Когда Лев впервые появился за Круглым столом, Авет Некрафето был потрясён до глубины души.

[Меня сюда порекомендовала твоя мать. Ну и что? Есть какие-то проблемы?]

Он не стеснялся в выражениях даже на собрании, где сидели игроки, каждый из которых сам по себе был далеко не прост.

И за словами у него стояла сила.

[Хватит... пожалуйста. Если продолжите, мне тоже станет опасно...]

[...!]

[...!]

Одной вспышки убийственной ауры хватило, чтобы Лев разом заставил замолчать всех за Круглым столом. После этого спорить с ним уже не решался никто.

Он был воплощённым насилием.

С той же лёгкостью, с какой монгольские армии когда-то прокатились по западным землям, Лев за считаные мгновения подчинил себе Круглый стол.

Но по-настоящему страшен он был не одной только грубой силой.

[Если втроём убить Бандемона, эссенция выпадает гарантированно.]

[После откровения Богини Звёзд в мире появилась новая святыня.]

[Камень воскрешения действительно существует.]

Лев с будничным видом сообщал сведения, о которых остальные даже не слышали.

Невольно возникал вопрос: какой же огромной сетью нужно располагать, чтобы подобные тайны считать мелочью, не заслуживающей внимания?

Он оставался загадкой.

«Вот это круто».

Авет Некрафето им восхищался.

Пожалуй, это уже было не просто восхищение, а почти преклонение.

Да и как тут не впечатлиться?

Захотел — раздавил.

На окружающих смотрит, будто на мелкую мошкару.

Соскучился — бросит подачку и развлекается, наблюдая, как все вокруг суетятся.

В глазах Некрафето Лев был куда эффектнее любого злодея, которым тот увлекался в детстве.

[Допустим... только допустим...]

[Если я брошу всё и попрошу принять меня под ваше начало... вы согласитесь?]

Именно поэтому на последнем собрании Круглого стола Авет задал ему этот вопрос.

Оркулис тоже был вполне достойной организацией, но рядом со Львом всё равно казался чем-то второсортным.

Если бы удалось стать его подчинённым, Авет и сам наконец сделался бы кем-то по-настоящему особенным.

Правда, Лев отказал.

[Мошкара! Хе-хе-хе!.. Наверняка для вас, господин Лев, все люди выглядят именно так, да?]

Но сильного разочарования Авет не испытал.

Просто пока ещё не дорос до того, чтобы заинтересовать Льва.

Стоит набрать ещё дурной славы, натворить побольше мерзостей, стать ещё большей мразью — и, может быть, тогда Лев сам протянет ему руку.

И всё же...

«Бьорн Яндель...»

Этот ёбаный варвар. Мало того что он раз за разом рушил планы Авета, так ещё и наградил его нелепым прозвищем Коллекционер Игрушек.

«...Он и есть Лев?»

Первой реакцией было отрицание.

Не может такого быть.

Наверняка этот тип где-то услышал какую-то чушь и теперь повторяет её.

Пииииииииии!

И всё же где-то внутри всё уже складывалось в одну картину.

Словно он наконец открыл глаза и увидел то, от чего так долго отворачивался.

[Лев — это Бьорн Яндель.]

Так сказала «Королева», когда Лев вернулся к Круглому столу после двух с половиной лет отсутствия.

В ответ индикатор загорелся красным. Но сама попытка обвинить его означала, что у Королевы были веские основания для подозрений.

[После откровения Богини Звёзд в мире появилась новая святыня.]

Лев первым узнал новости Церкви Реатласа.

Если Лев — Бьорн Яндель, здесь всё сходилось.

Ведь откровение было дано именно ему.

[Шут — это Собиратель Трупов.]

И это тоже объяснялось.

При первой стычке с Бьорном Янделем Авет сам нацепил маску и почти открытым текстом показал, что он Шут.

[Вы случайно не... м-мф!]

Выходит, и тот внезапный выброс убийственной ауры на собрании был вовсе не прихотью скучающего всемогущего чудовища.

Это была месть.

Тук. Тук.

Впрочем, можно было не перебирать доказательства.

Хватило одного взгляда сверху вниз.

— Живучая мразь.

Лев, которым Авет так восхищался, оказался Бьорном Янделем.

На лице ублюдка появилось ровно то, чего я и ждал.

Сначала он отказывался верить. Потом в памяти один за другим всплыли все подозрительные совпадения, и, похоже, он почувствовал себя преданным.

А затем...

— ...

До него наконец дошло, что скоро он сдохнет.

Я отменил [Гигантизацию] и наступил ему на грудь.

Он болезненно скривился, а потом вдруг расплылся в идиотской улыбке.

Вряд ли дело было только в шоке от того, что я оказался Львом. С половиной головы трудно сохранять ясность рассудка.

«Фу, мерзость».

Я в последний момент придержал удар, поэтому сразу он не умер. Сначала я вообще собирался прикончить его одним ударом, но...

«Нет уж. Какая бы ни была спешка, добычу бросать нельзя».

Если сейчас его добить, мне почти ничего не достанется.

Разве что Посох Загробного Мира, который он до сих пор намертво сжимал в руке.

«Вот поэтому с высокоуровневыми исследователями одна морока».

На нижних этажах Лабиринта всё было проще: убил, обыскал сумку, снял с трупа снаряжение — и готово.

У сильных исследователей почти у всех есть собственные пространственные хранилища.

А у этого некроманта оно наверняка ещё и больше обычного.

— Эй. Слышишь меня? А? Я с тобой разговариваю.

Я окликнул его несколько раз, но он только таращился в пустоту и беззвучно скалился.

— Тьфу.

Пришлось достать из своего хранилища зелье и вылить ему на голову.

Шшшшшшш!

Он что, и боли уже не чувствует?

Зелье шипело, пузырилось и испарялось прямо у него на ране, а этот псих даже не дёрнулся.

Заорал он лишь тогда, когда провал в черепе примерно наполовину затянулся.

— Хе-хе-хе-хе! Хе-хе-хе-хе-хе-хе-хе! Хе-хе! Хе-хе! Хе-хе-е-е-е-е-е!

Его выгнуло, будто в припадке. Тело заскакало вверх-вниз, а из горла вместо крика полез истерический хохот.

«Это ещё что за херня?»

Картина вышла настолько дикой, что меня даже пробрало.

К счастью, всё оказалось проще: мозг восстанавливался и какое-то время работал как попало.

— Кх... кххх! А-а-ах... ххх! А-а-а!

Вскоре смех сменился обычным воплем. Значит, просто в мозгу что-то замкнуло.

«Ладно. Хватит».

Я легонько похлопал его молотом по щеке.

Тук. Тук.

— Теперь слышишь?

— ...А... э... у...

Хм. Похоже, говорить он пока ещё не мог.

— Если понимаешь, моргни один раз.

Он моргнул.

— Почему одним глазом? Противно же.

Он моргнул дважды.

— Не по своей воле, значит? Ладно.

Неважно.

— Тогда слушай. Сейчас снимаешь хозяйскую привязку со своего пространственного хранилища. Выполняй.

Я сразу перешёл к делу, чтобы не мучить человека, которому явно хотелось покоя.

К сожалению, он ответил отказом.

Левое веко быстро дёрнулось четыре раза.

От частых движений оно уже почти дрожало.

— Скорее сдохнешь, чем отдашь?

— Э... аэ... э... эу...

— Ни хера не понимаю. Отвечай глазами.

Я рявкнул, и он заморгал ещё яростнее.

Похоже, умирать просто так он всё-таки не собирался.

— Тогда чего хочешь? Сказать что-то надо?

Он моргнул.

— Хорошо. Я ещё плесну зелья. Но как только сможешь разговаривать, без споров отдаёшь хранилище в счёт стоимости лечения. Договорились?

Ну же.

— Отвечай.

После короткой паузы он всё же моргнул.

Ответ явно дался ему неохотно, будто предложение не понравилось.

Наверное, показалось.

Если немому вернуть речь, за такое любых денег не жалко.

Так что сделка честная и совершенно разумная.

Хрусть!

На всякий случай я ещё раз раздробил ему обе ступни, чтобы после лечения не вздумал удирать.

Шшшшшшш!

Потом продолжил выполнять свою часть договора и вылил на голову ещё немного высококачественного зелья.

Крик стал громче.

Череп тем временем постепенно срастался.

— А-а-а-а-а! Кхх... а-а-а-а!

Вот теперь орёт как положено.

Шшшшшшш!

Минут через десять он немного успокоился и уже мог нормально говорить.

— Я...

— Хранилище.

— ...Что?

— Обещание сначала. Отдай хранилище, потом будем разговаривать.

— Н-но так же нельзя...

— Зря только время потратил.

Я с безразличным видом поднял молот.

Он тут же замахал руками.

— О-отдам! Отдам!

Вот и надо было сразу.

— Н-но вы обязательно должны сдержать обещание и хотя бы немного со мной поговорить...

— За это не переживай.

Если он действительно отдаст всё без фокусов, времени на последние слова я ему не пожалею.

— В-всё.

Когда привязка к владельцу исчезла, в груди вспыхнул свет, а следом наружу выплыла полупрозрачная сфера.

С виду самая обычная. Но если присмотреться, внутри виднелись десятки наложенных друг на друга крошечных магических кругов.

Ничего себе. Не браслет, а хранилище, вживлённое прямо в тело. Такая штука стоит немало.

— Неплохо ты устроился.

— ...П-повезло достать.

Похоже, закон мира действительно прост: сволочи живут сытнее всех.

— Ч-чтобы открыть его потом, придётся через мага вживить сферу заново...

— Знаю. Объяснять не надо.

— ...

— Хорошо. У тебя десять минут.

Я сразу обозначил срок и задумался, что он успеет сказать.

Попытается изобразить раскаяние и выпросить жизнь?

Предложит сделку?

Ни то ни другое.

Перед тем как заговорить, он на несколько секунд сосредоточился, будто ведущий, который ждёт сигнала выйти в эфир.

А потом усмехнулся точно так же, как под маской Шута.

— Хе-хе...

«Он ещё и смеётся?»

Словно услышал мою мысль.

— Что такое? Думали, я задрожу и начну на коленях просить пощады?

Ну...

Сказать, что не думал, было бы враньём. А признаться почему-то мешала гордость.

Я промолчал.

Он снова ухмыльнулся.

— Хе-хе... Вот уж действительно сюрприз! Бьорн Яндель, мало того что вы игрок, так ещё и Лев! Кто бы мог подумать!

— Ты чего добиваешься?

Он говорил так, будто разыгрывал сцену. Я не выдержал.

Авет опять хихикнул.

— Чего? Я понял, что сейчас умру, и просто веду последнюю беседу.

Да уж. Его окончательно сожрала собственная роль.

До сих пор я считал его безумие показным. Теперь стало ясно: нет, он правда ёбнутый.

И перед настоящим безумием я даже не сразу нашёлся, что сказать.

— Тебе совсем не жалко свою жизнь?

— Разумеется, жалко! Но ведь от моих стенаний вы меня всё равно не отпустите, верно?

Ну да.

Но нормальный человек хотя бы попробовал.

— Хе-хе. Я не такой, как нормальные люди.

— И чем же?

— Сильный пожирает слабого. Так устроена природа. Я и не собираюсь ныть из-за того, что проиграл по её правилам.

— Тогда зачем вообще просил поговорить?

— А разве так не веселее?

А. Вот оно что.

Похоже, мозги у него всё-таки не до конца пришли в норму.

Иначе зачем за десять минут до смерти нести такую херню...

— Хе-хе...

В этот момент в его улыбающихся глазах я заметил слишком знакомые чувства.

«Хм?»

Страх. Отчаяние. Сожаление. Обида на то, что всё кончается.

То, что неизбежно чувствует любое живое существо, когда понимает: сейчас конец.

— Что? Разочарованы? Я не рыдаю и не валяюсь у вас в ногах?

Если присмотреться, он даже дрожал. Едва заметно, но дрожал.

И тут до меня дошло.

— Ты просто притворяешься, что тебе не страшно.

— ...О чём вы? Мне правда всё равно. Я оказался слабее, а вы сильнее. Значит, вы заслужили право победителя.

— Перед смертью лучше хоть раз сказать правду.

Ублюдок заслуживал смерти, но этот совет я дал ему совершенно серьёзно.

Все люди носят маски.

Само по себе это не преступление.

Но хотя бы в самом конце можно её снять.

Так я думал. И, пожалуй, это было единственное добро, которое я ещё мог ему предложить.

Однако...

— Х-хе...

Даже после моих слов он всё равно выдавил из себя фальшивую улыбку.

И всё же, кажется, хоть что-то до него дошло.

— ...В этом мире без притворства не проживёшь. Слишком уж он тяжёлый. Ах да! Вас это, конечно, не касается. С вашей-то силой. Хе-хе!

Вот это прозвучало куда честнее всех речей про естественный порядок, право сильного и готовность принять поражение.

«Блядь, ну что за херня...»

Надо было просто прикончить его сразу.

И всё-таки я задал ещё один вопрос.

— Эй. Как тебя зовут на самом деле?

Собиратель Трупов. Авет Некрафето.

— Хе-хе... Я вдруг стал вам интересен?

— Да.

Стало интересно, что он за человек.