Вздутые, багрово-красные мышцы.

Широко раскрытый рот, словно из него рвался сам крик боли.

Изо рта крупными каплями стекала слюна.

«Значит, получилось».

Подобное происходило уже в четвёртый раз, так что удивляться было нечему.

В застывшем мире я один сохранил способность двигаться. Я улыбнулся краешком рта и посмотрел на Тетрика.

Портал, которого я ждал, пока не появился, но...

За это я уже не беспокоился.

Вспышка!

Всё вокруг залило белым светом, и перед глазами развернулась чужая память.

Такое я видел уже во второй раз.

Впервые это случилось, когда я вывез Тетрика с острова и услышал его желание — поселиться вдвоём с сестрой там, где больше никого не будет. Тогда мне тоже показали обрывки его жизни именно так.

«В прошлый раз всё закончилось на том, как он увидел тело сестры и превратился во Владыку Слёз».

Я сразу понял: передо мной продолжение истории, которую я считал законченной.

Ш-ш-ш-ш...

Со всех сторон доносился звук растворяющейся плоти.

Криков не было.

Кричать вокруг уже было некому: от имперских солдат остались только бесформенные клочья мяса, растаявшие в кровавую жижу.

КИ-И-И-И-И!!!

Посреди этого кошмара Владыка Слёз задрал голову и взревел в небо, выплёскивая всю свою ненависть.

Но небо оставалось всего лишь небом.

Сколько ни кричи, чувства превращаются в эхо и рассеиваются без следа.

Никакого ответа не последовало.

Будто всё, что случилось на земле, не имеет к небесам никакого отношения.

БУМ!

Владыка Слёз умолк.

Больше он не смотрел вверх.

Огромное чудовище, которое уже и зверем назвать было трудно, повторяло лишь одно имя, словно так сопротивлялось забвению.

Снова и снова.

Без конца.

[Ла, й, ми, я...]

Лаймия, Лаймия, Лаймия.

Моя сестра.

Я обещал защищать её, что бы ни случилось.

И не сдержал обещания.

Шлёп!

Перед ним что-то упало.

Почерневшее от огня тело было насквозь мокрым.

Он знал почему.

Не мог не знать.

Безжалостные имперские исследователи будто не желали дать мёртвой даже покоя: хранили тело в консервирующей жидкости и время от времени приносили показать ему.

[Ла, й, ми, я...]

[Да! Вот твоя сестрёнка, которую ты так искал, ёбаное чудовище!]

Тело бросил солдат.

Имени Тетрасеа не знал, но лицо помнил.

Каждый раз, когда исследователи приносили тело Лаймии, этот человек был рядом и выполнял мелкую работу.

[А что сегодня не рыдаешь? Ты же так любил свою сестру. Превратился в чудовище — и даже радоваться встрече разучился?]

[Лай, ми, я...]

[Блядь, хватит бубнить это дебильное имя! Скажи хоть что-нибудь!]

Солдат был в ярости.

Настолько, что не чувствовал страха даже перед огромным чудовищем, только что перебившим столько имперцев.

[Из-за тебя погибло столько людей! Мой брат погиб из-за тебя!]

Справедлив ли был его гнев?

Такой вопрос даже не возник.

Справедливости в мире не существует, да и теперь это уже не имело значения.

Но...

[Ну что, теперь доволен?..]

«Шумновато».

Ш-ш-ш-ш!

Едва эта мысль появилась, тело солдата начало растворяться.

[Лайми, я...]

В наступившей тишине Тетрасеа сделал шаг.

БУ-УМ!

Он двигался медленно и осторожно. Наконец его исполинское тело остановилось перед обугленным трупом.

Сознание держалось на одной-единственной тонкой нити, натянутой над пропастью.

Стоило чуть оступиться — нить оборвётся, рассудок исчезнет, останутся одни инстинкты, и он навсегда уйдёт в беспросветную тьму.

[...Лаймия.]

Поэтому он думал только об одном.

О последнем долге, который, возможно, у него ещё оставался.

Но и этот долг он исполнить не мог.

Ш-ш-ш-ш-ш...

Обугленное тело начало растворяться раньше, чем он успел к нему прикоснуться.

Где-то внутри заныло сердце, хотя он уже и не знал, где оно у него.

КИ-И-И-И-И!!!

Чудовище снова закричало.

И затем...

Вспышка.

Картина сменилась так резко, будто я моргнул.

Теперь была ночь.

Место осталось прежним.

И чудовище всё так же кричало.

КИ-И-И-И-И!!!

А потом прямо в его сознании раздался голос.

[Так вот ты какой...]

Левиафан.

Бог Морского Предела.

Тот, кто стоит рядом с Матерью-Землёй в высочайшем месте, которое называют самым низким.

[Довольно.]

[...]

[Всё море плавится от твоей скорби и страдает вместе с тобой. Наша Мать тоже тревожится. Тебе пора остановиться.]

Он не понимал этих слов.

Ведь он всего лишь охранял могилу сестры.

[Да... Значит, это была могила.]

«Когда я мучился, вам было всё равно. Почему же вы пришли только теперь?»

[Прости нас. Я говорю искренне. Земля, на которой мы стоим, шире небес, и мы не успели прийти тебе на помощь.]

«Ложь».

[Ты знаешь о Земле Рассвета?]

«Знаю».

По крайней мере в Мать-Землю Лаймия верила искренне.

И мечтала однажды попасть туда.

[Тогда отпусти её. Разве твоя сестра не заслужила наконец покоя?]

«Нет».

Пусть хотя бы я останусь здесь и...

[Обещаю. Никто больше не посмеет вторгнуться на этот остров.]

[...]

[И все народы моря будут помнить, какой грех совершили перед вами, братом и сестрой.]

Как прежде не ответило небо, так теперь не ответил Тетрасеа.

[Мне очень жаль.]

Услышав непривычные слова извинения, он медленно поднялся и направился к морю.

[...]

Это обещание должно быть исполнено.

Обязательно.

Я резко вдохнул, будто вынырнул из кошмара.

— ...

На этот раз всё было иначе.

Словно на несколько мгновений я действительно перестал быть собой и стал кем-то другим.

Сырые, почти первобытные чувства обрушились с такой силой и казались настолько настоящими, что прийти в себя удавалось с трудом.

— Ну что, теперь ты доволен?

Когда граница между видением и реальностью наконец начала проступать и я понемногу вернулся к себе, издалека донёсся голос.

Ошибиться было невозможно.

Тетрасеа.

Несчастный Владыка Яруса, чья жизнь была сплошной болью.

Я усмехнулся.

— Вообще-то это я должен тебя спросить.

— Тоже верно.

— Ну и как? В прошлый раз ты говорил, что уже увидел всё, что хотел.

Мне и правда было интересно.

Как Тетрасеа оценит истинную концовку?

Я ждал ответа с нетерпением и совершенно не волновался.

А чего волноваться?

«Если и этого ему мало, человеком его уже не назовёшь».

Я улыбался и ждал, но вместо ответа он задал встречный вопрос.

— А как, по-твоему?

Похоже, он стеснялся.

Или просто не умел нормально общаться с людьми.

Что ж, тут я мог понять.

Я примерно представлял, какую жизнь он прожил...

— Смотрю на тебя — и мне вдруг хочется сказать, что я ужасно недоволен.

— Да ладно тебе, имей совесть.

Мм?..

Тетрасеа непонимающе наклонил голову. Объяснять я не стал и как ни в чём не бывало продолжил.

— В общем, зачем мне твой ответ? По лицу и так всё видно.

— По лицу?

— Да. Сейчас у тебя лицо куда спокойнее, чем в прошлый раз.

Он по-прежнему ничего не понимал и даже потрогал собственное лицо.

Хотя, если быть точным, дело было не только в нём.

Манера говорить, жесты, общее ощущение — всё изменилось.

При прошлой встрече такой лёгкости между нами не было.

Похоже, пока он наблюдал за мной, успел по-своему ко мне привыкнуть.

Хе-хе-хе...

— Почему ты вдруг смеёшься?

А чего ещё ждать от игрока?

Я только что увидел истинную концовку, которой до меня не видел никто. Конечно, мне до смерти хотелось узнать, какую награду за неё дадут...

— Бьорн, сын Янделя.

Мм?

— Ты и правда оказался именно таким, как мне рассказывали.

Плечи у меня сами собой напряглись.

— Тебе рассказывали обо мне? Кто?

Неужели у оригиналов внутри Лабиринта есть свой способ общаться друг с другом?

Что-то вроде сообщества злых духов в Рафдонии?

Если так...

— Кто тебе рассказал? Дредфир? Ведьма Земли? Или Камбормир?

Хотя, может, это был Орми Ноарк, которого я встретил в хижине во время пространственного коллапса...

— Хватит. На этот вопрос я ответить не могу.

Да блядь. Опять.

— Тогда вообще не заводи разговор. Почему вы каждый раз сами выдаёте какую-то херню, о которой никто не спрашивал, а потом тут же закрываете рот?

— Это... Да. Ты прав. Прости.

— Извинения мне ни к чему. Если действительно виноват, лучше награду нормальную дай. Я ради этой концовки так заебался, что словами не передать.

Стоило ему извиниться, как я тут же вывалил всё единым потоком.

Тетрасеа на миг застыл, а потом, будто загипнотизированный, кивнул.

— Х-хорошо. В какой-то мере это и моя вина.

Хе-хе.

Вот что бывает с теми, кто мало общался с людьми.

— Так что за награда?

— Узнаешь, когда вернёшься.

Значит, доставка на дом.

Я бы предпочёл получить всё из рук в руки, сразу проверить и не нервничать, но давить дальше было бессмысленно.

Похоже, заранее он всё равно ничего не скажет.

— Ладно... Тогда это всё?

— Да. Всё.

— Больше ничего не расскажешь? И не дашь?

— Нет.

Разговор со мной явно его утомил, и Тетрасеа хотел на этом закончить.

Но...

«Не дождёшься».

Я, корейский варвар, интересовался тайнами этого мира сильнее кого бы то ни было.

— И что теперь будет с тобой? Станешь дрочить на видео, которое я для тебя снял? Как Орми Ноарк, который воссоздал бывшую девушку и разыгрывал с ней сценки?

— Формулировка... несколько слишком откровенная.

— Терпеть не могу ходить вокруг да около. Так что с тобой будет?..

— Пора прощаться, Бьорн, сын Янделя.

Вот же.

Любитель уходить от ответа, значит.

Тр-р-р...

После его одностороннего прощания пространство, будто выполнив свою последнюю задачу, начало покрываться трещинами.

От одного вида меня едва не накрыло воспоминаниями о пространственном коллапсе, но я подавил неприятное чувство и посмотрел на Тетрасеа.

Как бы там ни было, одну вещь мне хотелось сказать.

Пусть и немного неловко.

— Тяжело тебе пришлось, Тетрасеа.

Короткая фраза — и строки не займёт.

Такие слова люди произносят тысячи раз в день, часто машинально и без всякого смысла.

Но услышав эти обычные слова, Тетрасеа улыбнулся.

— Родился бы ты немного раньше.

Улыбка вышла очень горькой.

И всё же я впервые увидел, как он улыбается.

「Вы оставили в памяти мира новую возможность.」

「Вы — безупречный спаситель.」

「Итоговая оценка: 100 баллов.」

「Персонаж навсегда получает право доступа к «Морю Близнецов».」

. . .

「В случайной точке «Моря Близнецов» создан «Проход».」

「Персонаж навсегда получает право доступа к «Проходу».」

「Достижение получено впервые.」

「Оставленный вами великий след будет высечен на Камне Чести и сохранится навечно.」

. . .

「Особое условие — «Человек чести» — выполнено.」

「Отныне через Камень Чести можно войти в Зал.」