Смерть друга.

С тех пор прошло десять дней.

За это время умерло ещё много людей.

Теперь шёл тридцатый день.

Хрясь.

Грифель ручки, которой Кёнвон вёл линию по рисунку на полу гостиной, сломался.

[Решите лабиринт, проходящий через узор на полу этой квартиры.]

[Начало — в северном углу маленькой комнаты.]

На воспоминании о смерти Докхуна Кёнвон закончил прокручивать прошлое.

После того дня он просто продолжал делать одно и то же.

Шёл по фрактальному маршруту, который выбрал целью, решал задачу, открывал новую комнату, снова решал, снова открывал…

Он больше почти ни о чём не думал.

Когда-то Кёнвон видел знаменитое интервью Ким Ён А.

Её спросили, о чём она думает во время тренировок.

Она ответила:

«О чём тут думать… Просто делаешь».

В интернете этот момент давно стал мемом, а Кёнвон, как человек, слишком много времени проживший в сети, конечно, его знал.

Смысл был другой — но в хорошем или плохом смысле сейчас Кёнвон жил именно так.

Не грустил.

Не проклинал.

Не ждал с волнением.

Не злился.

Вообще ничего не чувствовал.

Просто делал.

⁂

[День 31]

В группе Кёнвона осталось тринадцать человек.

Грабителей, которые бродили по дому, — около шести.

Днём они выходили во двор и постоянно смотрели вверх, пытаясь по окнам угадать, на каком этаже находится группа Кёнвона, чтобы ворваться туда.

— Давайте их просто убьём.

Кёнвон объявил это совершенно ровным голосом.

— Пока они живы, они будут мешать нам до самого конца.

— Ты серьёзно?

Джинхи поднялась, сжимая бейсбольную биту.

— Тогда схожу и убью.

— Пусть с тобой идут ещё двое. Ты хорошо дерёшься, но шесть взрослых против одной — перебор.

— Я пойду.

— И я.

Всё было решено так же сухо и буднично.

Джинхи с двумя взрослыми, вооружёнными ножами и битами, спустилась на первый этаж и забила насмерть одного из грабителей, который стоял на страже.

Остальные в панике прибежали, и на первом этаже началась настоящая свалка.

А Кёнвон в это время с отсутствующим видом продолжал решать задачу для следующей комнаты.

В итоге Джинхи победила и вернулась.

Одна.

— Блядь. Порезали.

Благодаря нечеловеческой реакции она получила не так много ран.

Но, похоже, в одну из них попала инфекция. Возможно, столбняк.

С того дня Джинхи начала чахнуть.

⁂

[День 32]

Кёнвону доложили, что учительница Чан Хваын подозрительно долго сидит в туалете.

Грабителей уже не осталось. Значит, не осталось и их сообщников, которым было бы выгодно ссорить группу изнутри.

Скорее всего, сообщение было правдой.

Кёнвон вызвал Хваын.

— Мне давно говорят, что вы по ночам что-то шуршите под одеялом и едите. Теперь ещё и в туалете начали?

— К-Кёнвон… Это не то…

— Мне всё равно. Правда. Всё нормально.

Он говорил без всякой эмоции.

— Честно говоря, мне уже почти безразлично, чем всё закончится. Просто ведите себя так, чтобы люди вас не забили. Со мной всё нормально.

— Д-да… Поняла… Но, Кёнвон… Ты правда в порядке?

— В каком смысле?

— Учителю кажется… ты очень устал.

«Я устал?»

Кёнвон задумался.

Сам он уже не понимал.

Поэтому просто оборвал разговор.

— Я достаточно сплю. Всё нормально.

Хваын, хотя и была учительницей, несколько раз заискивающе поклонилась ученику, который был меньше её ростом, и поспешила уйти.

«Я… действительно вымотался?»

Раз это заметила учительница Чан Хваын, Кёнвон всё же попытался спросить себя.

В такой ситуации ненормально было бы как раз не устать.

Но он словно прошёл даже дальше обычной усталости или изнеможения.

Всё просто онемело.

Такого состояния он никогда прежде не испытывал.

Можно сказать — просветление?

— Это не просветление, дебил.

В ту ночь Джинхи, тяжело и хрипло дышавшая от болезни, всё же нашла силы его отчитать.

Рана явно была заражена какой-то бактерией.

— На тебя просто слишком много всего свалилось. Эмоции временно отключились. Ты ведь в глубине души думаешь, что скоро всё закончится, да?

Рядом сидели Чхэрин и Йесыль, ухаживавшие за ней. Они тихо сменили мокрое полотенце на лбу Джинхи.

Она с трудом продолжила:

— Думаешь, скоро каким-нибудь образом придём к финалу, вернёмся назад, и всё это перестанет существовать. Поэтому теперь тебе всё похуй. Разве нет?

Кёнвон молчал.

— А если это не конец, что будешь делать, дебил?

Эти слова впервые вызвали рябь в его оцепеневшей груди.

Джинхи с трудом спросила:

— Мы дошли так далеко. А если всё не исчезнет? Если это не конец…

Она закашлялась.

— Если всё продолжится — что будешь делать?

Лицо Кёнвона медленно исказилось. Пустая маска словно превратилась в лицо злого духа.

— Не неси хуйню. Блядь.

— Почему? Почему ты сейчас разозлился и выругался?

Джинхи устало усмехнулась.

— Наш очкастый задрот. Почему вдруг злится?

— Блядь… После всего этого оно обязано исчезнуть. Не говори ерунды.

Кёнвон стиснул зубы.

Джинхи снова улыбнулась.

— Дебил… Даже если тебе осталось жить один день… надо жить с мыслью, что всё равно посадишь яблоню… Если вести себя так: «всё скоро кончится, поэтому плевать»… кхе, кхе… какое тогда вообще развитие?..

— Всё закончилось. Уже всё. Не поднимай эту тему. Всё уже закончено. Скоро конец. Мне больше нет дела ни до чего. Не трогай меня. Это бессмысленно.

Джинхи закрыла глаза, собираясь отдохнуть.

На следующий день, пока у неё ещё оставались силы двигаться самостоятельно, она дошла до балкона и бросилась вниз.

⁂

Кёнвон долго стоял у балкона высотной квартиры и смотрел на тело Джинхи далеко внизу.

Он не понимал, почему она так решила.

Прививки от столбняка в обычной квартире всё равно не найти, а простая обработка ран явно не помогала.

Наверное, она покончила с собой, чтобы не становиться обузой.

Но ведь могла прожить ещё несколько дней.

Могла побыть с ними.

Кёнвон думал, что уже окончательно ничего не чувствует.

Но внутри всё-таки что-то отозвалось.

Не злость.

Не горе.

А одно простое чувство:

«Не хочу».

Он медленно сполз по стене.

«Я правда больше не хочу этого делать».

⁂

[День 34]

Сколько их осталось?

Когда число людей упало ниже десяти, Кёнвон перестал следить за группой вообще.

Он только решал задачи и двигался дальше.

Даже ежедневные переклички прекратил.

Иногда по ночам он проходил по гостиным и видел свет из отдельных комнат — значит, кто-то ещё жил.

Теперь, когда он задумался, одноклассницы в последнее время тоже перестали к нему приходить.

Вдруг захотелось их увидеть.

В ту ночь Кёнвон долго стоял перед дверью комнаты, где жили пять девушек.

Из-под двери шёл свет, но внутри было тихо.

«Наверное, они тоже вымотались».

Если даже он сам уже немного съехал, то обычным людям тем более должно быть тяжело.

Просить их снова заботиться о нём, как раньше, было неловко.

«А. Значит, чувство стыда у меня всё-таки осталось».

Сложные чувства — печаль, тревога, мучительные раздумья — притупились от непрерывных ударов.

Но простые никуда не делись.

Не хочется что-то делать.

Стыдно заговорить с красивой девушкой.

И ещё аппетит.

— Вкусно.

Ночью Кёнвон один жарил замороженные пельмени и ел их.

Они были вкусными.

Даже если у человека умерли мать, отец или любимый и он только что вернулся с похорон, он всё равно будет есть.

А если еда ещё и вкусная — возникает странное чувство.

После такой катастрофы ты сидишь и наслаждаешься ужином.

«Вот как это бывает? Значит, человеку в жизни приходится переживать и такое».

Друзья умерли.

Дело провалилось.

Будущее совершенно тёмное.

А заговорить с красивой девушкой всё ещё неловко, а еда во рту всё ещё вкусная.

«Вот что такое человек?»

Кёнвон вдруг подумал, что люди, пожалуй, не такие уж возвышенные существа.

Доел и, раз больше нечего было делать, снова пошёл решать задачу и открыл следующую комнату.

Не с какой-то особой мыслью.

Просто потому, что делал это каждый день.

До конца выбранного маршрута оставалось всего несколько квартир.

⁂

[День 36]

В ту ночь Кёнвон снова долго стоял перед дверью девушек.

Что сказать первым, если войти?

«Когда мне было тяжело, вы всё время заботились обо мне. Спасибо. Я тоже должен был хоть как-то показывать благодарность, помогать вам, возвращать то, что вы для меня делали. Простите, что не делал этого. Вы нормально едите? Я замечаю, что продукты в холодильнике почти не заканчиваются. Теперь ешьте сколько хотите, я уже не выдаю пайки…»

Он раз за разом проговаривал это в голове.

И где-то глубоко внутри была ещё одна глупая мысль: вдруг он увидит девушек расслабленными, в одной пижаме.

Щёлк.

Кёнвон наконец открыл дверь.

В освещённой комнате никого не было.

Москитная сетка на окне была порвана. Само окно открыто.

Похоже, однажды ночью все пятеро вместе выпрыгнули оттуда.

Кёнвон не стал высовывать голову и смотреть вниз.

Ему просто не хотелось.

Свет в комнате не включался каждую ночь заново.

Он горел непрерывно с того дня, когда девушки прыгнули.

Все последние дни, когда Кёнвон стоял перед дверью и не мог решиться войти, он на самом деле колебался перед пустой комнатой.

— А… А-а…

Он произнёс это так, словно наконец понял, и попятился, закрывая дверь.

Тёмная гостиная.

Из-под двери комнаты девушек всё ещё пробивался свет.

Если смотреть только так, казалось, будто они по-прежнему там.

Кёнвон потёр пальцы друг о друга и мысленно произнёс всё, что хотел сказать:

«Когда мне было тяжело, вы всё время заботились обо мне. Спасибо. Я тоже должен был показывать благодарность, делать что-то для вас. Простите, что не делал этого. Вы нормально едите? В холодильнике еда почти не уменьшается. Теперь можно есть сколько хотите, пайков больше нет…»

Он решил представить, будто девушки всё ещё внутри, а он просто опять постеснялся открыть дверь и ушёл.

После этого вернулся в свою комнату и продолжил решать задачу.

⁂

[День 37]

Кёнвон весь день занимался задачами, а потом пошёл прогуляться по соединённым квартирам.

И вдруг увидел в одной гостиной взрослого мужчину, который спокойно читал газету.

Кёнвон остановился и наклонил голову.

Мужчина был из его группы.

Тот тоже опустил газету и вопросительно посмотрел на Кёнвона.

Кёнвон некоторое время разглядывал его, искренне не понимая, а затем спросил:

— Дядя, а вы почему ещё живы?

Он говорил совершенно серьёзно.

— Девушки, которые мне нравились, и мои друзья уже все умерли. А вы почему живы?

Мужчина долго смотрел на него.

Потом тихо сказал:

— Прости.

Получив извинение, Кёнвон развернулся, вернулся к себе и снова продолжил решать задачу.