Когда адъютанты Герцог Матиа преградили им путь, Кристин надула щеки и возмущенно запротестовала.

— Но Кристин же больна! Я переутомилась на холодном ветру, у меня кружится голова, и меня знобит! Если я немедленно не вернусь домой, кто знает, что со мной будет!

— Мы тотчас же позовем к вам штатного лекаря, так что, пожалуйста, умерьте свой гнев. Прошу вас, посотрудничайте с нами.

Адъютанты Герцог Матиа были одеты во фраки, но при них было оружие. Несмотря на вежливые лица и просьбы о понимании, их тон не оставлял места для споров.

Сестрам Мекуйена ничего не оставалось, кроме как пройти вглубь особняка. Юные леди, участвовавшие в чаепитии, были переведены в гостевые комнаты на втором этаже. Дети либо хныкали на руках у горничных, либо крепко спали на кроватях.

Елену проводили в отведенную ей гостевую комнату, и она тут же тихонько спросила прислуживавшую горничную:

— Почему никому нельзя выходить?

— Не сердитесь так, леди. В такое время вам будет безопаснее оставаться здесь. Гостевые комнаты на втором этаже охраняются элитными войсками Герцог Матиа.

— Охраняются? Что же произошло…?

Хотя вокруг никого не было, горничная огляделась и ответила пониженным голосом:

— Говорят, какой-то безумец подсыпал яд на вечеринку леди Виктории.

— Что?

— Это я случайно услышала… Там ведь была одна простолюдинка, приглашенная в особняк. Говорят, кто-то отравил именно её чашку чая.

Чашку Бетти?

Но кто? И зачем?

Елена отказывалась в это верить. Какая вообще выгода могла быть в убийстве беззащитной простолюдинки?

— Э-это правда?

— Конечно. Говорят, яд попал в пруд, и многие видели, как та девочка швырнула чашку прямо в воду, так и не прикоснувшись к чаю. Если бы она не выбросила его в пруд, а сделала хотя бы глоток… Ох.

Увлекшись своим рассказом, горничная не заметила, как напугала невинную аристократку, и продолжала болтать.

— А карпы в пруду… когда их вскрыли, чтобы посмотреть, что случилось, оказалось, что их внутренности просто растворились и превратились в кашу.

— …

— Ох, какой кошмар! Если бы она выпила тот чай, то же самое случилось бы с этой малышкой! Как можно было сотворить подобное с ребенком? Кто же совершил столь ужасное злодеяние? Мир стал поистине страшным.

Елена с трудом выдавила из себя вопрос:

— Б-Бетти… она… она в порядке?

— Конечно. Сейчас она спит без задних ног. Мировое древо оберегает её. Хорошо, что она бросила чай в пруд, прежде чем сделать глоток. Если бы она выпила хоть капельку… Ой, а вдруг она что-то знала и поэтому швырнула чашку? Иначе с чего бы ей вдруг так поступить? Странно, ведь эта тихоня внезапно выбросила дорогую посуду!

Горничная восхищалась собственной догадкой, но Елена не могла с ней согласиться. Ведь в тот момент, когда Бетти бросила чашку, она находилась ближе всех.

Бетти не знала о яде. Она просто разозлилась на Елену и в порыве гнева швырнула чашку.

В действительности Елена привыкла к подобному. Люди нередко не выдерживали общения с ней и срывали злость. Так что спасение девочки оказалось чистой случайностью.

— Если бы она не сдержалась и не бросила чашку… Если бы она поднесла её к губам и выпила, то, как и те карпы, чьи внутренности растворились… прямо у меня на глазах…

Лицо Елены резко побледнело.

— Вы сказали, что ваша сестра простужена? Лекарь скоро придет. Нужно ли вам что-нибудь ещё?

— …

— Леди?

— … Нет. Можешь… можешь идти.

Елена жестом отослала горничную, но в её голове по-прежнему стоял туман.

Тот короткий миг, когда Бетти собиралась выпить чай, но бросила чашку в пруд, бесконечно повторялся в её сознании.

Смерть прошла так близко от этой девочки.

Елена дрожала, словно её собственные внутренности плавились от ужаса.

— Кристин, Тина, идите сюда.

Она инстинктивно прижала к себе сестру. Кристин тоже дрожала — её хрупкое тело в объятиях Елены казалось готовым рассыпаться от страха.

— Как над такими ангельскими созданиями могла нависнуть тень смерти?

Она хотела помочь детям.

«Хочу защитить их».

Но она не знала как.

В отчаянии она лишь гладила сестру по шелковистым волосам.

— Это был не яд, сестрица. Не отрава, а самое обычное слабительное… Питер Кос Кос говорил, что позывы начнутся сразу после приема, я просто хотела подшутить над Бетти… Они все не так поняли. Там не было никаких смертельных компонентов, разве плохо носить с собой немного слабительного?

В этот момент из уст Кристин полились странные слова. Это был язык Империи Ноа, но Елена не понимала ни единого звука.

Кристин торопливо продолжала:

— Они точно в чем-то ошиблись. Какой ещё яд, это же просто слабительное! Чайные листья со слабительным и печенье со снотворным! Причем не какое-то крепкое, а мягкое, которое часто прописывают детям…

Елена молча смотрела на младшую сестру.

И сестры замолчали.

Поиски не заняли много времени.

Дети, уснувшие после печенья со снотворным, и чаинки, пропитанные ядом из чашки Бетти. Источники слабительного и яда обнаружились так быстро, что последовавшая блокада особняка казалась излишней.

Инцидент в особняке Герцог Матиа был немедленно оформлен в виде нескольких отчетов и передан Герцогу Янусу.

Вскоре перед особняком Герцог Матиа остановился элегантный седан Януса. Из него показался Герцог Герцог Янус.

Герцог Герцог Янус, вместо найма новых гайдов в течение трех месяцев принимавший концентрат Белого ароматного цветка, казалось, ещё не до конца восстановился.

Растрепанные серебристые волосы, легкая рубашка и наброшенная на плечи тяжелая меховая накидка из снежного барса. Бледное лицо и глубокие тени под глазами создавали вокруг него ауру опасной хрупкости.

Защека у него лежал леденец из концентрата Белого ароматного цветка, отчего щека слегка выпирала, но в целом герцог выглядел заметно исхудавшим.

Граф Герцог Матиа, сортировавший документы среди своих помощников, с трудом скрыл недовольство и поприветствовал его:

— Герцог, вы приехали лично. Разве вы не принимали Белый ароматный цветок совсем недавно?

— … Где Бетти?

Для аристократов поддерживаемая ими простолюдинка мало чем отличалась от любимого питомца. И хотя он действительно дорожил ею, вряд ли герцог сорвался бы сюда в таком состоянии только ради этого.

Граф Герцог Матиа равнодушно посмотрел на юношу, который старался держать спину прямо:

— Она спит наверху. И остальные дети тоже. В выпечке действительно обнаружились следы препарата, но ничего опасного — всего лишь мягкое снотворное на основе ромашки. Поводов для беспокойства нет.

— … Питера Коса обыскали?

Разумеется, обыск уже шел. Кто ещё мог устроить такую пакость с угощениями, которые так любят аристократы?

К тому же Питер Кос Кос прославился тем, что исцелил лихорадку Кристин, гайда S-ранга. И гадать не приходилось, с каким именно домом он поддерживал тесную связь.

Граф Герцог Матиа слегка нахмурился, видя, как юный герцог пытается вмешаться.

— Вы принимаете меня за выжившего из ума старика? Смотрите, скоро предложите помочь мне подняться по лестнице. Не переживайте. С этого человека в любом случае спросят за изготовление яда.

Однако юный герцог не собирался отступать.

— Мекуйена тоже здесь?

— Да, я задержал их, когда они собирались уезжать, и оставил наверху.

— Мне нужно на них взглянуть.

«Хочет пробраться внутрь под предлогом, что его подопечная чуть не пострадала», — подумал Граф Герцог Матиа.

В любом случае, этот пятнадцатилетний мальчишка был хитрее лиса и упорнее гиены.

— Идемте.

Граф Герцог Матиа, помедлив, с вынужденной улыбкой двинулся вперед.

Тем временем к ним заходил врач.

Старый врач, постоянно проживающий в Герцог Матиа, выглядел тихим и кротким человеком.

— Никаких признаков простуды у вас нет, леди Кристин. Возможно, вы просто переутомились, так что если будете хорошо отдыхать и нормально питаться, головокружение и озноб пройдут. Ни в коем случае нельзя морить себя голодом и сидеть на одних салатах ради фигуры. Вы ещё не в том возрасте.

Закончив осмотр, он вручил Кристин леденец и покинул комнату. Эти пустые утешения совершенно не вязались с гнетущей атмосферой вокруг.

— Раздражает.

Кристин уставилась на самый обыкновенный леденец в своей руке и процедила сквозь зубы:

Девочка со злости изо всех сил взмахнула рукой, и карамелька со стуком ударилась о плотно закрытую дверь, затерявшись где-то на полу. Сердито сверля взглядом преграду, Кристин тут же испуганно скосила глаза на сестру.

Для неё оглядываться на сестру было крайне непривычно.

Однако Кристин оказалась заперта в этой старомодной комнате, и рассчитывать ей было не на кого. Как назло, уповать оставалось исключительно на Елену.

Стоило их взглядам встретиться, как добрая донельзя сестра одарила её мягкой улыбкой, но это совсем не принесло облегчения.

Елене же было искренне жаль кипящую от гнева младшую сестру. То, что вечно дерзкая и уверенная в себе девочка теперь сжалась и боязливо косится на неё, отзывалось болью в сердце.

Утешать других всегда было непросто. Елена попыталась придумать хоть какие-то слова поддержки, но в голову ничего не шло.

«И вот на такую некрасноречивую сестру она полагается…»

Ей до слез было жаль Кристин.

Пока они обе тонули в тяжелых мыслях, дверь, которая казалась запертой вечно, со скрипом отворилась. При виде вошедших Графа Герцог Матиа и Герцога Януса Елена и Кристин торопливо поднялись.

Следом за ними вошла высокая горничная. Сестры Мекуйена сразу узнали её.

Личная горничная Кристин, Лора.

Та самая Лора, которая по приказу Кристин тайком пробралась на кухню Герцог Матиа и подсыпала слабительное в чашку Бетти.