Светящийся конь, бегущий по небу вне сезона дождей.

В записной книжке старосты про свечение ничего не говорилось, но совпадение и без того было достаточно очевидным. Решать пришлось быстро: встреча оказалась слишком внезапной.

Совет у меня был. Староста прямо написал, что, если не приближаться и не нападать первым, ничего не произойдёт.

Только вот он не писал, что коня обязательно надо отпустить.

«Сука, а добыча-то, наверное, жирная...»

Первой мыслью было именно это. Слишком уж существо походило на какого-нибудь легендарного монстра, которого встречаешь раз за прохождение.

Староста отдельно предупредил о нём — значит, опасность серьёзная. Но в «Подземелье и камень» всё работало просто: чем выше риск, тем ценнее награда.

— Он уходит!

— Может, надо что-то предпринять? Это ведь наверняка неизвестный вид монстра!

— Всем оставаться на местах и ждать приказа командующего!

Я всё-таки заставил себя не торопиться.

Вполне возможно, летающий конь знал что-нибудь о выходе, чего не знал даже староста. Но охотиться на неизвестную тварь сейчас было слишком глупо. Мы находились посреди моря, силы размазаны по четырём кораблям, нормального представления о возможностях цели нет.

Если когда-нибудь и устраивать на неё рейд, то в подходящем месте, после подготовки и с запасным планом.

Я сжал камень связи.

Ш-ш-ш.

— Монстра в небе не атаковать. Не приближаться. Приказ командующего.

Сообщение одновременно получили старшие на всех четырёх кораблях. Самовольщиков среди подчинённых не нашлось.

Я встал у носа и проводил взглядом удаляющийся белый силуэт.

— Эх.

Ничего. Если эта штука действительно часть механики этажа, ещё встретимся.

Небольшой полезный факт о Рафдонии.

Почти вся валюта этого мира — без преувеличения девяносто девять целых девять десятых процента — попадает в обращение через контрольно-пропускные пункты на Площади Измерений. Отсюда и название денежной единицы: стоун. Монета в сто стоунов обеспечена примерно такой же стоимостью магического камня.

А теперь к тому, зачем я об этом вспомнил.

Ш-ш-ш-ш-ш!

Каждый час один наш корабль сжигал магических камней примерно на пятьсот тысяч стоунов.

Один.

Причина стояла у нас под ногами и ревела на полной мощности: магитехнический движитель работал без остановки весь переход.

— Зато летим как бешеные.

Скорость и правда была такой, что встречные морские монстры порой даже не успевали толком приблизиться к борту.

Я нашёл Ауэна Роклова.

— Если держать этот ход, сколько осталось до Радужного Острова?

— Около половины первоначального срока, командующий. Вместо месяца — примерно пятнадцать дней.

Неплохо.

Если бы мы не возвращались от Каменных Врат к Библиотечному Острову за Хэмсиком, столь безумный темп вообще не понадобился бы.

«Поздно жалеть».

Главное, что работающие на пределе движители сократили потерю времени до нескольких дней. Расход, конечно, получался пиздец какой.

— Уа-ха-ха! Видели? Уже больше миллиона стоунов сгорело! А кораблей четыре, значит... три миллиона семьсот восемьдесят тысяч!

— Четыре миллиона, Пнеллин.

— ...Ха-ха! Неважно! Всё равно весело!

Айнар Пнеллин помогала Ауэну с навигацией и при каждом его приказе с восторгом загружала новые магические камни в движитель. Видимо, возможность буквально швырять состояние в топку обладала какой-то своей прелестью.

Не все разделяли её энтузиазм.

— До места ещё две недели, говорите...

— На четырёх кораблях сколько же это выйдет?

— Боюсь даже считать. Наверное, хватило бы на приличный особняк в центре столицы.

— Ужас...

Мне и самому было больно смотреть.

Да, расходовались запасы, которые Королевский Дом заранее выделил для экспедиции на первый подземный этаж. Формально не мои деньги. Но когда на глазах каждый час исчезает небольшое состояние, сердце всё равно ёкает.

С другой стороны, экономить было не на чём. Чем раньше мы доберёмся до Радужного Острова, тем лучше.

— Из-за сезона дождей так спешим? — спросила Рейвен.

— В основном. Если ползти обычным ходом весь месяц, почти сразу после прибытия начнётся новый сезон.

О Радужном Острове мы не знали практически ничего. Значит, нужно было оставить как можно больше времени на изучение до того, как погода снова превратит всё вокруг в мясорубку.

Рейвен задумчиво посмотрела на меня.

— Тогда мне ещё интереснее, что вы делали на Библиотечном Острове. Судя по маршруту, вы посчитали это важнее нескольких лишних дней.

— А. Про это...

Я прикинул, есть ли смысл продолжать скрывать Хэмсика от неё, и решил, что нет. Рассказал и о самом Хэмсике, и о похожем существе, встреченном в разломе, и о том, почему забрал нашего библиотекаря с собой.

— То есть в разломе появился такой же монстр? И вы решили, что Хэмсик ещё может нам пригодиться?

— Если совсем упростить — да.

— Хм-м...

Рейвен долго молчала, потом будто вспомнила что-то другое.

— Раз уж заговорили о секретах. Я всё-таки назвала тот венец.

Наконец-то. Несколько дней от неё не было ни слова, и я уже начал подозревать, что она решила оставить великое открытие при себе.

— И как?

Рейвен почему-то слегка смутилась.

— Венец Страдания.

А потом, хотя я даже не спрашивал, подробно объяснила логику. Мол, артефакт защищает разум, но накладывает настолько серьёзное ограничение, что перед использованием человеку неизбежно придётся как следует подумать и помучиться выбором.

— Ну как?

Не знаю.

Если бы она сказала, что «страдание» в названии — это то, через что сама прошла, пока несколько дней его придумывала, я бы поверил быстрее.

— Хорошо звучит.

— Правда? Тогда не забудьте обещание. Когда артефакт можно будет обнародовать, его обязаны представить именно под этим именем. И обязательно указать, что название придумала я. И исследователь тоже я.

— Не забуду.

Получив ещё одно торжественное подтверждение, Рейвен ушла довольная.

Дальше путешествие текло спокойно. Мы болтали, патрулировали корабли, отдыхали. А когда мне становилось совсем нечем заняться, я возвращался в каюту и проводил опыты над Хэмсиком.

— Как жизнь?

[Верни меня обратно.]

— Сегодня проверим, правда ли перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Говорят, в такой момент всплывают даже давно забытые вещи. Если подвести тебя достаточно близко к смерти...

[Нет! Не буду! Даже не думай!]

Ну и нервный.

Поначалу он сам с интересом участвовал в экспериментах. Несколько неудач — и где тот научный азарт?

— Похоже, серия провалов привела испытуемого к выученной беспомощности.

[Пиииии-и-и!]

Так Хэмсик орал, когда по-настоящему злился. Для меня звук уже почти казался смешным, но остальным людям от него было натурально плохо. Когда я однажды привёл в каюту Рейвен, она побелела как полотно и почти сразу сбежала.

— Да не бесись. Про предсмертный опыт я пошутил. Лучше смотри, что принёс.

Я достал несколько книг, которые выпросил у Рейвен.

Обида исчезла моментально.

«Как ребёнка воспитываю, ей-богу».

Хэмсик знал только древний язык, поэтому книги пришлось искать соответствующие. Причём это даже не были занимательные истории — обычные старые труды. Ему всё равно. Он погрузился в чтение так, будто ничего интереснее в жизни не существовало, а я растянулся рядом на кровати.

День сменял день.

Потом ещё один.

И ещё.

В какой-то момент дверь распахнулась.

— Бьо-о-орн!

— Не Бьорн, а команду...

— Ауэн велел тебя позвать! Через час будем на месте!

Вот теперь сонливость исчезла.

Наконец-то.

В рулевой рубке Ауэн стоял у штурвала и внимательно сверялся с картой.

— Командующий. Вы пришли.

Единственный человек из клана «Анабада», который неизменно обращался ко мне по должности. Золотой человек.

— Айнар говорит, через час прибытие.

— Да.

— Точно? Вчера ты рассчитывал, что доберёмся только во второй половине дня.

— После определённой точки появился попутный ветер. Скорость выросла сильнее, чем ожидалось, поэтому расчёт пришлось обновить.

Ветер?

Теперь понятно, почему на палубе волосы сразу начало мотать во все стороны.

Я вышел к борту. Серебряная вода тоже стала беспокойнее, течение заметно усилилось.

На секунду в памяти всплыла запись старосты:

[Если во время сезона дождей начнут подниматься волны, немедленно прекрати путь и найди укрытие.]

Но сейчас был не сезон дождей, да и происходящее ещё нельзя было назвать настоящим волнением. Скорее просто море стало резче.

— В новых расчётах уверен?

— Проверил несколько раз с учётом изменившейся скорости.

— Хорошо. Доверяю.

Я передал по камням связи приказ всем кораблям: мы почти у цели, готовность к любому неожиданному развитию событий.

— Эрвен! Что-нибудь видно?

— Пока ничего!

До точки на карте оставалось совсем немного, однако даже глаза Эрвен с верхушки мачты не находили впереди ни острова, ни хоть какого-нибудь ориентира.

Мы начали постепенно сбрасывать скорость.

А потом ветер оборвался.

Не ослаб — именно исчез, будто кто-то выключил его одним движением. Корабль вошёл в совершенно тихую зону и остановился. Разумеется, штиль не мог сам по себе задержать судно с магитехническим движителем.

Двигатели остановил Ауэн.

— Прибыли, командующий.

Я оглядел пустое море.

— Уверен, что точка та самая?

— Не могу гарантировать, что именно отсюда тогда поднялся радужный столб. Но координаты на карте совпадают точно.

Спорить с ним я не стал. Ауэн обладал таким талантом к навигации, что даже военные штурманы экспедиционного корпуса, отобранные Королевским Домом, признавали его мастерство. Мы вытащили его когда-то из рук грабителей, но по способностям он был специалистом высшего класса.

Да и этот внезапный штиль начинался ровно там, где отмечено нужное место.

Значит, ошибку надо искать не в координатах.

Мы пришли куда надо.

Просто сам остров не обязан был находиться на поверхности.

— Варианта два.

— Простите?

— Либо он под нами, либо над нами.

Никто не рассмеялся.

На 6-м этаже, в Великом море, встречались и более странные места. Подземный Остров, где появлялся Глубоководный гигант. Остров Тёмных Туч, до которого у нас до сих пор не доходили руки. Если Лабиринт уже приучил людей к подобному, идея подводного или небесного острова звучала вполне рабочей.

— Сначала проверяем воду.

Раз весь первый подземный этаж представлял собой море, спрятать точку интереса на дне было бы логично.

Я велел сбросить якорь и хотя бы измерить глубину.

Канат уходил вниз.

Ещё.

Ещё.

— Командующий! Мы вытравили всю длину! Якорь не достал дна!

Вот теперь стало совсем интересно.

Насколько, блядь, здесь глубоко, если не хватает якорного троса военного корабля?

— Придётся спускаться самим.

Я отобрал несколько бойцов с особенно подходящими навыками и собрал небольшую специальную группу. Каждому полагался собственный «баллон с воздухом» — то есть маг, способный обеспечить дыхание под водой, — после чего разведчики ушли в глубину.

Сам я тоже собирался нырнуть.

Не дали.

— Ни в коем случае!

Заместитель командующего впервые рявкнул на меня так, что даже я решил не спорить сразу.

По его версии, отправлять главного командира на неизвестную глубину было полным безумием. Королевский Дом именно для таких задач и собрал людей с нужными навыками; моя обязанность — оставаться там, откуда можно руководить при любом развитии событий.

— А графа вы в разлом отпустили без особых возражений.

— Да. И в тот день экспедиционный корпус на некоторое время остался без командира.

— Э...

Сформулировано безупречно. Даже послать его было не за что.

Хотя после признания, что заместитель сам ненавидит должности с большой ответственностью, я всё равно немного подозревал его истинные мотивы.

«Обидно, конечно. Зато удобно».

Я просто сидел на корабле и ждал — а первая глубоководная разведка закончилась сама.

Результат: ничего.

Ни стаи монстров, ни препятствия, ни дна.

— Мы опускались столько, сколько позволял запас заклинаний. Точки, где можно было бы хотя бы коснуться грунта, не нашли.

Вторую группу я отправлять не стал. Повторение того же маршрута вряд ли принесло бы новые сведения.

Оставалось проверить вторую гипотезу.

— Теперь смотрим вверх.

Когда маги полевой исследовательской группы достаточно отдохнули после подводной работы, руководитель получил следующий приказ.

— Поднимай людей.

Маги наложили заклинания левитации и начали уходить в небо.

Рейвен, оказавшаяся рядом со мной, проводила их взглядом и тихо сказала:

— Как же хорошо, что я выбрала исследования, а не полевую работу.

Потом нахмурилась.

— Кстати, почему я у вас глава исследовательского отдела, а там — руководитель исследовательской группы? Почему названия устроены по-разному?

— Странные вещи тебя волнуют.

— Вы их придумывали вообще без системы, да?

Не то чтобы совсем без системы.

Просто, в отличие от неё, я не мучился над каждым словом по три дня.

— Лучше смотри наверх. Если кто-нибудь сорвётся, вашим магам придётся ловить.

— Поняла.

Мы ждали долго.

К счастью, группа вернулась без потерь. Маги плавно опустились на палубу, и их руководитель сразу доложил:

— Примерно с двухсот метров начинается настолько сильный ветер, что подниматься выше на левитации невозможно.

Первая воздушная разведка тоже провалилась.

Но не совсем.

— Перед снижением один из людей утверждал, что заметил там, выше, что-то странное.

Если ему не почудилось, в небе действительно что-то находилось.

«Отлично. Осталось только понять, как туда, нахрен, попасть».

Похоже, пришло время снова думать как игрок.