кровью прожилки на белке. Вся остальная поверхность головы представляла собой сплошные левое и правое веки — бугристая, испещрённая глубокими складками багровая плоть формировала череп целиком, на котором не росло ни единого волоска.

Столь гротескное создание посреди кромешной ночной мглы производило непередаваемо жуткое впечатление.

...

— И о чём же нам беседовать? — Лу Синь довольно долго разглядывал незнакомца, после чего его плечи вдруг едва заметно дрогнули. На лице парня проступило весьма странное выражение: — А ты... довольно миленький на вид...

...